Невозможно от каждого конкурса требовать еще на этапе отбора заявок достижения высочайшего уровня: например, Конкурс имени Чайковского мы хотим видеть именно таким идеальным, но должны быть состязания не хуже и не лучше, а другие, направленные не только на поиск будущих оперных звезд, но и на образовательный процесс. Кстати, не зря существует и детский конкурс Елены Образцовой: следить за постепенным становлением певца крайне интересно.

В нынешнем году оргкомитет конкурса немного отошел от собственных традиций: первый тур провели по видеозаписям. За два дня на сцену Капеллы Санкт-Петербурга с изумительной и комфортной акустикой вышли 49 певцов. Да, внимательно отслушать такой марафон нелегко, однако оно того стоит. Все вокалисты обладали разной подготовкой, в большинстве своем нуждались в серьезных вокальных корректировках. Например, в раннем возрасте пели крепкий и непосильный для себя репертуар, форсировали звук, у многих ощущались зажимы, не обошлось без различных дефектных призвуков, скрывающих красоту и естественность тембров.

Не только вокальные трудности мешали молодым певцам добиться успехов, имело значение и многое другое. Ключевой проблемой остается грамотное пение на иностранных языках, подчеркивающее проблемы с воплощением музыкальных стилей. К примеру, нередко казалось, что Моцарт не мастер «инструментального» пения, а композитор-верист.

Если технику и стиль все же можно объяснить, то воспитать хороший вкус гораздо сложнее. Вкус как оценочный фактор распространяется не только на качество интерпретаций, но и на внешний вид: «встречают по одежке», концертный наряд должен соответствовать месту и действию. Смотрится странно, когда девушки выходят на дневные прослушивания в роскошных вечерних нарядах. Сегодня и это является неотъемлемой частью профессии оперного артиста.

Где всему этому научиться? Не секрет, что вокальное образование требует реформ, учебные планы плохо соответствуют требованиям современного театра. Именно конкурс и позволяет делать выводы: происходит важнейшее для певцов общение друг с другом и с членами международного жюри, каждый из которых открыт и желает помочь. В этом году приехали три ведущих европейских агента: Алессандро Ариози (Италия), Тедди Герстель (Швейцария) и Алессандро ди Глория (Италия). После второго тура они встретились с участниками, которые не прошли в финал, и подробно разобрали все плюсы и минусы конкурсных выступлений. Каждый мог подойти и попросить совет у легенды Большого театра и мировой оперы Маквалы Филимоновны Касрашвили, пообщаться с востребованной певицей, солисткой Большого театра Республики Беларусь Оксаной Волковой и директором ГАБТ имени А.Навои в Узбекистане тенором Рамизом Усмановым.

Как часто бывает, конкурс в этом году сложился к третьему туру, когда будущих лауреатов удалось послушать с оркестром – профессиональную поддержку на высоком уровне молодым голосам обеспечили музыканты Симфонического оркестра Капеллы Санкт-Петербурга под управлением Ивана Столбова. Финалисты исполнили две арии – русскую и зарубежную. Кстати, конкурсные требования вполне адекватные: в первом туре нужно спеть старинную музыку и арию XIX века, во втором – два камерных произведения и итальянскую арию XVIII-XIX веков.

Гран-при в 2023 году по решению жюри не присудили – действительно, явного и однозначного лидера не было.  Замечательно, что оргкомитет и жюри не постеснялись подчеркнуть эту ситуацию. Лауреатом первой премии стал баритон из Армении Аксел Давеян, обладающий харизмой и ярким тембром, он уверенно шел на протяжении всего конкурса, и победная Каватина Фигаро из «Севильского цирюльника» Россини принесла ему заслуженный успех.

Вторую премию жюри решило поделить между двумя интересными исполнителями. Игорь Онищенко из Украины буквально недавно был баритоном, но к тридцати годам почувствовал, что может петь тенором: этот удивительный случай, возможно, и сохранил выдающуюся драматическую природу его голоса с невероятной «стенобитной» мощью и силой. Конечно, сейчас нужно положить много сил на преодоление естественных технических трудностей, связанных со сменой типа голоса, но после этого пути у нас наконец-то появится настоящий Герман для «Пиковой дамы» Чайковского.

Также на второе место члены жюри определили меццо-сопрано Валерию Торунову, чей голос «вырастает» и обогащается буквально с каждым днем: кроме ощутимого потенциала голоса, певица имеет впечатляющую артистическую природу и интеллект, весь редкий комплекс приковывает к ней повышенное внимание слушателей.  В идеальном ансамбле с Валерией Торуновой выступил пианист Марк Ваза – он получил звание лучшего концертмейстера.

