На концерте в филармонии были представлены семь артистов (первоначально заявленный Иван Бородулин в эти дни покоряет сцену Гамбургской оперы в сценической постановке оратории Шумана «Рай и Пери»). Среди них как знакомые петербуржцам солисты Мариинского театра Екатерина Савинкова и Мирослав Молчанов и ангажированная для премьерной мариинской «Нормы» Екатерина Лукаш, так и новые, преимущественно московские кадры (за исключением Екатерины Бегунович – студентки музыкального вуза из Красноярска).

Программа была четко поделена на русское и зарубежное отделения с акцентом на сольный романтический репертуар, где музыка Моцарта была единственным исключением. Все артисты исполнили развернутые, технически сложные партии мирового репертуара, а Екатерине Лукаш, первой премии конкурса, пришлось выдержать и большее испытание – быть партнером Шагимуратовой в дуэте из «Нормы» Беллини. И именно здесь, оставаясь немного в тени, она проявила чуткость, деликатность, сумев укротить свой большой по природе голос и уподобить его легкой сопрановой манере. В первой же части она пела арию из «Орлеанской девы» Чайковского – нам был представлен крупный, героический, но несколько забронзовевший образ Девы, тогда как, вспоминая, что ария эта звучит в начале оперы, хотелось бы слышать не героя, но девушку в минуту жизни трудную, с тоской и трепетом принимающую тяжкий крест. Чайковский оказался непростым автором и для Данила Сахарова – студента Московской консерватории. Предсмертная ария Ленского была спета им мягко, нежно, но без особого нерва, диктуемого ситуацией. Больше же ему удались витальные образы Рудольфа («Богема») и Герцога (в квартете из «Риголетто»), где он проявил большую амплитуду чувств и экспрессию.

Пожалуй, самыми раскованными на сцене – и это удивительно, учитывая их небольшой сценический опыт, – были Екатерина Бегунович и Валентина Правдина. Первая, обладательница инструментального по природе, легкого, точного сопрано, была смела, виртуозна в колоратурных изысках и экстремальных нотах партий Шемаханской царицы и куклы Олимпии.

Москвичка Валентина Правдина запомнилась насыщенным красивым тембром, яркостью кульминационных нот и вживанием в роль: ее темпераментная, страдающая Горислава сменилась кокетливой жизнерадостной Маргаритой.

Из мужчин Кирилл Попов – пока не лауреат, но дипломант конкурса (он тоже студент Московской консерватории) – обратил на себя повышенное внимание. Он сумел и в русском репертуаре (Левко) и в зарубежном (Неморино) передать мягкость линий, тонкость элегических настроений, прорывающуюся итальянскую страстность. Как кажется, именно в его случае филармонический оркестр с дирижером Андреем Анихановым смогли найти полное взаимопонимание и едва ли не оптимальный баланс (в некоторых других случаях оркестр порой подавлял вокалистов своей массивностью).

Мирослав Молчанов, единственный бас программы и уже опытный участник многих мариинских спектаклей, ожидаемо проявил актерскую харизму (да так, что публика начала хлопать уже после речитатива арии Кончака) и удивил голосом большой силы, полнозвучным и в крайних регистрах. Его коллега по театру Екатерина Савинкова запомнилась красивым теплым тембром в арии Антониды, но позже несколько нарочито передала экзальтацию в партии Виолетты, сгустив минорные краски в Sempre libera (это сказалось в выстреливающих верхних нотах).

Сегодня Конкурс имени Глинки, возрожденный Альбиной Шагимуратовой, вновь заявляет о себе как о перспективной институции, заинтересованной в продвижении талантов уже после окончания состязания. Это нормальная практика, которая наконец приживается и в нашей стране – усилиями неравнодушных.

Альбина Шагимуратова: Нашим певцам сейчас необходимы конкурсы

НТ Альбина Анваровна, как вы для себя определяете смысл финала Четвертой симфонии Малера?

АШ На мой взгляд, это одна из самых светлых частей его симфоний. А может быть, и всей музыки. Она словно излучает ангельский свет: Малер говорит, что все мы окажемся в раю. Когда маэстро Сладковский несколько лет назад предложил мне исполнить финал Четвертой симфонии, я отнеслась к такой идее скептически, поскольку композитор указал, что петь должен ребенок. Хотя партия написана для сопрано, мне кажется, здесь лучше будет звучать детский голос. Сегодня, как мне кажется, у меня получилось исполнение, приближенное к тому, что хотел Малер: это тончайшее пиано, растворение в оркестровых красках. Мне очень помогал Дмитрий Юровский, мы как-то оказались на одной волне умиротворения и покоя.

НТ Не могу не отметить ваше эффектное появление на сцене одновременно с ми-мажорным аккордом, предваряющим звон бубенцов в начале четвертой части. Чья идея?

АШ Это все маэстро! Изначально я должна была выйти, как и положено, перед третьей частью. Но дирижер настоял на своем, и я даже рада, что вышло так театрально.

НТ Два года назад вы также исполняли эту симфонию на «Рахлинских сезонах», но тогда с дирижером Дмитрием Лиссом.

АШ Верно, это мое второе исполнение малеровской симфонии здесь, но я ее еще пела в Германии. Я очень рада вновь выйти на одну сцену с Госоркестром Республики Татарстан. Я считаю, что они входят в тройку лучших в нашей стране по слаженности исполнения, по тому, как они подстраиваются под солистов, по тому, как внимательно относятся к каждому звуку. Это единый живой организм, мы буквально дышим вместе друг с другом. Кстати, уже в июне мы с маэстро Сладковским будем записывать Четвертую симфонию Малера на диск.

