После небезопасных заигрываний с потусторонним в «Волшебной флейте» и трагического мистицизма легенды о «Дон Жуане» Моцарт вдруг вышел на ­какую-то новую, хотя и, скорее, хорошо забытую старую тропу оперы-­сериа. Конечно, это был крупный заказ к коронации Леопольда II, короля Богемии. Моцарт тут же вспомнил о Пьетро Метастазио, чей опыт постижения этого далеко не исчерпавшего свои ресурсы жанра был уникален. Молодой Вольфганг сочинил с ним «Освобожденную Ветулию», «Сон Сципиона» и «Короля-­пастуха». Освоив этот сюжет, композитор пополнил ряд, выстроенный его коллегами Кальдарой, Хассе, Вагензейлем, Траэттой, Йоммелли и Глюком. Моцарт не мог здесь не вспомнить свой десятилетней давности успешный опыт работы с seria в «Идоменее». В обеих операх правитель встает перед моральным выбором адской сложности, только в первом случае — это еще ветхозаветное, языческой природы жертвоприношение сына, а в другом — требование римского закона. Христианин Моцарт, разумеется, помогает своим героям решить патовую ситуацию в пользу гуманистических ценностей: пренебречь суровостью закона и предпочесть человека с его слабостями, дав ему шанс на исправление.

«Милосердие Тита» сегодня — это попытка удержать хотя бы в опере утрачиваемые на глазах европейские ценности. В составе солистов — представители Евросоюза: словацкая сопрано Симона Шатурова (Вителлия), швейцарка Кьяра Скерат (Сервилия), француженка Антуанетта Деннефельд (Анний). Но возглавляют список пострадавшие от брексита шотландец Ники Спенс в партии Тита, а Секста поет британская меццо Анна Стефани, которая в лучшие времена приезжала и на проекты Большого театра. Новое «Милосердие Тита» записано под руководством 28-летнего британца Бена Глассберга, выпускника Королевской академии музыки в Лондоне, лауреата конкурса дирижеров в Безансоне (2017). Музыкальный руководитель Руанской оперы не может не рефлексировать в этой опере на тему единства европейской семьи, заручившись помощью своих подопечных французов — хора Accentus и оркестра из Руана. Он собрал ансамбль голосов в строгом соответствии с архитектурой жанра. Если сравнить этот состав с певцами Арнонкура на Зальцбургском фестивале 2003 года (Кацарова, Шаде, Рёшман, Гаранча) или с ансамблем Якобса (Пэдмор, Пендатчанска, Финк, Шаппюи, Им, Форести; Harmonia mundi), здесь чувствуется ужесточение требований, прежде всего, к голосам, из которых улетучивается беспечность довольной и безоблачной Европы. Мрамор античных колонн зачищен до разящего блеска, симметрия скрепляющего метроритма оказывается надежной броней, аристотелевская математика чувств дает понять, как ­все-таки важно быть серьезным и уметь взвесить все «за» и «против». Внезапно вспоминается и фильм Поннеля с Джеймсом Ливайном за пультом и Секстом в исполнении чувственной Татьяны Троянос. Ники Спенс в роли милосердного Тита своей красивой строгой мужской лирикой дарит солнце надежды, как и его визави — Секст — в исполнении стилистически элегантной Анны Стефани.