Третье место разделили две сопрано – Елизавета Кулагина и Чжан Лэй из Китая. Елизавете Кулагиной также вручили один из специальных призов, которых на конкурсе учредили очень много. Хибла Герзмава подарила ей свою премию к 100-летию Марии Каллас. Награждение оправданно, поскольку с точки зрения техники к этой участнице придраться было сложно: третье место скорее обуславливается тем, что Елизавета Кулагина не конкурсная певица, она гораздо выгоднее смотрится в полноценном спектакле. Чжан Лэй, напротив, допускала серьезные ошибки во втором туре и даже в финале: но на гала-концерте, вероятно, преодолев конкурсное волнение, она свела свои «потери» к минимуму.

На всех премии разделить невозможно, но два дипломанта лауреатам точно не уступали. Для условной справедливости их отметили по-другому. Александра Соколова, обладающая роскошным колоратурным сопрано и блестяще исполнившая в третьем туре сложнейшие Куплеты Олимпии из «Сказок Гофмана» Оффенбаха, получила специальный приз от Николая Баскова в честь Монтсеррат Кабалье. Вместе с экземпляром журнала «Музыкальная жизнь» приз вручил продюсер Павел Токарев – именно его статью в память о великой примадонне мы недавно публиковали.  Специальный приз «За лучшее исполнение русской оперной арии» к 150-летию Федора Шаляпина получил молодой бас Жасурбек Хайдаров. Нет сомнений, что его ждет прекрасное будущее: он уже обладает «фирменным» европейским звучанием, помноженным на отточенную стилистику во всем репертуарном списке.

Открытием и «надеждой» конкурса многие справедливо назвали меццо-сопрано Валерию Горбунову, она стала дипломантом и получила приз зрительских симпатий. Никакие естественные для начального этапа обучения технические  трудности не помешали нам услышать великолепные данные певицы, чей большой, полетный и, главное, запоминающийся голос, возможно, еще заставит о себе говорить. Пусть даже Валерия получила пока всего лишь диплом, Конкурс Елены Образцовой помог ей понять, что она не зря выбрала вокальный путь. Такие результаты не могут не радовать!

ОВ Прежде всего, конкурсы помогают молодым певцам понять свое место в сложном артистическом мире. Появляется возможность увидеть реальную картину – насколько вы соответствуете запросу времени, нравится ли ваше мастерство потенциальным работодателям, профессионалам и публике.

СБ На какие критерии нужно ориентироваться, чтобы достичь конкурсного успеха?

ОВ Главное, чтобы репертуар идеально соответствовал типу голоса. Когда я сама участвовала в конкурсах, нередко нужно было сразу же заявлять арии из опер Верди, но что можно выбрать для молодого меццо? Я поступала хитро: не брала тогда непосильную для меня арию O don fatale и выигрывала с песенкой Эболи.

Многие начинающие вокалисты хотят сразу петь весь «золотой репертуар», переоценивают свои творческие силы. Молодость нужно «держать» как можно дольше: если есть данные для крепкого репертуара, вы к нему обязательно придете, когда настанет время.

СБ Есть возрастные рамки?

ОВ Я думаю, все зависит не от возраста, а от мастерства, таланта и интеллекта. Например, Соня Йончева, которая несколько лет назад пела Джильду в «Риголетто» Верди, теперь поет крепкий репертуар. У нее голос с богатой палитрой выразительных средств, она убедительна.

СБ Не влияют ли на это зачастую странные конкурсные требования? Мы живем в эпоху узких специалистов, а нужно показывать владение разными стилями.

ОВ На мой взгляд, репертуарные требования Конкурса Елены Образцовой соответствуют современности: да, нужно представить разные стилевые направления, но предполагается довольно свободный выбор арий, певец может показать себя с самой лучшей стороны.

Иногда сложно адекватно себя оценить – это фатально, при неправильном выборе репертуара все недостатки слышны с первых трех тактов. И на вокальных конкурсах нет смысла ставить рекорды: высокие ноты не имеют никакого значения, если ты не делаешь performance.

СБ Вы согласны с утверждением, что арию можно заявлять на конкурс, если можешь спеть всю партию целиком?

ОВ Нет, конкурс – дело молодых. Удачно спетая ария может быть хорошим показателем, что вокалист на правильном пути.

СБ На Конкурсе Елены Образцовой нет разделения премий по голосам: корректно ли сравнивать мужские и женские голоса?

ОВ На это, безусловно, влияют разные обстоятельства, в том числе и финансовые, но мужчин и женщин желательно оценивать отдельно, даже без более подробного разделения на типы голосов. Сложно сравнить тенора с меццо-сопрано, если они оба великолепны. Я всегда сочувствую певцам.

СБ Вы добрый человек.

ОВ Да, мне всегда хочется помочь и поддержать, потому что я знаю, насколько это тяжелая работа и ужасно зависимая профессия. Даже на конкурсах хочется хоть как-то человека отметить, дать ему надежду. Для певца очень важно увидеть просто добрый взгляд из зала – это успокаивает и раскрепощает, не все имеют сильный характер.

СБ Действительно, молодым зачастую мешают всевозможные зажимы…

ОВ Например, иногда участники форсировали звук. Я как певица понимаю: необязательно это говорит о том, что они всегда так поют, просто пока не преодолены зажимы. На нервной почве певцам кажется, что их не слышно, хотя акустика в Капелле Санкт-Петербурга потрясающая!

