Тем не менее рок силен, и именно в 1976 году вышло несколько пластинок, до сих считающихся определяющими время и актуальности своей не потерявших. Сыграть материал этих альбомов – непросто, но отечественные музыканты решительно взялись за прочтение рок-классики. 28 марта в столичном клубе Base на фестивале #1976fest они исполнят трибьюты группам великой эпохи.

Накануне события журналист Алексей Певчев связался с некоторыми участниками фестиваля, решив уточнить, что для них исполняемая рок-классика и в чем ее неиссякаемая сила.

Магомет Тавказаков, Time Arrow

Eagles. Hotel California

Как-то знойным летом, лет в четырнадцать, проходя мимо пятиэтажки в родном Нальчике, я невольно остановился, услышав из распахнутого окна неторопливые, чарующие звуки. Что это такое и почему прежде я их ни разу не слышал? В ту пору я уже вовсю меломанствовал. А в тот день кто-то просто выставил колонку «Радиотехника» прямо в окно, посчитав правильным делиться прекрасным с окружающими. Двор был тихий, зеленый, лишь слегка шелестела листва; музыка играла негромко, но было слышно очень хорошо. Я простоял так всю песню, не в силах сдвинуться с места. Когда музыка стихла, я все еще ощущал себя словно в трансе. В паузе пару раз свистнул – и в окне появилась заросшая голова старшеклассника из нашей школы. На мой вопрос, кто это пел, он ответил: «Это “Орлы”, братишка, “Орлы”!»

У Eagles получился удивительно талантливый, сложно воспроизводимый сплав рок-н-ролла с кантри- и фолк-традициями. Eagles – это не просто пять талантливых музыкантов, но и пять прекрасных вокалистов, почти в каждом произведении исполняющих сложные многоголосные партии. Чтобы такие аранжировки действительно зазвучали, нужна эталонная сыгранность и «спетость». И совсем не случайно Eagles – одна из немногих групп той поры, которая вживую звучала так же хорошо, как на студийных записях. В этом и заключается основная сложность исполнения их музыки: она требует предельной концентрации, при том что подача должна оставаться фирменно «расслабленной». Это давно уже и символ эпохи, и классика жанра. А классика, как известно, не ржавеет.

Максим Панкратов, The Speed Sounds

Wings. Wings at the Speed of Sound

Эту пластинку я услышал спустя пару лет после ее выхода. В то время я был студентом первого курса и часто общался со своим двоюродным братом, с которым играл в ансамбле еще со школы. Я часто приезжал к нему в гости: брат жил в квартире, купленной на чеки «Внешпосылторга». У него был сосед-меломан Вова Житарев – сын повара министра иностранных дел СССР Андрея Громыко. Повар сопровождал Громыко во всех его поездках и, в частности, каждый год летал в Нью-Йорк на сессию Генассамблеи ООН. Оттуда папа и привозил сыну Вове новые альбомы. У Вовы дома была отличная по тем временам аппаратура и всегда много музыки, алкоголя и веселых гостей. Творчество Пола Маккартни в его компании ставилось, по-моему, на первое место. Диски специально никто не прослушивал, просто во время застолий всегда включали хорошую музыку. Ну и, конечно же, Вова перезаписывал ее на кассеты всем желающим. Вот там-то я впервые увидел и подержал в руках оригинальный диск Wings at the Speed of Sound, но прослушал его уже позже.

В те времена мы часто ездили летом компанией на дачу к Вове и в дороге, в машине, всегда звучала музыка. Ее не выключали и на даче, и на пляже, и в лесу. Под Маккартни засыпали и просыпались, гуляли и танцевали. Удивительное ощущение, в котором слились свобода, радость, лето, летящий по трассе автомобиль, девушки, природа, счастье, Маккартни – и все это живое и органично связанное.

