Микьелетто – один из самых интересных современных оперных итальянских режиссеров. Его работы часто провокационны, но имеют внутреннюю логику, отличаются неожиданными решениями, часто навеянными смежным киноискусством, но не спорят с концепцией произведения. Согласно режиссерской идее, в опере Бизе конфликт разворачивается вовсе не между ревностью, с одной стороны, и стремлением к свободе, с другой, а между желанием и долгом. Эти две категории в жизни Дона Хозе представлены Кармен и матерью – персонажем, отсутствующим в списке действующих лиц, но не в драме. Микьелетто вводит молчаливую фигуру родительницы Дона Хозе и методично сталкивает двух женщин в нескольких точках спектакля, выстраивая отдельный метасюжет. В нем мать, персонифицирующая одобряемую социумом модель, бросает вызов женщине, околдовавшей ее сына и являющейся эмблемой неприемлемой для обывателя картины мира. Дон Хозе терзается не жаждой обладания, а выбором между двумя укладами.

Режиссер изымает почти все, что в нашем воображении отождествляется с Испанией: в спектакле нет ни солнца, ни природы, ни танцев, ни пышных юбок, ни кастаньет. Сценограф Паоло Фантин создает для каждого акта закрытое с трех сторон помещение, расположенное на пустыре среди сухой травы и мусора, нет ни задника, ни иллюзии пространства. Благодаря вращающейся платформе здания поворачиваются к зрителю то своей внешней стороной, то нехитрой обстановкой. В первом акте это полицейский участок Policia local; во втором – провинциальный ночной клуб, в третьем действии – металлический барак, в котором контрабандисты хранят добычу и оружие, в четвертом – гримерная тореро. Над сценой нависает огромная колосниковая решетка с прожекторами, в финале она опускается и кажется заградительной стеной, отделяющей протагонистов от остального мира.

Дамиано Микьелетто – признанный мастер массовых сцен. Никогда хор и статисты не представляют собой компактную общую массу, в каждом эпизоде есть своя маленькая история: влюбленный, ждущий девушку у ворот фабрики с букетом цветов; скучающие полицейские, от безделья решающие развлечься с деревенской простушкой; выплескивающаяся из-за кулис шумная детская ватага, в считаные минуты взламывающая автомат со сладостями, взрывающая петарды и устраивающая пальбу из игрушечных пистолетов…

Алессандро Карлетти выбирает неестественное освещение: холодное, резкое, преувеличенно кинематографическое. Появление молчаливой фигуры в черной вуали неизменно сопровождается ярко-зеленым, почти токсическим светом, придавая происходящему болезненный галлюцинаторный оттенок.

Карла Тети одевает хор и массовку в палитру, которая становится сценографическим элементом: землистые, коричневые и хаки тона у мужчин соседствуют с пестрыми женскими платьями миди в клетку, полоску и цветочный принт. Дамские силуэты (приталенный и трапеция) и расцветка, а также мужской крой – брюки с высокой посадкой, рубашки с расстегнутым воротом – отсылают к моде середины и третьей четверти XX века. Разнородная толпа создает единое «костюмное пятно», фон, из которого режиссер при необходимости выхватывает нужную фигуру цветом.
Единственный персонаж в традиционном наряде – Эскамильо. Он появляется в расшитом золотом облегающем костюме тореадора traje de luces. Микаэлу постановщики одевают максимально непривлекательно: сначала в блузку и юбку не идущей ей модели, а затем в закрытый прямой сарафан средней длины, довершают образ очки, тонкая косичка и крестик на цепочке.

Может показаться странным, но и Кармен выглядит далеко не обольстительно. В первом акте она в синем комбинезоне, как и другие работницы табачной фабрики, затем – в центральных двух действиях – на ней ассиметричное цветочное платье с рюшами и босоножки на каблуке, в последнем акте героиня переодевается в брюки и блузку с воланами. Из «цыганского прошлого» – только алый цветок в прическе в первом акте.

Вероятно, трактовка ее внешности лежит в русле основной концепции. «Проблема» Кармен не в обаянии и внешней притягательности – Микьелетто делает из нее почти брутальный символ иной системы мировоззрения, «бродячее животное»: Хабанеру героиня поет, «оседлав» стул и повернувшись спиной к толпе; совершает побег, обезоружив Цунигу и распугав выстрелами в воздух дежурных полицейских.