СБ Давайте обсудим отбор по видеозаписям, который на Конкурсе Елены Образцовой раньше не допускался.

ОВ Сейчас это стало мировой практикой. Внимание к конкурсу настолько велико, что вживую послушать несколько сотен человек физически сложно. Все певцы, прошедшие во второй тур после предварительного отбора, за редким исключением выступали достойно.

СБ Бас – восемнадцать лет. Нужно было пропускать?

ОВ Я считаю, что он получил колоссальный опыт. Подготовка к конкурсу – огромный творческий рост. Я в его возрасте тоже подала первую заявку на конкурс, потому что хотела быть там: общаться, слушать других. Мы живем в быстром темпе, нет времени на раскачку. Надо ставить себе большие цели. К успеху приводят труд и работоспособность.

СБ Давайте выделим распространенные ошибки: на что участникам следует обратить внимание?

ОВ На многое: технику, языки, стили, содержание. Но я особенно отметила несколько ребят, которые заставили меня себя слушать, потому что за это я могу простить некоторые погрешности. Никто не поет идеально, как на студийной записи. Гораздо хуже и скучнее, если поют правильно, но – ни уму, ни сердцу.

Бывает, участники раскрываются к третьему туру, когда выходят петь с оркестром. Я как певица и режиссер могу сказать: все решают последние прогоны. Солисты штатных театров с тремя составами обижаются, потому что зачастую до последнего момента не знают, кто будет петь премьеру: побеждает тот, кто выдерживает этот марафон.

СБ Насколько я знаю, вы уже не первый раз работали в жюри?

ОВ У нас в Минске много лет проходил Рождественский конкурс в рамках Международного оперного форума. Я им очень горжусь. К нам приезжали очень сильные исполнители из разных стран. Наши лауреаты – Рамиз Усманов, который, как и я, сейчас здесь в жюри, Елена Стихина, Ксения Нестеренко, Валентина Феденева, Надежда Павлова, Михаил Малафий и многие другие певцы, которые сегодня на виду. Кстати, третий тур мы проводили в театре – участники исполняли полноценные сцены из спектаклей в костюмах и с декорациями. Мне кажется, до сих пор больше нигде такого формата нет. Надеюсь, мы этот проект возобновим.

СБ Почему на нынешний Конкурс Елены Образцовой не приехали участники из Беларуси?

ОВ Я очень огорчена, нужно было обязательно участвовать, я бы отправила сюда всех «из-под палки»!

Елена Васильевна Образцова, чье имя носит конкурс, сделала для развития оперного искусства невероятно много – она аккумулировала вокруг себя выдающихся музыкантов, с которыми дружила, тем самым прорубила для нас окно в мировую индустрию.

Мне как члену жюри понравилось на этом конкурсе, что в буклете не было «лишней» информации о певцах: только имя, возраст и репертуар. Я почти никого заранее не знала, надо мной не довлела ничья биография с указанием театров и педагогов.

Конкурс проходил замечательно. Один из участников сказал мне: «Впервые в жизни я нахожусь в прекрасной атмосфере» – и это абсолютная правда! Директор конкурса Наталья Игнатенко – человек, который любит и хочет обнять весь мир, каждого из нас. Только в любви рождается что-то хорошее, не через тернии.

СБ Интересно, что на вашу собственную карьеру конкурсы практически не повлияли, хотя вы участвовали более чем в десяти…

ОВ Я сама удивляюсь: где я была, почему не подавала заявки ни на Конкурс Елены Образцовой, ни на Конкурс имени Чайковского? Но на другие конкурсы все же ездила, в том числе получила первую премию из рук Ирины Константиновны Архиповой на Конкурсе имени Глинки. Однако моя карьера сложилась в первую очередь благодаря Молодежной оперной программе Большого театра: чтобы попасть туда, тоже нужно было выдержать сложнейший конкурс. Меня приняли в самый первый набор, взяли десять человек из четырехсот. Кстати, меня тогда спросили: «Оксана, как вы поедете в Москву, у вас же двое детей?» На что я ответила: «У меня есть один плюс – я их уже родила!» Действительно, мне повезло с семьей: муж всячески поддерживает и ругает, если я где-то останавливаюсь, мотивирует, помогает идти дальше, не успокаиваться.

ДЧ Работал над собой, учился и «проснулся» только в последний момент, этим летом. Для меня конкурсы – дикое волнение. Сложно одновременно и петь, и показывать технику со стилистикой, и делать музыку.

СБ Вы закончили Московскую консерваторию у Анатолия Лошака. Какой он педагог?