Мне кажется, Маккартни был легче и мелодичнее остальных, поэтому и был понятен более широкому кругу людей, в отличие от стандартного рока и хард-рока. Новаторство этого альбома, может быть, в сочетании разных стилей, нестандартных аранжировках, многоголосии и использовании большого количества разнообразных инструментов. Что, кстати, и явилось огромной сложностью для «живого» исполнения самого Маккартни: аранжировки менялись от концерта к концерту. В интернете очень мало каверов на песни из этого альбома, а на часть песен – вообще отсутствуют. Маккартни на разных концертах исполнял буквально пару-тройку песен из Wings at the Speed of Sound, при этом то отсутствовали скрипки, то духовые, то менялась сама аранжировка. Таким образом, по моему мнению, самый лучший вариант исполнения песен с диска – студийный. Это очень красивая, понятная и запоминающаяся музыка. Я давно не слушал этот альбом, и вот когда снова обратился к нему, сразу все вспомнил: мелодии, трубы, шипящая сковородка, станок и разные другие мелкие детали. Хорошая музыка всегда будет актуальной!

Игорь Романишин, Flashback

Rainbow. Rising

Мы целенаправленно прослушали этот альбом, когда возникла идея выступить на фестивале. Это было осознанное решение, тем более что наш уровень позволяет взяться за столь сложный, как Rainbow в целом, материал. Все композиции на Rising нам очень нравятся, потому и решили сыграть весь альбом целиком.

Новаторство Rainbow заключается в очень высоком идейном и исполнительском уровне всех музыкантов и фронтмена Ричи Блэкмора. Отдельно хочется отметить Тони Кэри – высочайшие уровень работы и техника исполнения. Пытаться копировать звучание его синтезаторов и технически сложные партии – отдельное удовольствие для клавишника и всей нашей команды. В альбоме Rising очень много именно музыки – в этом вообще отличие рок-групп золотого десятилетия 1970–1980-х. Браться за такой материал трудно, потому что это требует большого мастерства, внимания к деталям и постоянного самосовершенствования. Каждый раз, когда сопоставляешь нашу запись и оригинал, понимаешь, что к яркому исходнику мы приблизились лишь частично и останавливаться на достигнутом нельзя. Поэтому работа над каверами на Rainbow – это удовольствие, которое дается трудом и помогает понять, насколько высок был уровень музыкантов группы.

Пока мы живы, мы будем учиться играть чужую красивую и сложную музыку, оттачивать свое мастерство, чтобы доносить до современного слушателя настоящий классический рок 1970–1980-х и получать удовлетворение от того, что мы делаем.

Владимир «Корней» Корниенко, Tea For Four

Led Zeppelin. Presence

Альбом Presence мне достался от отца моего друга – тогда мне было, кажется, лет тринадцать. Он сделал копию с бобины, которая, в свою очередь, была записана с компакт-диска. Запись вполне хорошая и уже тогда позволяла оценить достоинства звучания этого альбома. Но еще важнее другое: за несколько лет до этого мой интерес к альбому сильно подогрела книга Севы Новгородцева «Рок-посевы» – среди прочих великих групп в ней подробно рассказывалось и о Led Zeppelin. Автор утверждал, что Presence – очень нервный, кризисный альбом, сделанный в трудной для группы ситуации, из которой они вышли с достоинством. И когда я услышал эту пластинку, я, собственно, все это в ней и обнаружил. В музыке есть тот самый нерв и некоторая поспешность, при этом все компенсировалось профессионализмом и изобретательностью создателей. Мне очень понравилась натуральность звука, его однородность. Несмотря на то что группа не располагала временем на долгое продюсирование пластинки и записи ее в разных местах, как бывало раньше (все было сделано в одной студии), звучание получилось очень цельным и при этом очень прозрачным, позволяющим по-настоящему оценить работу каждого из участников. С технической точки зрения продакшен был очень простой, но композиционно Presence стал для Led Zeppelin огромным шагом вперед.