И вокальная интерпретация Клементин Марген – одной из самых известных Кармен нашего времени – подчинена той же логике. Певица обладает роскошным инструментом темного тембра с плотным центром, крепкими верхами и хорошим контролем в низком регистре. Но музыкально ее Кармен несколько однообразна: как будто соблазнительность, страстность и очарование остаются скрыты за «сильным характером», не могут пробиться наружу.
И вот тут-то и выясняется, что переосмысление конфликта, продуманное до мелочей и последовательно выстроенное, идет вразрез с музыкальным прочтением Чунга, в котором есть место как для драматического и рокового, так и для тонкого и изысканного. В сопровождении к ариям (особенно это было заметно в арии La fleur que tu m’avais jetée) его оркестр словно обволакивал голос – ни у кого больше мне не доводилось слышать такого эффекта! Речь идет не о слаженности, а о каком-то совершенно невероятном слиянии инструментальной и вокальной фактур.

Темпераментный Витторио Григоло (Дон Хозе) покорил публику и актерской игрой, и вокалом, особенно хороши были mezze voci и pianissimi в уже упомянутой арии. Гиорги Маношвили выступил гладко, но его Эскамильо не хватило артистизма, а голосу – проекции в зал. Превосходно справилась с необычным рисунком роли Наталия Танасий (Микаэла), на высочайшем уровне выступили и остальные участники ансамбля: Сара Дюфрен (Фраскита), Марин Шаньон (Мерседес), Джильдо Хисени (Цунига), Пьер Дуайн (Данкайро), Лоик Феликс (Ремендадо), Симоне дель Савио (Моралес), детский хор под управлением Брунеллы Клеричи и Хор театра Ла Скала под управлением Альберто Малацци.

Ожидания относительно Василисы Бержанской в партии Кармен не оказались обманутыми. Наверное, многих удивило, что в программке Кармен обозначена как сопрано, но это не опечатка. Певица долгое время строила карьеру в амплуа колоратурного меццо, хотя голос вполне позволяет ей развиваться в более высокой тесситуре, на что сейчас она и делает ставку. Партия Кармен с этой точки зрения идеально подходит как «золотая середина»: редкие возможности голоса, которыми Василиса пользуется с умом, во многом и определяют ее нестандартное прочтение популярнейшей роли.

Бержанской не нужно, как многим меццо «русско-веристского» типа, чрезмерно «заглублять» звук в нижнем регистре или преодолевать препятствия к редким в партии Кармен «верхам», оправдывая эти приемы эмоциональным наполнением образа. Своим голосом она все озвучивает полноценно, но при этом поет деликатно, без тембровых потерь и регистровых «швов», что только придает героине волевого темперамента и глубины. В Хабанере, например, певица подбирает такую гибкую нюансировку в градациях тихой динамики, что знакомая до боли музыка кажется утонченной музыкальной импровизацией. Сцену гадания Кармен она интерпретирует как сокровенную молитву, что даже подчеркнуто уединенной мизансценой. Волей-неволей начинаешь сопереживать и не так однобоко смотреть на спорные поступки Кармен, которая у Василисы Бержанской получилась многогранной личностью, трансформирующейся на протяжении всей истории.

Безусловно, добиться столь сильного эффекта певице помог театральный опыт: в партии Кармен она дебютировала относительно недавно, но уже спела ее в спектаклях Венской оперы и Ковент-Гардена. В Москве тоже не обошлось без режиссуры, лаконичную полуконцертную постановку осуществил Ростислав Протасов. Он грамотно решил самый сложный момент – финал: мудро вынес «за скобки» момент гибели Кармен от рук Хозе, чем избавил публику от лишних оперных условностей. Режиссер добился от артистов органичного существования на сцене без мизансценических «перегибов», не перегрузил и без того заполненную музыкантами филармоническую сцену.

Дирижер Феликс Коробов управлял БСО имени Чайковского, 95-летию этого оркестра также посвящалось исполнение «Кармен». Не стоит удивляться, что общая громкость и баланс между солистами и хором, стоящим сзади, отличаются от той картины, которую мы привыкли слышать при наличии оркестровой ямы и вовлечении артистов хора в действие. В таких условиях, возможно, не всегда удавалось добиться комфортных темпов, но было и много удачного: приемлемый аккомпанемент с минимальными расхождениями, выразительный антракт к третьему действию, стремление к смелым контрастам и энергичному развитию событий.