ДЧ Можете себе представить, до консерватории я занимался народным вокалом в Гнесинской академии! Но уже там пробовал петь арии и романсы, поэтому меня направили к Анатолию Александровичу, у которого я получил первые фундаментальные знания об академическом вокале, за что очень благодарен ему. Мне в консерваторские годы казалось, будто я делаю все возможное для своего образования, но я заблуждался. К сожалению, в консерватории не объясняют, например, что такое Международный фонетический алфавит и как им пользоваться. Допустим, я учил арию Пьеро из «Мертвого города» Корнгольда, мне нравилась запись Томаса Хэмпсона, я пытался что-то перенять, но без конкретных знаний невозможно приблизиться к такому мастерству.

СБ В Молодежную программу вы поступили с первого раза?

ДЧ Мне везет, я считаю. И в консерваторию, и в Молодежную программу я поступил с первого раза. Наш руководитель Дмитрий Юрьевич Вдовин –  большой мастер, ни одна консерватория не дает то, что может дать он уже совершенно на другом уровне. Его требования просто вынуждают нас выходить на определенные высоты. У меня даже голос стал больше благодаря Дмитрию Юрьевичу: он его из меня «вытаскивал», не опуская руки.

СБ Как вы развивались в программе?

ДЧ Мы очень много экспериментировали: пробовали лирический репертуар – Роберта, Елецкого. Сейчас остановились на более низких партиях, они мне по душе и по голосу. Но реалии оперной и концертной жизни таковы, что нужно все совмещать, а это проблематично. На Западе есть четкое разграничение, в России пока нет.

СБ Что для вас стало неким «щелчком», чтобы поехать на Конкурс Образцовой, потом подать заявку на участие в «Опералии»?

ДЧ Почувствовал внутренние силы после Россиниевского фестиваля в Пезаро. Я считаю, что многое вынес оттуда. Мы почти два месяца ежедневно работали с коучами, к примеру, с тенором Эрнесто Паласио. Я возил туда партию Дандини из «Золушки», небольшую арию Али из «Итальянки в Алжире», дуэт Фигаро и Розины, и еще несколько вещей.

СБ Как вы оцениваете оба конкурса, на которых вы стали лауреатом?

ДЧ Прекрасная организация, высокий уровень. Конкурс Елены Образцовой стал моим первым крупным соревнованием, он был очень важен и волнителен для меня. На «Опералии» была серьезная конкуренция, как среди мужских, так и среди женских голосов. Мне понравились многие тенора – я думал, что им достанутся все премии.

СБ Почему вы решили начать первый тур «Опералии» именно с Каватины Алеко из оперы Рахманинова?

ДЧ Я был уверен насчет Алеко, но сразу предполагал, что члены жюри попросят спеть еще арию Форда из «Фальстафа» Верди: там нет кантилены, но можно показать диапазон и некоторые актерские вещи.

СБ Партия Алеко в общественном сознании уже стала басовой, конечно. Марк Рейзен прекрасно пел эту музыку.

ДЧ Не каждый бас сможет так спеть. Я всегда страдаю из-за того, что заглавные партии из «Алеко» или «Князя Игоря», изначально написанные для баритона, постепенно «отбирают» басы – и не всегда справедливо.

СБ Где вы сейчас заняты?

ЧБ До декабря у меня несколько контрактов на участие в спектаклях Большого театра: особенно жду дебют в партии Лебедева из оперы «Идиот» Вайнберга.

СБ Мне кажется, у вас должны быть мечты о зарубежной карьере.

ЧБ Честно скажу, мечтать об этом я стал совсем недавно: раньше интуитивно шел по образцу творческого пути русских певцов XX века. Сейчас я уже тороплюсь – мы живем в такое время, когда все хотят, чтобы пели молодые, карьеры певцов быстро заканчиваются.

СБ У вас редкий тип голоса. Действительно, ему нужна была «выдержка».

ЧБ Мне тоже так кажется. И еще я чувствую, что в голосе постоянно идут какие-то изменения. Мне и сейчас надо много работать, все время требуется подкручивать гаечки. Правильно говорят: век живи – век учись.

СБ На какие партии сейчас у вас есть внутренний запрос?

ЧБ Хотелось бы спеть Онегина с сегодняшним пониманием и голосом. Много чего хотелось бы. Думаю, все удачно сложится.

СБ Чувствуете прилив общественного внимания после конкурсов? Кроме того, что я сейчас беру у вас интервью?

ЧБ Да, очень много людей пишут в социальных сетях, поздравляют. У меня появилась договоренность с одним международным агентством, даже уже есть европейские предложения, но о них пока нельзя рассказывать до официальных анонсов от театров.

СБ Вы москвич?

ЧБ Я родился в Ташкенте, но в девяностые годы родители переехали в Краснодарский край. Сейчас в Москве я уже вполне обосновался.

СБ У вас есть еще какие-то интересы, помимо музыки?

ЧБ Моя жизнь целиком состоит из оперы, но мне нравится спорт – когда-то я серьезно занимался тяжелой атлетикой. Мечтаю о свободном времени, чтобы уделять больше внимания книгам, фильмам, другой музыке, выставкам – все это необходимо для развития личности.