Когда разбираешь пластинку и пытаешься ее играть, понимаешь, что здесь группа приблизились к достаточно сложным вещам уровня Relayer у Yes или Larks’ Tongues in Aspic у King Crimson, но при этом сохранила собственный, «цеппелиновский» почерк и подход. В этом, собственно, и заключается одна из главных сложностей исполнения: при внешней естественности и честности звучания музыка там устроена очень непросто. Мне кажется, статус альбома Presence в меломанском сообществе с прошедшими десятилетиями только вырос. Потому что все реже – и оттого все ценнее – по-настоящему честная работа, когда есть просто несколько человек в комнате, которые делают свое дело максимально изобретательно и открыто. Эта честность отражена и в звуке: он здесь настоящий, чистый, в каком-то смысле эталонный. Ну и, кроме того, Presence – отличная иллюстрация максимы о том, что лучший способ ускорить работу – это дать на нее меньше времени.

Олег Мартишин, Father McKenzie

Программа из музыки Electric Light Orchestra

Мы в Father McKenzie не играем какой-то один альбом Electric Light Orchestra, а исполняем программу The Greatest Hits. Поэтому правильнее будет рассказать о впечатлении от группы Electric Light Orchestra в целом.

На мой взгляд, Electric Light Orchestra – это продолжение праздника для битломанов, которые уже переслушали оригинальную ливерпульскую четверку и сольных битлов вдоль и поперек. К концу 1990-х я освоил все, что выпустили The Beatles, в том числе «Антологию». То есть была изучена и осмыслена вся битловская и околобитловская дискография. Я думал, что на этом все закончится. Однако мне попалась на глаза замечательная группа Electric Light Orchestra. Про нее я узнал благодаря The Traveling Wilburys, где Джефф Линн, лидер Electric Light Orchestra, выступал вместе с другими культовыми музыкантами, в том числе с Джорджем Харрисоном. Я заинтересовался, что это за Джефф Линн, и начал слушать. Как раз в 2001 году вышел альбом Zoom, то есть ELO вернулись после долгого перерыва с середины 1980-х. И все совпало. ELO – это, с одной стороны, очень битлолюбивая, битломанская музыка, а с другой – сводить Джеффа Линна и его музыкантов к какому-то битловскому подражательству грешно. Он самодостаточный, крутейший композитор. Тот же Пол Маккартни говорил, что Джефф Линн умеет делать такие вещи в музыке и продюсировании, которые он сам не может.

Особенность Electric Light Orchestra в том, что Джефф Линн, в первую очередь, еще и продюсер. Поэтому там очень продюсерская музыка: очень много бэк-вокалов, много партий для голоса, много инструментов, естественно, струнных. Это очень непростая музыка, и играть ее действительно интересно. Мы с большой радостью и любовью исполним материал Electric Light Orchestra – с осознанной любовью, потому что мы все знаем и любим эту музыку. И это будет премьера: не считая некоторых редких приездов составов Electric Light Orchestra в Москву, российских трибьютов я не припомню.

Золото с полувековым отливом

Известно, насколько кардинально различается в произношении-написании английский: аристократичный британский и расхристанный, нахраписто-деловой и компактный американский. Казалось бы, язык как будто один и тот же, но фонетически (а то и по сути) – два разных мира. То же самое с поп- и рок-музыкой: в Штатах она больше развлекательная, а в Британии – неизменно с акцентом на фундаментальность и с притязаниями на искусство. Хотя, конечно, и те, и другие составляющие присутствуют в рок-н-ролле по обе стороны Атлантики. «Но есть нюанс…»

Как из разных народов и национальных культур создавалась страна, названная США, так и американская популярная музыка выстроена на мощном фундаменте переплетения жанров. Это госпел, спиричуэл и кантри, регтайм и диксиленд, джаз, фокстрот и буги-вуги, фолк и блюз, и много чего еще. Британский же рок произрастает из менее пестрой и насыщенной, но очень густой смеси: скиффл, народные песнопения и (основной ингредиент!) американский рок-н-ролл, который и сам собран из многих компонентов. При этом, на мой субъективный взгляд, по сравнению с американской музыкой британская в своем развитии пошла вглубь и предложила слушателям посещение философских лабиринтов. Да, по уровню ценности для жанра вполне сопоставимы американский эйсид-рок 1960–1970‑х (The Doors, Jefferson Airplane, Дженис Джоплин) и британские психоделические прогрессив-группы (Pink Floyd, The Moody Blues, King Crimson), но при этом британцы ощутимо более глубинны. И даже пускай звездно-полосатый фолк-рок явно доминирует над музыкальными вышиванками покроя «Юнион Джек», но такие направления той поры, как блюз-рок, хард, глэм, панк, нью-вейв, у американцев выглядят в основном неубедительным эпигонством. А, напротив, белый британский блюз вырос в совершенно самодостаточную величину. Пусть он и не столь архивно-историчен, как его черный архаичный американский собрат, но все равно стал полноправным состоявшимся жанром.