Все солисты, задействованные в исполнении «Кармен», – лауреаты Конкурса Елены Образцовой. На предпоследнем, в 2023 году, серьезным открытием стал Игорь Онищенко. В тот момент он еще только начинал перестраиваться из баритона в драматического тенора, и сегодня тернистый путь пока не завершился. И конечно, это было слышно в его хоть и тщательной, но несовершенной работе над партией Хозе. И дело не только в дебютном волнении, чуть «подкосившем» артистическую свободу и некоторые ансамбли. По ощущениям, нужно дать ему еще год-два, и верхние ноты обретут уверенную стабильность, а все остальное уже есть – яркий тембр, фактурная внешность. И учится он в правильном месте – в Молодежной программе Большого театра.

Юбилейный оперный вечер однозначно стал важным этапом для Елизаветы Кулагиной. Кто-то слышал ее на последних крупных конкурсах, кто-то заходил на спектакли в «Геликон», но именно сейчас исполнением идеально подходящей для нее партии Микаэлы она уверенно представила слушателям несомненный творческий рост и зафиксировала взятую вокальную вершину настоящей артистки. Все остальные роли также были в надежных руках. Харизматично и мощно озвучивая зал, спел партию Эскамильо Дмитрий Чеблыков. Сопоставимы с уровнем ключевых солистов оказались также исполнители и маленьких ролей, что большая редкость для нашей повседневности. Сержанта Моралеса, который в опере выходит на сцену самым первым и лихо задает «тон», отлично сыграл достойный более серьезных задач Николай Землянских, капитана Цунигу – Георгий Екимов, цыганок Фраскиту и Мерседес – Амра Барганджия и Лора Григорьева, контрабандистов Данкайро и Ремендадо – Азам Цалити и Кирилл Попов. Несомненно, украсил исполнение Детский хор Большого театра под руководством Юлии Молчановой.

Фонд Елены Образцовой, как все знают, много сил вкладывает в образовательную миссию. И работа над «Кармен» не стала исключением: молодые артисты перед дирижерскими репетициями получили возможность поработать над партиями с концертмейстером Еленой Сосульниковой (которая сейчас учится симфоническому дирижированию в Московской консерватории). Преподаватель французской вокальной фонетики Юлия Синица досконально шлифовала произношение не только с солистами, но и с Госхором имени Свешникова, чью подготовку к проекту, помимо руководителя Екатерины Антоненко, осуществлял хормейстер Глеб Кардасевич. Не случайно после большого успеха «Кармен» публика стала интересоваться, повторится ли такой вечер вновь. Ответить на вопрос сложно, поскольку история затратная и собрать в одну дату хороших певцов проблематично, но телеканал «Культура» осуществил съемку и обязательно покажет запись получившейся «Кармен-XXI» в эфире.

Одним из хедлайнеров движения стала певица и общественный деятель Диана Гурцкая, поднимавшая эти вопросы в Общественной палате. Именно она – тот человек, кто давно мечтала увидеть постановки Большого театра с тифлокомментированием. Благодаря ее энергичной позиции в процесс развития тифлокомментирования были вовлечены деятели искусства, например, Ирина Безрукова. На данный момент в России уже есть более двухсот дипломированных специалистов, обученных в институте РЕАКОМП, из них более трети – за счет средств фонда «Искусство, наука и спорт».

Руководитель программы «Особый взгляд» БФ «Искусство, наука и спорт» Ксения Дмитриева рассказывает эксклюзивно для «Музыкальной жизни»: «Подготовка текста комментариев для спектакля – это специальный процесс. Комментатор посещает репетиции, фиксирует самые разные детали: от цвета и фасонов костюмов, мизансцен до выражения лиц артистов, их жестов. В случае с оперой сложность возрастает, так как необходимо так выстроить рассказ, чтобы слушатели смогли параллельно воспринимать музыку, а также узнать перевод текстов арий и ансамблей (опера “Кармен” идет на французском языке)».

В анонсе театра указано, что показы спектакля «Кармен» пройдут в формате прямого подготовленного тифлокомментирования. Это означает, что, несмотря на составленный заранее сопроводительный текст, тифлокомментатор будет находиться в специальном помещении, чтобы, рассказывая, следить за ходом постановки. «Ведь не бывает двух одинаковых исполнений, артист может где-то ускорить темп, или же произойдет нечто непредвиденное. И тифлокомментатор должен быстро реагировать и добавлять реальные подробности в свой комментарий», – объясняет Ксения Дмитриева. Кстати, она сама прошла курсы тифлокомментирования, является дипломированным специалистом и все нюансы знает не понаслышке.