Нельзя сказать, что «картина мира» позитивная, но когда было иначе? Постоянно при анализе такого специфичного и сложного искусства, как вокал, существует некое напряжение. Как это часто бывает, мнения членов жюри вновь не всегда совпадали со взглядами музыкальных критиков и меломанов. Проблема или данность в том, что дело вкуса в нашем искусстве пока играет первостепенную роль. Хотя вроде бы уже выработаны международные критерии оценки вокальной техники, существуют требования современной сцены, которые нельзя игнорировать.

Почему лауреат I премии, артист Молодежной оперной программы Большого театра Дмитрий Чеблыков вполне ровно звучал на первых двух турах, а в финале, спев Томского и Эскамильо, смотрелся выигрышнее всех? Потому что пение под рояль и с оркестром – кардинально разные вещи. Многие большие голоса нередко «срезаются» на первом прослушивании под рояль, поскольку можно ошибочно подумать, что певцы форсируют. И, наоборот, когда «хороший» участник выходит петь с оркестром, оказывается, что его попросту не слышно.

Оркестровая фактура на итоговом туре заставила совершенно под другим углом посмотреть на баритон Дмитрия Чеблыкова: если в его мастерстве и музыкальности мы сразу не сомневались, то теперь стало ясно, что у певца выдающаяся природа голоса, выгодная для оперы. Кстати, совсем скоро Дмитрий Чеблыков будет участвовать в конкурсе «Опералия» Пласидо Доминго, который наконец-то вновь пройдет в Москве. У него есть все шансы на победу.

На III туре некоторые певцы впервые в жизни вышли петь в сопровождении оркестра – увы, то же самое можно было подумать и о музыкантах Санкт-Петербургского симфонического оркестра. Казалось, что они первый раз все вместе встретились на сцене. Игра вразнобой и не по тем нотам, «киксы» духовых, интонационная «лажа» струнных: с таким криминальным набором Михаил Татарников справиться не смог. Напротив, дирижер старался быть солидарным с оркестрантами, к примеру, лишил Каватину Людмилы целостной фразировки, «проседая» на каждой доле.

Объективно говоря, оркестр поставил под угрозу качество выступлений всех 15 финалистов. Так, оказались дестабилизированы Сегидилья из «Кармен» и ария Иоанны из «Орлеанской девы» в исполнении  Зинаиды Царенко – выпускница Санкт-Петербургской консерватории разделила первую премию с Дмитрием Чеблыковым. И такое решение жюри многим показалось малоубедительным: безусловно, у певицы приличное меццо, но с точки зрения владения профессией она уступала другим конкурсантам, даже не прошедшим в финал.

«Страной великих голосов» не случайно назвала Россию руководитель международного проекта Opera for Peace, член жюри конкурса Джулия Лагаузер: лауреатом второй премии стал еще один артист Молодежной оперной программы Большого театра бас Алексей Кулагин, а третью премию жюри присудило студентке Московской консерватории сопрано Марии Мальцевой.

Если вернуться к обсуждению «картины мира», то мы понимаем, что сейчас есть немало отличных голосов: совсем недавно чувствовался в этом плане провал, теперь наблюдается хорошая динамика. Но многим по-прежнему не хватает «школы». Как бы то ни было, любой конкурс важен тем, что поощряется потенциал. Для решения этой проблемы организаторы осуществили нововведение: после второго тура члены жюри провели многочасовую встречу со всеми участниками, разъясняя им причины поражений. Обсуждались вопросы техники, стилистики, подбора репертуара.

Много лет на всех крупнейших вокальных форумах говорилось о необходимости вдумчиво подходить к подбору репертуара. Чудо отчасти свершилось: молодые певцы научились составлять нетривиальные программы своих выступлений. Повторы были редки, исключением стал лишь один «вирус» – «Посвящение» Шумана пришлось слушать около десяти раз.

Комментируя результаты, члены жюри нередко говорили: как хорошо певица показала себя вначале, и как жаль, что потом взяла не свой репертуар. Но это же явный «грех» конкурсных требований! Мы живем в эпоху «узких специалистов» с высочайшими требованиями к точности стиля. Даже Тебальди почти не пела Моцарта, потому что ее природа лучше подходила для другого репертуара. Надо признать, что настал тот исторический момент, когда нужно «сверять часы» и корректировать программу туров с учетом современных тенденций.

Конкурс Елены Образцовой в российском контексте, безусловно, стоит в числе лидеров. Первенство уступает, пожалуй, только Конкурсу Чайковского. Для авторитета есть все: замечательная история, подобающая материальная база и реальные ресурсы для помощи и продвижения молодых талантливых исполнителей.

Хочется выразить надежду, что рухнут оковы пандемии, и снова из других стран в жюри будут приезжать выдающиеся певцы, вокальные педагоги, авторитетные менеджеры и кастинг-директора театров. В стилистике проведения конкурса и церемонии награждения, пожалуй, мы тоже вынуждены развиваться по европейскому пути. Организаторы умеют слушать и слышать, поэтому в правильном будущем конкурса сомнений нет.