Впрочем, переходим к обзору пяти британских альбомов 1975 года, без которых невозможно представить себе рок-н-ролл.

Великобритания

Elton John. Captain Fantastic and the Brown Dirt Cowboy

К середине 1970‑х британский певец, пианист и композитор Элтон Джон (ныне сэр) являлся чуть ли ни первой звездой мирового шоу-бизнеса. Альбомы и синглы, записанные им на стихи соавтора Берни Топина, в то десятилетие неизменно занимали высочайшие места в хит-парадах мира. (К слову, на сегодня в США пластинок Элтона продано больше, чем любого другого британского исполнителя или группы, – интересно, что по этому поводу думает сверхчестолюбивый сэр Пол Маккартни.)

В 1975 году Элтон Джон выпустил крепкий глэм-поп-альбом Captain Fantastic and the Brown Dirt Cowboy (продюсер – Гас Даджен, лейбл в Британии – DJM, в Штатах – MCA). Критики безоговорочно причислили лонгплей к выдающимся. Мне представляется, что ранее были у этого артиста и более яркие работы.

Альбом – автобиографический: Капитан Фантастик (Элтон Джон) и Ковбой (Берни Топин) из селения Браун-Дит (по-русски – Бурые Грязи) описывают тяготы своего восхождения на вершину мировой популярности. Все песни были созданы Элтоном на круизном лайнере по пути из Британии в Америку в том же хронологическом порядке, в котором представлены на диске.

Примечательно, что пластинка только по предварительным заявкам возглавила американский чарт и обрела «золотой» статус еще до выхода. Только за первые четыре дня было раскуплено полтора миллиона (!) экземпляров. Сегодня Captain Fantastic and the Brown Dirt Cowboy многократно платиновый. 158 место в списке «500 величайших альбомов» (журнал Rolling Stone). В энциклопедиях отмечено, что Элтон Джон оказал заметное влияние на развитие софт-рока (легкого рока). На самом деле никакой это не рок – Элтон Джон оказал заметное влияние на развитие поп-музыки.

David Bowie. Young Americans

Боуи – невероятно убедительный артист, музыку которого может воспринимать далеко не каждый. В 1975 году у этого британца вышел девятый альбом – Young Americans (продюсеры – Тони Висконти, Гарри Маслин и Дэвид Боуи, лейбл RCA Records). Сам Дэвид говорил: «Чтобы закрепиться на американском рынке, мне нужно было записать хитовый альбом. Я просто пошел в студию и сделал это».

В музыке «Молодых американцев» слышатся лишь отголоски еще недавно исповедуемого артистом направления глэм-рок, основная же ткань альбома выдержана в соул-фанковых тонах с примесью ритм-энд-блюза. Критики глубокомысленно окрестили звучание пластинки «голубоглазым соулом». Боуи пошел дальше – назвал стиль своей работы «пластиковым соулом».

Альбом – дерзкий, рисковый, должно быть, классный и… трудно воспринимаемый: в каждой пьесе слышно неуемное, даже болезненное желание разума сделать в первую очередь успешный рыночный продукт. А тогда при чем здесь соул (в смысле – душа)?

