Не очень гладко шли дела в оркестре. Джазовый пианист Леонид Чижик, работавший там с 1968 по 1971 год, вспоминал, что коллектив «все больше походил на группу, аккомпанирующую стареющей звезде». Последний раз на сцену Утесов вышел в конце 1981 года. А потом наступила перестройка, и многие кумиры советской эпохи подверглись задорному культурному остракизму. С Утесовым все вышло ровно наоборот.

В 1981 году начал вещание американский канал MTV – пришла эпоха видеоклипов. И тут выяснилось, что именно Утесов снялся в своего рода первом отечественном видеоролике. Это была песня «Пароход» из музыкального фильма 1940 года «Концерт на экране». Утесов там исполнял все роли: красавец-капитан, экспансивный дирижер, влюбленный мужчина с цветами, помощник местных рыболовов и даже женщина бальзаковского возраста. Каждый эпизод «Парохода» – остроумная сценка с непрерывным внутрикадровым движением и яркими гэгами. В молодежных телепрограммах 1980-х годов утесовский «Пароход» обыгрывался как клип, снятый почти полвека назад. С эстетикой новой видеомузыки «Пароход» роднили не только остроумный монтаж и насыщенность визуального ряда, но какое-то очаровательное сочетание абсурда, китча и грубоватого юмора. И хрипловатый, лукавый, обволакивающий голос – с трогательными паузами и вздохами. Одесский крунинг…

Впрочем, сам Утесов говорил про себя: «Как не умел петь, так и не умею». Утесов был «артистом с тысячью лицами» и сам себе театром. В песнях он мог стать героем-любовником, заботливым мужем, нежным отцом, отважным военным, веселым клоуном, наконец, бродягой и вором. Такого диапазона масок и образов не было ни у кого за всю историю отечественной эстрады. В его, как бы сейчас сказали, имидже сохранялась некая неотесанность, эстрадная бульварность и даже вульгарность. Это очень не нравилось тогдашним «левым». На рубеже 1920–1930-х годов журналы «Пролетарский музыкант» и «За пролетарскую музыку» в выражениях не стеснялись. «Утесовщина», «эстрадные пошлости», «неподражаемая смесь наглости и цинизма», «кабацкая специфика, по которой истосковались московские нэпманские мамаши и их дочки», – это из заметки музыковеда Семена Корева про концерт Утесова и его оркестра. Впрочем, похожая риторика уже по другим эстрадным поводам упрямо воспроизводится десятилетиями – вплоть до наших дней.

Во второй половине 1980-х у нас в стране начали появляться хозрасчетные «театры песни». Их художественные руководители наперебой декларировали стремление к «театрализации» песенного жанра. И тут выяснилось, что песенный «эстрадный театр» уже создал в свое время Утесов, в том числе и под влиянием американского оркестра Теда Льюиса, выступление которого он видел в Париже в 1928 году. Утесов и его «Теа-джаз» («театрализованный джаз») в самом начале 1930-х годов вместе с единомышленниками подготовили несколько эстрадных представлений. Самым концептуальным из них стал знаменитый «Музыкальный магазин» (на его основе как раз и был снят фильм «Веселые ребята»). Используя синтетическую эстетику мюзик-холла, Утесов с оркестром разыгрывали «пьесу», в которой было двенадцать музыкальных скетчей, множество действующих лиц и даже лошадь (ее изображали музыканты). Сам Утесов солировал в этом «песенном спектакле», а музыку к «Магазину» написал Исаак Дунаевский. Конечно, утесовский «Теа-джаз» работал в непростых условиях. Но именно Утесов через «Веселых ребят» донес до нас эту атмосферу молодости, творческой (хотя и ограниченной) свободы, мюзик-холльной эксцентрики и «песенного театра» ранних 1930-х.

Заявленные в 1980-е годы «театры песни» не развернулись так, как предполагали их создатели. Однако идея театрализованных концертных шоу уже в наши дни воплотилась благодаря использованию экранной графики, видеомэппинга, объектов дополненной реальности. Современные технологии дают возможность артистам, сценографам, художникам по свету и режиссерам сделать каждый номер программы уникальным музыкально-визуальным аттракционом в едином постановочном целом. Как об этом мечтал Утесов!