Конкурс проводился в рамках международного проекта Фонда Елены Образцовой «Голоса наследия» с использованием гранта Президента Российской Федерации, предоставленного Фондом президентских грантов, и в рамках Международного фестиваля Культурного центра Елены Образцовой «Приношение Елене Образцовой» при поддержке Комитета по культуре Санкт-Петербурга.

СБ Маквала Филимоновна, чем, на ваш взгляд, отличается Конкурс Елены Образцовой от многих других оперных состязаний?

МК Особый статус и уровень конкурсу придает уже тот факт, что он носит имя великой Елены Образцовой. Самые знаменитые музыканты с международной карьерой, ее друзья и коллеги, с удовольствием откликались на приглашение поработать в жюри: Джоан Сазерленд, Рената Скотто, Габриэлла Туччи, Ричард Родзинский.

СБ Думаю, всем будет интересно узнать, какой Елена Васильевна осталась в вашей памяти.

МК Я дружила с ней почти 50 лет. Хорошо помню ее дебют в «Аиде» на сцене Метрополитен-оперы в октябре 1976 года. Мне тогда посчастливилось тоже быть в Америке, я выступала в Карнеги-холле: участвовала в знаменитом концерте с Владимиром Спиваковым, когда во время исполнения Чаконы Баха в него бросили пакет красной краски, которая полилась по нему, как кровь, но он продолжил играть.

Я попала на спектакль Лены, где тенор потерял голос и в сцене судилища пел на октаву ниже – но ее темперамент все компенсировал. Я могу сравнить ее с вулканической энергией, но если вулкан непредсказуем, то в ней был сдерживающий стержень. Она никогда не превышала уровень дозволенного в эмоциях.

В том же Нью-Йорке она пела сольный концерт с пианистом Джоном Вустманом. Представьте себе, открывается левая дверь кулис, и выходит королева в синем шелковом платье, потрясающе причесана. Я Лену не узнала! Несмотря на то, что она всегда была прекрасна на сцене. Раньше во время пения она часто пользовалась руками, на что Покровский не раз обращал ее внимание, но в этом концерте, исполняя произведения Чайковского и Рахманинова, она ни разу не подняла руки – была очень академична. Во втором отделении звучали оперные арии, и триумф был таким ошеломляющим, что потом она пела и третье отделение, публика ее не отпускала. Это воспоминание постоянно со мной.

СБ Наверное, вы знаете, как рождалась идея создания конкурса молодых оперныхпевцов?

МК Сама она и подумать не могла, что вполне реально сделать нечто подобное. Такую блестящую идею ей подсказала Лариса Гергиева и очень помогла в организации. Но Лена всегда, если чувствовала в ком-то искру таланта и потенциал, обязательно поддерживала. Это важно, ведь и певцам нашего поколения встречались люди, которые помогали – не по знакомству или блату, а за талант.

СБ Вы были в жюри практически каждого конкурса, с самого начала в 1999 году. Как он менялся?

МК Елена Образцова была очень требовательна как к самой себе, так и к молодым певцам, несмотря на то что она их любила и поощряла. В первые годы программа была крайне сложной и интересной, сейчас ее немножко облегчили. В своем творчестве она потрясающе сочетала оперный репертуар и камерную музыку, поэтому и на ее конкурсе молодые исполнители должны представлять оба эти направления. Камерная музыка обогащает певца, развитие в этом направлении потом ему очень поможет на оперной сцене. Но это сложно для молодых, у них еще мало опыта.

СБ Как бы вы оценили уровень вокальной школы сегодняшних участников?

МК Уровень разный, я вижу немало проблем. Очень многие грешат широким звуком. В студенческие годы мой педагог В.А.Давыдова советовала мне сходить послушать «Евгения Онегина». Я приходила в театр и не могла слушать сцену письма Татьяны – все певицы начинали «ныть»! Сегодня такая манера уже давно в прошлом, но многие до сих пор поют плоским звуком. Уже тогда Давыдова учила нас округлому звуку, это был ее мощный профессиональный шаг в будущее.

Думаю, сегодня в консерватории педагоги должны первостепенное внимание уделять постановке голоса и ровности звучания во всех регистрах. Нельзя в начале пути работать над ультратонким произведением. Старые итальянцы, когда учились, первые два-три года выравнивали звук вокализами и упражнениями, а только потом обращались к музыкальным сочинениям и вопросам интерпретации. Но сейчас другие времена, другой темп жизни.

СБ На конкурс приехало почти 170 человек. Наверное, первый тур стал своеобразным испытанием для жюри?

МК Можно было бы сделать предварительный отбор по записям, но такой подход неоднозначен. Запись обманчива, хотя профессиональное ухо все равно меньше пропустит.

СБ Мне кажется, у жюри должно быть право остановить участника.

МК Вы знаете, организаторы нам даже предлагали так делать. Но мы во избежание недоразумений решили каждому конкурсанту дать возможность выступить полноценно. Наверное, раньше сама Лена могла бы остановить.

