Оркестр под управлением Теннштедта играет «Мещанина» превосходно: дирижер, культивирующий подвижное изящество, тщательную филировку мелких шажков, грациозность и прозрачный звук, при немецкой точной, как укол шпаги, аккуратности, схватил главное, но не единственное в музыке. Сюита по мотивам мольеровской пьесы, где церемонные танцы XVII века и принципы Люлли обработаны композитором твердой стилизаторской рукой, утверждает не одно лишь знаточество старины, не только игровую театральность, но и насмешливо-­рациональное отстранение. Для дирижера эстет Штраус наблюдает, конечно, не так бесстрастно, как позже наблюдал Стравинский, но в значительной степени.

Предполагаю, тем не менее, что главный интерес слушателей вызовет Норман. Ее легендарная харизма, феноменальная ровность голосоведения, «купольный» объем и невероятная мощь. А также умение пере­воплощаться, сполна продемонстрированное в этом альбоме. Пять песен звучат как поток космической лирики, как откровения вселенской души. Мистериальные термины тут уместней больше, чем музыковедческие, хотя мистерия создается немыслимо долгим дыханием в пропевании фраз, бесконечным легато и деликатностью, с которой могучий голос вникает в тонкости. В Cäcilie царит почти вагнеровское ликование, не отменяющее внимания к каждому произнесенному слову о поцелуях и созидательном духе; в Meinem Kinde голос ласково гладит и спящего ребенка, и нас, под тихое нежное шелестение струнных; в Wiegenlied бесшовное пение про сны и мечты разливается медленно, словно воды широкой реки. Можно бесконечно слушать, как голос Норман плавно взбирается в гору и на ее вершине торжественно (иначе не скажешь) пребывает. И с восторженным изумлением думать, как такое может быть.

«Саломея» (еще семнадцать минут пения), конечно, у Норман совсем иная. Теннштедт тоже меняет манеру, звук оркестра тут жесткий и плотный, начиная с «Танца семи покрывал», где изощренная, даже витиеватая мелодическая подводка ведет к нетерпеливо ожидаемому эротическому апофеозу, а пряный Восток органично сливается с западным экспрессионизмом. Норман же создает жар чувственного безумия, тягучее неистовство посыла, вопль дисгармоничной сущности. Вокал как ожог – таково впечатление от «рваного», «захлебывающегося», страшного в своем магнетизме пения, которое как бы накручивает само себя до предела, особенно поражая на высоких нотах.

«Именно “Песни” и особенно “Саломея” делают эту запись незаменимой для прослушивания и неотразимым напоминанием о великой певице в ее лучших драматических проявлениях», – писал об этой записи журнал Gramophone. И это не предел похвал.

В Седьмой симфонии Малер словно приподнимается над земными звуками и ощущениями. Он апеллирует не свойственными ему ранее средствами, что явно слышно в четвертой части «Nachtmusic» – она напоминает скорее пуантилизм нововенцев, чем самого Малера. Также в оркестровку 4-й части Малер добавляет гитару и мандолину, что напоминает нам опусы Антона Веберна. Финал предлагает дирижеру решить непростую задачу формы, а именно: скрепить огромное количество разнородных музыкальных сегментов воедино, и, на мой взгляд, Клаус Теннштедт блестяще с этим справился.

А. Берг – Концерт для скрипки с оркестром
Солистка – Акико Суванаи, дирижер – Пьер Булез, Молодежный оркестр Густава Малера
Запись 2003 года

Не могу сказать, что я большой поклонник Пьера Булеза как дирижера, но ценю его честное прочтение партитуры. За пульт он встал по необходимости, так как в то время современная музыка не была столь популярна среди дирижеров. В итоге, дирижирование стало вторым, а возможно и первым занятием в его жизни.

И. Стравинский – «Весна священная»
Дирижер – Франсуа-Ксавье Рот, ансамбль Les Siècles
Запись 2013 года

В этом исполнении используются инструменты начала XX века, которые, собственно, и были задействованы в премьере «Весны священной» в 1913 году.

Франсуа-Ксавье Рот, кстати, превосходно исполняет и барокко, что мне близко.

В.-А. Моцарт – Концерт №21 для фортепиано с оркестром
Солист – Малколм Билсон. Дирижер – Джон Элиот Гардинер, ансамбль English Baroque Soloists
Запись 1999 года

Один из самых популярных концертов Моцарта. Малколм Билсон здесь играет на хаммерклавире в сопровождении оркестра под управлением Гардинера. Для меня, как человека, занимающегося историческим исполнительством, это очень интересно. Кстати, Билсону удалось реализовать непростую задачу – записать все концерты Моцарта.

Л.В. Бетховен. Симфония №3 («Героическая»)
Дирижер – Пааво Ярви. Немецкий камерный филармонический оркестр Бремена

Ж.-Ф. Рамо – «Бореады»
Дирижер – Марк Минковски. Ансамбль Les Musiciens du Louvre

С. Шаррино – «Голоса за стеклом» для меццо-сопрано и инструментального ансамбля (Четыре пьесы Джезуальдо)

Четырехчастный камерный цикл, состоящий из двух мадригалов 6-й книги Джезуальдо – «Moro, lasso» и «Tu m’uccidi, o crudele». Слушая эту музыку мы не понимаем какие инструменты звучат. Звучание гипераутентичное, хотя на самом деле задействованы современные инструменты: басовая флейта, английский рожок, бас-кларнет, скрипка, альт, виолончель, рояль, используемый как в крайних участках диапазона, так и как щипковый инструмент, всевозможная перкуссия. Все инструменты играют в непривычных тесситурных условиях, и это обеспечивает непривычное звучание. Немецкий композитор Изабель Мундри в 2004 году написала для идентичного состава «Dufay-Bearbeitungen» (на музыку Дюфаи) с той разницей, что использовала четыре возможные флейты вместо одной басовой, как у Шарино. Это тоже прекрасная музыка, которую она довольно интересно препарировала. Транскрипция в XX веке дала свои всходы. Это направление, которое, на мой взгляд, нужно развивать современным композиторам.

Д. Лигети – Концерт для фортепиано с оркестром
Солист – Пьер-Лоран Эмар

Д. Лигети – Реквием
Солисты – Барбара Ханниган (сопрано), Вирпи Рэйсенен-Мидт (меццо-сопрано)
Дирижер – Эса-Пекка Салонен. Оркестр Радио Франции, Хор Французского радио

И.С. Бах – Месса h-moll
Дирижер – Марк Минковски. Ансамбль Les Musiciens du Louvre