Благотворительный фонд «Искусство, наука и спорт» инициировал создание специального приложения «Особый взгляд»: теперь, загрузив его в телефон, можно в режиме реального времени синхронизировать аудиодорожку тифлокомментария, имеющегося в базе, с основным звуком фильма из внешнего источника. Прослушать трек получится при этом как через динамик смартфона, так и через наушники. В базе приложения уже более двухсот фильмов, и она постоянно пополняется.

Показы оперы «Кармен» состоятся 11 (четверг) и 12 (пятница) января на Исторической сцене театра в 19:00. Тифлокомментирование на этих показах будет проводить тифлокомментатор высшей категории Вера Февральских. На каждый такой показ спектакля зрителям с инвалидностью по зрению и их сопровождающим будет предоставлено 14 билетов, стоимость которых покрывает Благотворительный фонд «Искусство, наука и спорт», а также 12 билетов по льготной цене, которые можно будет выкупить перед показом спектакля в кассе театра при предъявлении удостоверения личности и документа, подтверждающего наличие инвалидности по зрению. Каждому посетителю будет выдан специальный наушник, в который будут транслироваться комментарии. «Когда мы только начинали работать с театрами, то нам предлагали выкупать полностью зал для зрителей с нарушением зрения, но мы за инклюзию, нам важна социальная адаптация. Поэтому спектакли с тифлокомментированием будут идти и дальше в течение сезона, и все желающие смогут их посетить», – подчеркнула Ксения Дмитриева. – Если у театра будет интерес, то мы готовы обсудить расширение количества спектаклей, а в перспективе хотелось бы запустить тифлокомментарии не только для оперы, но и для балетных постановок».

Казалось бы, тифлокомментирование – это социальная услуга, необходимая более 300 тысячам людей с инвалидностью по зрению по всей стране. Тем не менее само понятие еще не закреплено на уровне федерального законодательства. Так, в ФЗ 119 о социальной защите инвалидов есть понятия «сурдоперевод», «русский жестовый язык», но нет тифлокомментирования. Закрепление в ФЗ необходимо для устойчивого развития данной услуги и профессии. Учреждения культуры и Большой театр в частности  в данном случае становятся адвокатами этой профессии, принимая на себя обязательства адаптировать спектакли и оперы для незрячих людей и делая визуальное искусство доступным тем, кто не может увидеть его глазами.

На сцене действительно выстроено некое театральное закулисье. Трехэтажные конструкции с лестницами и пролетами становятся и местом первой встречи Хозе и Кармен, и горным перевалочным пунктом, куда стекаются контрабандисты. То, что перед нами разыгрывают театр в театре, не метафора: Хозе то и дело выходит с листочками текста пьесы, ему подсказывает реплики суфлер, Кармен появляется как сторонний наблюдатель во многих сценах, как бы контролируя ход пьесы. В облике главной героини нет ничего испанистого – черное бархатное платье, облегающее фигуру, скорее вызывает ассоциации с женщиной-вамп, что, безусловно, соответствует сути персонажа. Наталия Ляскова играет женщину, готовую к прыжку, гибкую, властную, дразнящую окружающих ее мужчин.

Стараниями худрука Алексея Трифонова в Нижнем Новгороде собираются действительно крупные звезды: Венера Гимадиева (Микаэла), которая теперь в штате театра, – это серьезная заявка на статусность. Да и Иван Гынгазов (Хозе), постоянно приезжающий сюда, своим участием придает спектаклям столичный лоск. Типажно хорош был и Гарри Агаджанян (Эскамильо), делящий сейчас себя между Пермью и Нижним Новгородом. В театре нет своего детского хора, поэтому постановщики остроумно вышли из положения, заменив мальчишек, изображающих солдат, на женскую группу – теперь это костюмерши, обсуждающие свои цеховые вопросы. По мере развития сюжета режиссеру удается придумать немало интересных деталей и психологических мотиваций действий героев. Так, колоритно показаны подруги Кармен – цыганки Фраскита (Татьяна Иващенко) и Мерседес (Елена Сизова), – слегка гротескно упивающиеся мечтами о счастье в сцене гадания. Ожидаемую виртуозность и артистичность продемонстрировали и контрабандисты – Тигрий Бажакин и Дмитрий Белянский.