Могу сказать, что в первом туре мы услышали много хороших голосов, но даже имея богатую природу и всю тесситуру, они не всегда чувствовали, например, как лучше пользоваться динамическими оттенками, а ведь это путь в том числе и к правильной стилистике.

СБ Стиль ведь тоже воплощается с помощью правильной техники, верно?

МК Конечно! Нужно точно знать, как и что делать. Стиль – это очень важно, но сначала должен быть вокал. Конечно, нельзя петь Моцарта как Пуччини – это инструментальная музыка, где, например, недопустимо портаменто. Но если педагог говорит «пой чисто» или «пой громко» – как это сделать? Нужно показать технический прием.

Часто я слышу на мастер-классах выдающихся певцов, но не связанных с педагогикой, следующие советы: «дайте ближе звук» или «пошлите в голову». Это абсолютно антивокально! Так называемый близкий звук не добывается путем выведения всего звука на губы. Я всегда говорю: чем дальше оттянешь рогатку, тем дальше выстреливает! Нельзя строить звук вертикально, когда фраза идет вверх, его нужно «брать» как бы на себя. Паваротти говорил, что верхние ноты должны быть у гланд, чтобы гортань не задиралась и была в правильном положении. Очень много таких секретов.

СБ Я заметил, что некоторые странно дышали. Нужно брать вдох носом, или необязательно?

МК Могут быть разные варианты, но правильное дыхание мы не должны слышать. Вокальная техника еще во многом зависит от природы – не зря певцы с подвижной гортанью специализируются на россиниевском репертуаре. У каждого исполнителя на протяжении всей творческой жизни неизбежно возникают к себе вопросы – когда что-то волновало меня, я консультировалась со своими коллегами на Западе. Один дирижер в Америке подсказал мне, например, что нужно вибрировать каждую ноту! Казалось бы, одна деталь: не после подачи звука подключаешь вибрато, а сразу. И звук держится дольше.

В девяностых годах в Торонто я пела партию Хризотемиды в «Электре» Штрауса, где нужно брать высокую «си» четыре раза подряд. Здесь возникает хитрый момент: независимо от того, владеешь ты техникой или нет, все равно задирается гортань. Там мне посоветовали такой прием: перед этой фразой надо взять короткое дыхание ртом, и тогда гортань опускается.

СБ Как вы думаете, все ли участники конкурса справедливо прошли во второй, а потом и в третий тур?

МК После первого тура многие из тех, кто нам понравились, во втором туре показали себя хуже. Может быть, несколько человек незаслуженно не прошли во второй тур. Но здесь «на вкус и цвет», как говорится. Мы же между собой в жюри обсуждаем только финал, распределяя премии. В первом туре просто ставим «да» или «нет», второй тур оцениваем по баллам от 0 до 25. Итог считается автоматически.

СБ При Елене Васильевне тоже была такая система или вы обсуждали все туры?

МК На первых конкурсах баллы мы не выставляли. Всегда говорили и обсуждали, каждый высказывал свое мнение, а уже потом открыто голосовали, кто «за» и «против». Я думаю, что это интереснее.

СБ Многие отметили, что в этом году участники представили на суд жюри интересные и разнообразные программы, было не так много повторов.

МК Да, ситуация в этом плане стала лучше. В первом туре многие певцы выставили серьезную программу со сложными барочными ариями. Но потом, например, певица, исполнявшая бравурную моцартовскую арию, взяла не свой репертуар. Такие случаи были, за этим моментом нужно вдумчиво следить. Кроме того, в пении сразу слышно, есть ли у человека интеллект. Да, педагог может что-то подсказать и направить, но я по своему жизненному опыту вижу, что научить невозможно – можно научиться. Знаете, мы и не ждали, что сто человек сразу покажут свой талант. Если мы найдем двоих-троих и поддержим, это уже будет большое дело.

Состав жюри XIII Конкурса, пожалуй, добавляет участникам к естественному волнению еще и чувство подлинного пиетета. Имена Маквалы Касрашвили, Ольги Бородиной, Марины Мещеряковой, Сергея Лейферкуса и Ларисы Гергиевой не нуждаются в комментариях. Но важно отметить главное: они не только признанные мастера вокального искусства, но и авторитетные эксперты в этой области. Вместе с ними конкурсантов судят театральные менеджеры: Тедди Герстель (Швейцария) и Джулия Лагаузер (Франция), и на третьем туре к ним присоединится Алессандро Ариози (Италия).

В первом туре члены жюри послушали 163 вокалиста из 12 стран, отобрав для участия в полуфинале 49 человек. Цифры велики, но оправданны. Во втором туре не оказалось ни одного певца, кого можно было бы упрекнуть в отсутствии «природы». И можно понять, почему жюри решило услышать их вновь. Конечно, при более подробном знакомстве, когда помимо арий нужно было еще спеть и камерную музыку, что-то лучше прояснялось. Например, был шанс убедиться, что кого-то все же не будет слышно в сопровождении оркестра или понять, что чрезмерное вибрато, плохую дикцию и проблемы с дыханием нельзя списать на волнение. Но все же большинство участников имели полное право перейти во второй тур.