Присутствие на пластинке рок-божества Джона Леннона только умножило коммерческую стоимость и Young Americans, и самого Боуи: тот и процитировал экс-битла (A Day in the Life в заглавном треке), и представил кавер ленноновско-битловской Across the Universe, и упомянул Джона в соавторах пьесы Fame, в которой Леннон записал гитару и бэк-вокал (и даже неинтересно, что по этому поводу думает сверхчестолюбивый сэр Пол Маккартни – и так понятно). Композиция Fame возглавила американский чарт синглов, альбом поднялся до девятого места в США и до второго в Британии.

Young Americans, безусловно, революционный лонгплей: модный белый поп-рок-артист Боуи запел фанк и соул, проторив тропу другим белокожим исполнителям (в основном немолодым британцам) в освоении этого вида черной музыки – такая сегрегация наизнанку.

Продано три миллиона триста тысяч копий диска. 175‑я строка в списке «500 величайших альбомов всех времен» (Rolling Stone).

Queen. A Night at the Opera

По поводу этого LP исписаны тонны бумаги и терабайты интернет-пространства, поэтому постараюсь выделить самую суть: гениальный, экстравагантный, не лишенный жеманства альбом, искренне восхищаться которым могут даже те, кто по каким-то своим причинам люто не выносит группу Queen. Бесподобные, богато звучащие многослойные аранжировки, высочайший композиторский и исполнительский уровень, стильный конверт пластинки – все выдержано в безукоризненных тонах. Каждый из четырех участников группы предложил для альбома свои песни с добротной, местами эстетской лирикой. В этой, полной чувственности, порока и загадок ночи, проведенной в опере, принято выделять Bohemian Rhapsody, но, вообще-то, на диске не просто нет проходных номеров, там каждая вещь – хит. И каждый хит – шедеврален. Записана пластинка фантастически здорово (продюсеры – Queen и Рой Томас Бейкер, лейблы: в Британии – EMI (Parlophone Records), в США – Electra). Безупречно всегда отмечаемое фирменно-квиновское вокальное исполнение – и солиста группы Фредди Меркьюри, и их «на раз» узнаваемое многоголосие. Искренне поражает калейдоскопическая разножанровость вошедших в лонгплей композиций: хард, глэм-рок, поп-авангард, академическая музыка, баллада, мюзик-холл, скиффл, шанти – фолк английских моряков… Нашлось в альбоме место даже инструментальной мини-версии британского гимна «Боже, храни Королеву».

Четвертое место в американском чарте, первое – в Британии. Включен в Зал славы премии «Грэмми». 128 место в списке величайших (журнал Rolling Stone, версия 2020 года). Альбом на векá.

Led Zeppelin. Physical Graffiti

К 1975 году Led Zeppelin убедили весь мир, что они самая великая группа в истории рока («Битлз» не в счет – эти парни с окраины Ливерпуля необсуждаемо и навечно переместились в центр Вселенной). И, казалось бы, что могло соответствовать предыдущим пяти непостижимым альбомам LedZepp с их Песнями Иммигранта и Дождя, с Рухнувшей Плотиной, Лестницей на Небеса и другими шедеврами? Ну да, «Физические граффити», эти своего рода наскальные рок-рисунки гениальнейших музыкантов.

Physical Graffiti – двойной лонгплей (продюсер – гитарист «Цеппелинов» Джимми Пейдж, лейбл – Swan Song Records, учрежденный группой). В альбоме собраны композиции, созданные в период с 1970 по 1974 год: что-то было записано целенаправленно для Physical Graffiti, что-то – не вошедшее в предыдущие диски – достали из архивных закромов.

Эта работа, вышедшая на пике творческого и коммерческого успеха Led Zeppelin, в буквальном смысле лебединая песня группы. Невероятное живое музыкальное панно, где все на своих местах: жесткий гитарно-риффовый рок, блюз, фолк, искусная акустика, баллада, тактичное оркестровое участие, психоделия и танцующие-вслух буги. А приписываемая критиками к прогрессив-року восьми с половиной минутная композиция Kashmir с ее восточными узорами, дурманами воскуриваемых благовоний, сменами размеров и леденящими душу вокальными завываниями уносит слушателя из Индии в Марокко без гарантий вернуть в привычное место проживания.