Надо сказать, не всегда было понятно, продолжается ли игра в театр, или герои взаправду погружаются в пучину страстей. Возможно, это лежало в основе концепции Елизаветы Мороз: стереть границу между сценой и залом, между миром вымыслов и реальностью. Так происходит в последнем акте: ярусные конструкции разворачиваются, и мы видим эффектное сооружение, чем-то напоминающее египетскую пирамиду, но с изображением быков – священных животных этой оперы. Подобная аналогия с корридой, разумеется, заложена и у Бизе: доносящиеся звуки марша тореадора, всполохи эмоций публики проецируются на последнее объяснение Кармен и Хозе. Здесь эта параллель доведена до апогея: Наталия Ляскова накручивает круги вокруг надоевшего любовника, словно тореадор, откровенно дразня и демонстративно провоцируя его на насилие. Ее раздражает его смирение, его миролюбивые попытки воскресить прошлое. И в то же время она сама – жертва, трагедия тут неизбежна, и роковой удар в итоге нанесен. Однако на этом постановка в Нижнем Новгороде не заканчивается, режиссер приберегла для публики сюрприз: раз тут только игра в пьесу «Кармен», то ее актеры остаются живы-здоровы и счастливо обнимаются, поздравляя друг друга с удачным спектаклем. Зритель на хеппи-энд не в обиде – все ожидаемые повороты истории и сильные эмоции  получены сполна, а новая развязка вполне в духе сентиментализма, на который всегда есть спрос.

Фирма «Мелодия» переиздает легендарную грампластинку с первой записью «Кармен-сюиты»

Любая концепция в опере останется умозрительной выкладкой, если она не получит качественное музыкальное воплощение. Каст певцов оказался очень удачен, порадовал и оркестр под управлением Дмитрия Синьковского. В отличие от «Пиковой дамы», где ощущался дисбаланс и давление оркестра, в «Кармен» ансамбль сложился – голосам было комфортно. И пусть иногда дирижер, обладающий огненным темпераментом, слегка пришпоривал темпы, но в этом была и своя позитивная сторона. Пульс спектакля нигде не провисал, зритель все время находился в напряженном внимании, а певцы демонстрировали завидный запас прочности.

Можно сказать, что премьера «Кармен» подтвердила верность стратегии руководства театра. В марте в Московской филармонии примут «Орфея и Эвридику», активно работает вторая сцена театра – «Пакгаузы», где своя независимая интересная афиша. В планах – премьера балета «Пиковая дама», заказанного современному композитору Юрию Красавину. Так что Нижегородский оперный постепенно, но неуклонно занимает все более высокие позиции в российском театральном рейтинге, становясь одним из серьезных ньюсмейкеров в нашей культурной жизни.

Предельно ясно, что новая «Кармен» в постановке Юрия Александрова – наследие прежнего руководства, и никакого отношения Гетьман к ней не имеет. Его видение творческого процесса совершенно иное, открыто модернистское: очевидно, что он хотел бы по образцу цивилизованного мира отказаться от системы театра с постоянной труппой, хотел бы иметь возможность приглашать музыкантов европейского уровня в качественные постановки, развивающие современные тенденции.

Подобной революции в Театре Станиславского Гетьману осуществить не удалось: там ему удавались лишь единичные прорывы вроде успехов балетной труппы и, к примеру, недавнего переноса спектакля «Похождения повесы» из Экс-ан-Прованса. На открывающуюся перспективу оптимистический прогноз дать не получится: в «Новой Опере» тактике новатора следовать Гетьману будет гораздо сложнее, чем в театре Александра Тителя, хотя бы исходя из разницы в бюджетах. Но есть и еще одна причина: нашему менталитету в целом присуща верность вековым традициям и сопротивление всему новому, в «Новой Опере» это ощущается особенно остро.

«Кармен» еще раз доказала: именно такая стилистика традиционного подхода к художественной концепции востребована в «Новой Опере». Ради того, что следовало бы справедливо назвать «вампукой», люди идут в этот театр. Можно ли их в этом обвинить?

Как-то в дискуссии про знаменитый спектакль Дмитрия Чернякова «Евгений Онегин» один мудрый человек сказал: «Может быть, это и хороший спектакль, но у старшего поколения есть свой “Онегин”, и смириться с чем-то кардинально новым им довольно сложно». Может быть, даже и не всегда нужно.