Первым открытием конкурса стал тенор Абильдин Кудайберген из Казахстана. С замечательным концертмейстером Ребеккой Магомедовой они звучали как слаженный концертный дуэт – редкость для конкурсных прослушиваний. Пожалуй, только им и удалось достичь такого эффекта. Выступление певца вообще оказалось за рамками конкурсного формата: например, арию Рудольфа из «Богемы» Пуччини он спел, подарив слушателям ощущение оперного спектакля, не злоупотребляя при этом «артистизмом».

Явным фаворитом оказался и монгольский бас Сосорбарам Бат-Эрдэнэ, которому всего 22 года! Еще на последнем Конкурсе Чайковского можно было заметить, что монголы обладают какими-то тайными знаниями и сверхспособностями! Если говорить серьезно, поражает уже сам по себе голос: большой, на всем диапазоне тембрально окрашенный и полетный. Бат-Эрдэнэ отлично им владеет, поскольку есть легатность и динамическая палитра, не наносящая урон плотности звучания. Певцу удалось не только убедительно спеть шубертовского «Шарманщика» и арию Короля Филиппа из оперы Верди «Дон Карлос», но и знаменитую элегию Глинки «Сомнение» на хорошем русском языке.

Ради аналитики замечу, что далее можно было услышать парадокс: пусть всего лишь две певицы, но неважно пели на своем родном русском языке, не говоря уже об их исполнении зарубежных произведений.  Хотя в общей сложности важность правильного произношения солисты начали понимать. И главная победа всего вокального мира, задокументированная непосредственно на этом конкурсе – молодые певцы научились составлять нетривиальные программы своих выступлений!

Образец самого техничного меццо-сопрано среди всех участников – Дарья Белоусова. Она продемонстрировала абсолютно ровное голосоведение и безупречное соединение регистров. Но, прекрасно владея «выведенной вперед» дикцией, почему-то всю свою программу спела одинаково: не может ария Принцессы де Буйон быть похожа на «Гретхен за прялкой».

Проблемы в обращении со стилистическими деталями, с умением пользоваться интересной нюансировкой – общий симптом для всех, кто потерпел неудачу во втором туре. Кроме того, интерпретация, подготовленная для участия в таком престижном конкурсе, должна быть осмысленной и продуманной. Здесь россыпи талантов, к сожалению, не наблюдалось. Быть может, это закономерно? «Штучные товары» XIII Конкурса Елены Образцовой, наделенные исключительной музыкальностью, которую они демонстрировали через грамотную технику: баритон Александр Ершов, бас Алексей Кулагин,  сопрано Альбина Тонких, баритон Дмитрий Чеблыков, сопрано Александра Шмид.

Впереди финал, и мы ждем в случае каждого певца ощутимый новый рывок – во всяком случае, своего «потолка» пока никто не достиг, у всех огромный потенциал. С целью помочь конкурсантам двигаться в правильном направлении некоторые важные моменты мы обсудили с членом жюри, выдающейся оперной певицей Мариной Мещеряковой:

СБ На какой главный критерий вы ориентировались при переводе участника во второй тур?

ММ Владение стилем. Например, если вы беретесь петь музыку Баха, то нужно понимать, что она не приемлет портаменто и широкого звучания. Голос должен звучать как инструмент, но инструментальность в вокале – это самое сложное.

СБ Как раз в первом туре все пели барочную или классическую арию.

ММ Да. И, к сожалению, я уже давно наблюдаю тенденцию к пению прямым звуком, что неизбежно приводит к низкой позиции и фальшивой интонации. Необходимо заранее подготавливать дыхание, сразу включать вибрато.

СБ Как вы оцениваете трудность программных требований второго тура?

ММ Уже в первом туре перед конкурсантами стояла непростая задача: вслед за старинной музыкой они пели арию XIX века.  Но внутренне и технически перестроиться на камерный репертуар гораздо сложнее.

СБ Думаю, вы согласитесь, что у многих участников потрясающие голоса.

ММ Конкурс демонстрирует высокий уровень! Самое удивительное, что еще совсем молодые ребята – уже готовые певцы. Меня поразило и то, что участники владеют сложными программами. Пожалуй, это настоящий прогресс.

СБ С эмоциональной точки зрения многие вас убедили?

ММ Немногие. Но даже в самом выдающемся исполнении всегда можно к чему-то придраться. Это конкурс, люди волнуются. Я могу их понять, мы все были в этой шкуре в свое время.

Конкурс проводится в рамках международного проекта Фонда Елены Образцовой «Голоса наследия» с использованием гранта Президента Российской Федерации, предоставленного Фондом президентских грантов и в рамках Международного фестиваля Культурного центра Елены Образцовой «Приношение Елене Образцовой» при поддержке Комитета по культуре Санкт-Петербурга.