Physical Graffiti взошел на третью строку в американском хит-параде (на сегодня в США этот «двойник» шестнадцатикратно платиновый) и взлетел на вершину чарта в Британии. Семидесятая позиция в списке величайших альбомов (Rolling Stone).

Свинцовый Дирижабль Led Zeppelin поднялся выше неба.

Невероятно…

Pink Floyd. Wish You Were Here

Венец творения грандиозной группы. Завораживающая пластинка. После обвального всемирного успеха в 1973‑м флойдовского альбома The Dark Side of the Moon сотворить что-то не меньшее не представлялось возможным, но это состоялось. Раздумчивое, полное чарующих звуков, философское и глубокое поэтичное полотно, расцвеченное психоделическим прог-роком, флойд-роком, – невообразимый подарок нескольким поколениям планеты Земля и ее окрестностей. Заглавная композиция Wish You Were Here и эпическая девятичастная Shine On You Crazy Diamond – одни из рок-музыкальных мировых вершин. Их ценность и значимость многократно увеличиваются в контексте мифологии группы: обе пьесы посвящены «Флойдами» основателю их ансамбля, ярчайшему и быстро заблудшему и сгоревшему поэту, гитаристу и певцу, фантазеру, автору причудливых идей и песен Сиду Барретту.

Альбом Wish You Were Here (продюсирование – Pink Floyd, лейблы: в Британии – Harvest Records, в Штатах – Columbia Records) – о моральных и человеческих потерях, о критическом отношении к законам шоу-бизнеса и о доминировании коммерческого над творческим. «Жаль, что тебя здесь нет» – это еще и об утекающей сквозь пальцы жизни.

Склонная к размышлениям, поиску и формулированию смыслов русская душа конца второй половины ХХ века нашла в сорока четырех минутах Wish You Were Here глубочайшего собеседника и того, кто формирует вкус и мировоззрение. Шедевральный альбом Pink Floyd… Жаль, что сегодня их нет…

Лонгплей занял первые места в чартах Австралии, Голландии, Испании, Италии, Новой Зеландии, Финляндии, Британии и США. По всему миру продано двадцать миллионов копий. 211 строка в списке «500 величайших альбомов всех времен» (Rolling Stone, версия 2003 года).

Пластинка, которую каждый должен послушать хоть раз, если хочет понять, кто он, и о чем его Жизнь…

Кода

Подозреваю, что многие могут не согласиться с предложенным выбором десяти самых важных для понимания рок-н-ролла альбомов 1975 года издания. Наверное, кому-то покажется странным такая расстановка пластинок в представленном мной условном хит-параде. Но это исключительно личностный взгляд и анализ. Я лишь хотел отметить альбомы‑1975 как ставшие классическими или заметно повлиявшие на мутацию жанра, так и те, что явились ориентирами дальнейшего развития рок- и поп-музыки.

Впрочем, их лучше слушать, чем о них читать…

Несмотря на то, что любители группы Led Zeppelin вряд ли составляют у нас коммерчески выгодную целевую аудиторию, в разные годы в России об этой команде вышли сразу две большие книги — «Молот богов» Стивена Дэвиса и «Когда титаны ступали по земле» Мика Уолла. Казалось бы, тема закрыта, но тем приятнее неожиданное появление «Зверя», да еще и в качественном переводе.

Обращаться к жизнеописанию каждого из участников LZ — дело верное. До конца осознать весь гений этого коллектива невозможно, а вот попробовать разобраться в феномене определенно стоит. Джон Бонэм был не просто виртуозным барабанщиком LZ. Вместе с Джимми Пейджем, Робертом Плантом и Джоном Полом Джонсом они создали не только группу-эталон, но и звучание, определившее направление движения для тысяч и тысяч последователей на десятилетия вперед. В основе феномена Джона Бонэма — «наслушанность» игрой джазовых барабанщиков Джина Крупы и Бадди Рича, неукротимая энергия и работоспособность, но еще и дух времени, гедонизм, молодость, энергия ревущих стадионов и будоражащее ощущение первопроходца.