Предрассудки в сторону. Возьмем за аксиому, что спектакли, решенные в традиционном ключе, сегодня все еще могут быть интересны. Кстати, декорации новой «Кармен» весьма любопытны. «Мы обратились к стилю Антонио Гауди, – рассказывает в буклете художник-постановщик Вячеслав Окунев, – и решили создать пространство, с одной стороны, истинно испанское, с другой, напоминающее остатки прошлой культуры. Мы можем менять его небольшими перемещениями, и каждый раз получается новая история».

В плане эстетики спектакль получился удачным, хотя без четкого соответствия месту и времени: если не ставить своей целью поиск «казусов», то мы видим симпатичные и «некричащие» костюмы, невычурная цветовая гамма. В таком антураже вполне можно разыгрывать многогранную историю трагических событий, вызванных безудержными темпераментами главных героев, – и будет интригующе.

Понять концепцию режиссера Юрия Александрова оказалось почти невозможно по ряду причин. Начнем с Кармен, партию которой исполняла Полина Шамаева. Певица сама для себя образ решила уже давно, представив его в сольной программе «Кармен. Испанские мотивы» на сцене БЗК несколько лет назад. Поет она хорошо, «выученно» и осознанно. Ее всегда выручает красивый тембр голоса,  беспроблемно выстроенный на всем диапазоне. Все «хиты» прозвучали сносно, без экзальтации и напряжения, с тонкой нюансировкой. В меньшей степени удалась сцена гадания: не хватило легато, ощущения линии. А так, вопросов к вокалу можно было бы и не предъявлять.

Относительно трактовки образа Кармен – дело тут совсем в другом. Когда-то Полина Шамаева участвовала в телепроекте «Большая опера», но, несмотря на победу, волноваться за себя заставляла неоднократно, поскольку артистически не всегда выглядела убедительно. Имел место физический зажим, восприимчивость к оперным штампам (особенно это разрушительно влияло на ее номер в проекте с Песней и частушками Варвары из оперы «Не только любовь» Родиона Щедрина). В «Кармен» такое положение дел снова помешало образу стать законченным.

Зато режиссерской и исполнительской удачей стала актерская трактовка образа Хозе в исполнении Михаила Новикова –  акцент на его роль жертвы считывается однозначно. А вот уровень вокала комментировать даже неловко: проблемы среднестатистические, как у всех, кому недостает хорошей школы. Можно посочувствовать Артему Гарнову: ему поручили спеть партию Эскамильо, закрыв глаза на отсутствие низких нот. Неужели музыкальный руководитель Александр Самоилэ считает это допустимым? Странно, ведь в целом дирижер очень хорошо вел спектакль: с удачными темпами, отличным балансом оркестровых групп, с рельефной драматургией вокруг рокового лейтмотива. Прекрасно пел хор, всегда привлекающий внимание, и теперь под руководством Юлии Сенюковой не растерявший мастерства.

На фоне других участников состава выделялась Микаэла – Марина Нерабеева. Певице в рамках своих скромных вокальных возможностей удалось создать искренний и трогательный образ: думается, что это целиком ее заслуга, режиссерской линии в образе практически не ощущалось.

Кстати, о «режиссерских линиях». На первый взгляд, последовательно разворачивалась драматическая история: отстраненно, без осуждений и оправданий героев. Но одновременно постоянно зачем-то выстраивалась цепь «комических» эффектов, заставлявших весь зал смеяться, что постоянно прерывало процесс слушательского «погружения», которого в этом спектакле можно было достигнуть, даже несмотря на статику и отсутствие внятных решений массовых сцен. Эффекты использовались, например, такие: гротесковая пародия на половой акт в дуэте Кармен и Хозе или «отрезвление» Эскамильо путем обливания его водой из ведра. Эти и другие моменты были неожиданными, не соотносящимися с контекстом сцен, потому и казались комичными.

Что касается «находки» Юрия Александрова, заключающейся во введении «балетного» надсюжетного плана, когда под музыку увертюры или антракта к III действию танцевали солисты МАМТ Борис Журилов и Полина Заярная, – такая задумка вроде бы уместна, но чисто технически в общую «картинку» спектакля абсолютно не вписалась. А если «звено» можно убрать, и ничего не изменится, – оно лишнее.

Одним словом, создатели спектакля хотели сделать оригинальный «кивок» в сторону «Кармен-сюиты», а получилась «Кармен-комедия». В итоге после спектакля слушателям остается не анализировать поступки героев в условиях предложенной интерпретации, как хотелось бы, а думать о смысловой нагрузке странной комедийности и с разочарованием понимать, что все это попало в спектакль совершенно случайно.