Он очень хорошо понимал значение экранного искусства для эстрады. После окончания одного из спектаклей «Теа-джаза» в Москве зрители выходили на нынешнюю площадь Маяковского и видели кинопроекцию оркестра и самого Утесова, правда, без звука. Концерт как бы шагнул в город, и в ушах зрителей еще продолжала звучать финальная песня «Пока, пока, уж ночь недалека». Возможно, в этом постановочном трюке уже проглядывало наше интерактивное настоящее и еще более интерактивное будущее.

После «Веселых ребят» Утесов не снимался в кино, но все его появления в киноконцертах были знаковыми и запоминающимися. Особенно во время войны.

Имя Утесова обычно связывают с ранним советским джазом. Но сам Утесов был категоричен, еще в 1939 году он писал: «Мой джаз может быть так назван только по составу инструментов, но по существу это песенный и театрализированный оркестр». И все же именно Утесов впервые в нашей стране использовал «в коммерческих целях» модное слово «джаз» для обозначения своей «оджазированной эстрады». Примерно так, как это позже происходило со словом «рок».

1980-е годы – время реабилитации «блатных песен», которые быстро превратились в «русский шансон». И тут Утесов тоже оказался одним из отцов-основателей жанра. В этих песнях у него звучит порочная и одновременно обаятельная «воровская» ухмылка. Вдобавок – болезненно трагическая интонация. И даже отчаяние… Популярность его «блатного цикла» была невероятной. Знаменитая история, когда на очередном приеме в Кремле вождь народов заставил артиста исполнить песню «С одесского кичмана», кажется вполне правдоподобной.

А еще Утесов своим неповторимым «одесским выговором» в каком-то смысле предвосхитил фонетическую невнятность, которой ныне так бравируют модные рэперы и тиктокеры.

В 1982 году на экраны вышел мультфильм «Старая пластинка» Вячеслава Котеночкина, состоявший из самых что ни на есть анимационных клипов. Там звучала песенка в исполнении Леонида Утесова и его дочери Эдит – «Все хорошо, прекрасная маркиза». Ее название стало крылатым. А история про несчастную маркизу обрела с той поры новую счастливую жизнь.

И актуальности не потеряла!

Успех фильма был феноменальный, в том числе за рубежом. На втором Международном кинофестивале в Венеции был отмечен премиями за лучшую режиссуру и музыку. Широко тиражировалось высказывание Чарли Чаплина о том, что до этой киноработы американцы знали только Россию Достоевского.

«Веселые ребята» сыграли роль головокружительного «социального лифта» для ставших впоследствии легендарными творческих дуэтов – режиссера Григория Александрова и композитора Исаака Дунаевского, песенного тандема Исаака Дунаевского и Василия Лебедева-Кумача, и, конечно, союза Григория Александрова и Любови Орловой – в кино и в жизни. Фильм принес всенародную любовь Леониду Утесову, который не только блестяще исполнил главную роль, но и выступил, как бы сейчас сказали, сопродюсером киноленты, собрав костяк творческой команды, о чем подробно рассказал в своих воспоминаниях.

Одноименный мюзикл, поставленный на Новой сцене Московского театра на Таганке, – в равной степени и оммаж прославленному первоисточнику, и самостоятельный художественный продукт, отнюдь не проигрывающий в оригинальности и мастерстве. Режиссер Денис Азаров вместе со своими верными единомышленниками – художником Алексеем Трегубовым, художником по свету Иваном Виноградовым и хореографом Анной Закусовой – не пытается заставить современного зрителя поверить в ретросюжет и смеяться над шутками того времени, но умело взращивает на сцене неуловимое обаяние «советского Голливуда», одновременно не отказывая в удовольствии вступить в ироничный диалог с кинофильмом.