В книге Чад Кушинс намеренно не отделяет судьбу Бонэма от судеб остальных участников команды, неторопливо направляя читателя через истории из детства и юности, записи альбомов, гастрольные будни, репетиции, концерты, гримерки, номера гостиниц, служебные и личные отношения — линии, которые, понятное дело, пересекаются. В «Звере» не стоит искать объяснения феномена LZ, он очевиден — единство нескольких безусловных талантов рождает силу общего гения. Ну, а короткая и такая насыщенная жизнь Джона Бонэма — одного из главных героев мировой рок-музыки, передана здесь подобно его же знаменитому барабанному соло в песне Moby Dick — ярко, сокрушающе четко и непредсказуемо, как это и должно быть в неукротимом потоке музыки и истории Led Zeppelin.

Р. КРИГЕР / THE DOORS. ЗАЖЖЕМ ЭТУ НОЧЬ. МОИ ВОСПОМИНАНИЯ / АСТ

Так же, как и в случае с Led Zeppelin, обращение к истории группы, ставшей эталоном для тысяч последователей и предметом культа миллионов, — закономерно. Особая ценность данных воспоминаний в том, что исходят они от непосредственного участника событий — гитариста группы Робби Кригера. Не избегающего жесткого описания событий — от момента первой встречи, подробностей написания песен, пустых баров до момента признания и самоуничтожения его друга и лидера The Doors Джима Моррисона. Ну и, конечно, личного выгорания и воскрешения, поучительного не меньше, чем рассказ о нюансах фирменного его «кинеровского» гитарного звучания.

Здесь нет мистического дыма и интеллектуального восторга, что в описании The Doors — фактор непременный. Зато хватает уместного юмора и ключей от множества важных комнат, куда раньше, казалось бы, знакомые «двери» были точно закрыты. Воспоминания Кригера честны, дотошны, и за каждым из них звучит музыка — легкая и прозрачная в начале, постепенно ужесточающаяся к финалу. Кригер любуется удивительным временем, самими The Doors, тем, что вернуть и повторить невозможно, но погружает во все это при помощи добрых воспоминаний.

Р. ЭШ / ЭЛЕКТРО-СИТИ/ ДЮССЕЛЬДОРФСКАЯ ШКОЛА ЭЛЕКТРОННОЙ МУЗЫКИ. 1970–1986 / КАБИНЕТНЫЙ УЧЕНЫЙ

Любой книжный релиз этого издательства — событие, поэтому обратить внимание на книгу, пускай и не из категории самых свежих релизов, — дело важное. Отвлечемся от классического рока и погрузимся в музыку электронную. Немецкий город Дюссельдорф 1970-х, так же как и Лондон 1960-х, — родина этого явления. Место, подарившее миру пионеров современных музыкальных технологий — Kraftwek, а с ними Neu!, DAF и множество других имен, определивших музыкальное звучание 1980-х и 1990-х. В основе книги Рюдигера Эша — журналиста, исследователя, музыканта группы Die Krupps (так же одной из важнейших в данном контексте дюссельдорфских команд) — материал, составленный из более чем пятидесяти эксклюзивных интервью, тонн тщательно обработанной информации и неподдающегося систематизации личного опыта. Для Эша, в силу его полной вовлеченности в дела земляков, персонажи книги — не просто герои, а друзья-коллеги, потому и вытянуть из них максимально интересное ему куда легче, чем любому другому исследователю.

Резюме «электронная музыка началась в Дюссельдорфе» — логично. Так уж вышло, что именно этому городу, его географии, устройству и некой урбан-ауре было суждено дать миру огромное количество блестящих электронных музыкантов и звучание, совместившее шум возрождающегося после войны немецкого мегаполиса, набирающие обороты электронно-музыкальные технологии и молодежные искания и метания. И не так уж важно, что миру большинство из этих людей, смело ставших на путь эксперимента, а в итоге задавших вектор музыкальной эволюции, известны сейчас куда меньше, чем гиганты вроде Depeche Mode, вдохновлявшиеся музыкой этого города и неизменно честно в этом признававшиеся.