НТ Александра Сладковского уже давно можно назвать «малероведом». Какие отношения у вас сложились с маэстро?

АШ Прежде всего, теплые человеческие. А уже потом – творческие. Маэстро потрясающий человек, очень открытый, общительный, у нас даже дни рождения рядом: у меня 17 октября, у него 20-го. Мы знакомы с тех пор, когда я, будучи еще студенткой Московской консерватории, пела на Международном конкурсе оперных певцов «Санкт-Петербург». В финале я исполняла арию Виолетты из «Травиаты», а Сладковский дирижировал оркестром Санкт-Петербургской оперной студии. Помню, как он мне из оркестровой ямы показывал пальцем вверх, мол, пой выше, деточка (улыбается). Потом я его встретила здесь, в Казани, когда маэстро назначили главным дирижером и художественным руководителем Госоркестра Республики Татарстан. И я могу сказать, что оркестр при нем расцвел буквально за 2-3 года – превратился в коллектив, не побоюсь этого слова, мирового уровня, с которым выступать огромная честь.

НТ Вы исполняли с Госоркестром Республики Татарстан цикл Малера «Семь последних песен».

АШ Да, и мы все плакали. Это был потрясающий и вместе с тем сложный опыт. Не только потому, что там довольно низкая для меня тесситура. Этот цикл в принципе не стоит исполнять в молодом возрасте, к нему надо прийти. И я знаю, что еще не до конца осознала и раскрыла все тайны малеровской музыки: в ней нужно еще копаться, искать новые краски, смысловые акценты. «Семь последних песен» пели такие титаны, как Джесси Норман и Рене Флеминг, – я их слушала и старалась петь не хуже.

НТ Вы не так давно открыли для себя музыку Малера. Трудно ли было переключиться от итальянского репертуара в мир позднеромантической музыки?

АШ Безусловно. Если итальянская романтическая музыка – это прежде всего, исключительное владение голосом, то у Малера собственно вокал не на первом месте. На сцене должен быть музыкант. Я считаю, что к этой музыке нужно очень серьезно и долго готовиться. Нельзя тот же финал Четвертой симфонии выучить за неделю или за месяц. Как минимум стоит отложить на полгода для того, чтобы вернуться и посмотреть на него по-другому. Несмотря на то, что я, действительно, исполняю Малера недавно, я очень комфортно себя чувствую в этом репертуаре. Я обожаю этого композитора, он для меня один из самых любимых.

НТ Альбина Анваровна, мы с вами беседуем в Казани. Пять лет назад именно здесь вы возродили легендарный Конкурс вокалистов имени Глинки. В этом году он пройдет в Москве. Что самое главное даст этот конкурс начинающим вокалистам?

АШ Любой конкурс – это прежде всего, возможность заявить о себе. Нашим певцам сейчас необходимы конкурсы. К сожалению, молодые вокалисты сегодня не могут выезжать за рубеж, стажироваться, выступать на мировых сценах, постигать вещи, которым не учат в консерваториях. Многие студенты четвертых – пятых курсов не владеют стилистикой итальянской и французской музыки, они не знают, как надо петь немецкую музыку, а возможности поехать поучиться этому почти нет. Поэтому в это сложное время нам необходимо поддерживать певцов конкурсами. Чем больше их будет, тем лучше. И не только в Москве и Санкт-Петербурге, а в регионах. Конкурс – это всегда признание твоих заслуг, определенный трамплин, помогающий достичь новой высоты. Победа на Конкурсе Глинки дала возможность мне победить на Конкурсе Чайковского, это был огромный опыт. Я вообще считаю, что на Конкурс Чайковского не нужно приходить без какого-либо багажа, впервые – особенно сегодня, когда к вокалистам предъявляют завышенные требования, к ним абсолютно нет снисхождений.

НТ Могли бы вы рассказать какие-то подробности о подготовке конкурса? Сформировался ли окончательный список жюри?

АШ Состав жюри еще не до конца собран. Есть несколько фамилий, которые я называла на пресс-конференции в ТАСС, новых пока назвать не могу. Я постаралась пригласить независимое жюри. То есть чтобы педагоги не могли голосовать за своих учеников – как на Конкурсе Чайковского. И у нас этот пункт прописан в положении о конкурсе. Поэтому у нас будут «сторонние» судьи, в числе которых оперные певцы, дирижеры, директора театров, концертмейстеры, вокальные коучи из России и дружественных стран – Беларуси, Азербайджана, Узбекистана, Сербии, Китая. Заявки от участников приходят – их можно успеть подать до 1 мая.

НТ Банальный, но тем не менее необходимый вопрос: чего вы ждете от этого конкурса?

АШ Вы знаете, я жду личность. Артиста, который своим голосом свободно может выразить все, что он хочет выразить. Программа конкурса очень сложная, я ее не меняла, оставила как есть с 1960 года. Заявлены весьма солидные денежные премии, Гран-при – два миллиона рублей, и, что важно, награды будут вручены и среди женщин, и среди мужчин. Я желаю конкурсантам серьезно подойти к этому конкурсу – готовиться, заниматься с педагогами и концертмейстерами. И если я услышу тот самый голос, то обязательно приглашу этого человека выступить вместе на одной сцене и буду дальше помогать, вести его по жизни.