Главный художественный инструмент этого диалога – гротеск, рассыпанный буквально повсюду. Начиная от формы спектакля с избыточно и буквально комментирующими действие субтитрами («Вот Анюта. Она тайно влюблена в Костю. Костя не знает Анюту») – в данном случае явного референса к формату немого кино, эпоха которого завершалась тогда, когда рождались «Веселые ребята», – до собственно содержательной стороны, доведенной до очаровательного абсурда.

«Квази-Золушка» Анюта (Дарья Авратинская, Анастасия Лазукина) бродит на протяжении двух действий с обломком забора как с предметом-метафорой своей застенчивости (в фильме героиня пряталась за забором и обрушила его при первой встрече с Костей). Шагающего с песней по жизни пастуха Костю Потехина (Павел Комаров) в спектакле «делает свита». Стадо домашних животных трансформировалось в колоритную  группу ростовых кукол – типичных аниматоров рекламных акций и детских праздников. Свои музыкальные прозвища – Моцарт, Сальери, Иоганн-Себастьян, Петр Ильич, Модест – они сполна «отрабатывают» во втором действии, где появляются в роли музыкантов джаз-бенда. Это блестящий актерский ансамбль Антона Анурова, Кирилла Янчевского, Константина Любимова, Максима Трофимчука, Алексея Финаева-Николотова, а также Филиппа Котова с неподражаемым карикатурным образом глухонемого барабанщика Герасима.

Шаржированными получились и антагонисты главных героев – карьеристка Лена (Марфа Кольцова) и маэстро Фраскини (Павел Левкин). Замечательна пара аллегорических персонажей, чьи музыкальные куплеты-комментарии постепенно превращаются в балаган (Часы – Александра Хованская, Месяц – Иван Коряковский).

Свою режиссерскую концепцию Денис Азаров манифестирует на страницах программки как попытку сыграть со зрителем в игру «Что такое комедия?» Игра получилась занятная. Где-то зрителю предложены прямые цитации фильма. Репетиция-потасовка музыкантов джаз-бенда воспроизводит не только сложнейшую трюковую мизансцену (постановки драки – Вячеслав Рыбаков), но и революционный для 1930-х прием транспарентной съемки, когда фон и действие снимались отдельно, а затем соединялись. В спектакле он обыгрывается в виде ткани с нарисованным от руки панорамным задником, накрученным на два вола: когда они крутятся – картина движется.

В ряде случаев из крошечных эпизодов фильма выросли полноценные музыкальные номера, сочиненные четверть века назад специально для мюзикла композитором Максимом Дунаевским и поэтом, сценаристом Вадимом Жуком при участии Игоря Иртеньева, а также Павла Левкина в текущей постановке. Это уже и песни, и герои другого времени, вступающие в диалог с творчеством отцов – в прямом и переносном смыслах.

Колоритная группа отдыхающих на Черноморском побережье в первом действии («Как бы мы жили на свете без сказки») и ансамбль москвичей во втором («Как повезло нам в столице родиться») с отсылками к стилистике поздней советской эстрады выглядят не просто актуально, а, что называется, на злобу дня (замечательный актерско-вокально-хореографический ансамбль Баина Бовальдинова, Игоря Иванова, Евгения Бодякова, Елизаветы Высоцкой, Марии Матвеевой, Надежды Бодяковой, Екатерины Востровой и Никиты Лучихина).

Музыкальная составляющая спектакля – его безусловная удача, немыслимая без участия артистов инструментального джаз-бенда во главе с музыкальным руководителем постановки Арменом Погосяном. Во многом именно этот виртуозный ансамбль, размещенный прямо перед зрителем на боковой сцене, превращает «Веселых ребят» Театра на Таганке в талантливый флешбэк. То погружают в пьянящую атмосферу зарождения советского джаза в лоне Ленинградского мюзик-холла, где творили Исаак Дунаевский и Леонид Утесов. То переносят к советской эстраде эпохи застоя, звуковым образчиком которого выступают песни Максима Дунаевского, включая главную «заставку» мюзикла – лирическую композицию «Кончается лето». То итожат «игру в комедию» остроумным финалом спектакля, где поклоны на сцене Большого театра превращаются в бесконечное дефиле персонажей «всех времен и народов».