Куда важнее, что воспоминания былинных дюссельдорфских героев разных лет всплывут на страницах этой книги, которая, вполне возможно, станет для кого-то из юных прямым руководством к действию.

С. РЕЙНОЛЬДС / ВСЕ ПОРВИ, НАЧНИ СНАЧАЛА. ПОСТ-ПАНК 1978–1984 / ШУМ

Книга-раритет, найти которую сейчас — уже библиографическая удача. Жанр, возникший на излете одного из самых радикальных и интересных музыкальных явлений, сам Саймон Рейнольдс характеризует следующим образом: «Пост-панк не был жанром, он был пространством возможностей»; «пост-панк начался с того, что элементы регги и диско скрестили с современной на тот момент техникой — драм-машинами и дешевыми синтезаторами».

Возможно, для людей с серьезным музыкальным образованием это повод книгу не читать, но… Практически каждая группа, упомянутая здесь, оказала влияние на большинство современных интересных команд, да и просто часть значимого музыкального этапа в современной музыке. После которого наступило безвременье.

Если имена героев книги, упомянутые на последней стороне обложки, вызовут у вас нужные вибрации, немедленно приступайте к чтению. В противном случае найдите другое чтиво на свой вкус. Это будет вполне в духе настоящего пост-панка.

В. МАРОЧКИН / АЛЕКСАНДР БАРЫКИН / ПОРТРЕТ НА ФОНЕ ЭПОХИ / НМИ «ЧЕРТА»

Автор книги Владимир Марочкин — журналист, один из создателей журнала «Сдвиг» московской рок-лаборатории, свидетель сразу нескольких эпох современной отечественной поп- и рок-музыки. Марочкин — настоящий «бытописатель». Его манера подачи — очень простое, плавное повествование и чем-то сродни беседам на московских кухнях. Конечно, в книге много музыки, но творческой и личной жизни своих героев Марочкин ловко отводит столько, сколько они того заслуживают, являясь все-таки всего лишь людьми. К чести автора, ему это удается легко и без «желтизны».

Творческое наследие Александра Барыкина — одного из самых ярких отечественных поп-исполнителей — в массовом сознании, увы, сведено к «Букету» на стихи Николая Рубцова, в редком случае кто-то назовет «Аэропорт», «Программу передач на завтра» и еще пару песен, выстреливших в середине 1980-х — начале 1990-х. И это обидно.

История жизни Александра Барыкина (АлБара, как его называли друзья) — часть в целом грустной судьбы музыкантов-профессионалов, мальчишек 1970-х, искренне влюбленных в The Beatles и решивших, как и они, однажды изменить мир. В книге все это есть: подмосковные Люберцы, первые самодельные электрогитары, ресторанный музыкантский опыт, смены коллективов, чиновничьи барьеры, друзья, соратники, жены и подруги, путь к успеху, к вере и затянувшееся безвременье, выбраться из которого АлБару, несмотря на наличие идей и творческую неуспокоенность, так и не удалось. Барыкинский «Карнавал» поднимал стадионы, его российское прочтение солнечного стиля регги, наряду с андеграундным поющим поэтом Сергеем Селюниным и и его группы «Выход», остаются редкими, пожалуй, единичными успешными обращениями к ямайским истокам.

АлБар смело и открыто шел на эксперименты. Его совместный с Давидом Тухмановым, к сожалению, бессмысленно купированный на официальной пластинке, «нововолновый» альбом «Ступени» еще предстоит переосмыслить, а перечисленные в книге альбомы и песни — переслушать.

Свой «Портрет» АлБара Владимир Марочкин пишет внимательно и мягко, и при этом настойчиво пытаясь понять – почему искренне преданный своему делу артист так и не смог вписаться в мир, где уже не существовало идеологических запретов, но царили куда более жесткие преграды — равнодушие, пошлость и дилетантизм.