ВА Маэстро, как возникла идея создания Les Siècles?

ФКР Я мечтал об оркестре, которому было бы по плечу исполнить любой репертуар на инструментах своей эпохи. Подтолкнуло к этому прочтение книги Николауса Арнонкура «Музыка языком звуков», где он утверждал, что музыкант XXI века должен в равной степени успешно играть партиту Баха на старинном инструменте, а секвенцию Лючано Берио – на современном. Меня осенила мысль: «А что, если применить эту идею к целому оркестру»? И эта мечта воплотилась в жизнь!

Мы постепенно расширяли репертуар, отходя от превалирующих поначалу французских композиторов. Я убежден, что любое из сочинений должно звучать так, будто создано в наше время. Мы используем исторические инструменты и стараемся максимально соответствовать каждой из эпох.

ВА Кто вошел в ваш оркестр?

ФКР Процесс формирования оркестра проходил непросто – многие музыканты до этого выступали сольно с барочной и романтической музыкой, а это совсем иной тип артиста, более независимый, самостоятельный. Всем было необходимо преодолеть разрозненность идей, научиться быть единым организмом, осознать преимущества процесса взаимного профессионального совершенствования.

ВА В чем состоит феномен звука Les Siècles?

ФКР Охарактеризовать наш звук и стиль непросто. Любому оркестру свойственно индивидуальное звучание. Я же за то, чтобы у Les Siècles было множество граней. Мы – французы, и это касается и языка, и культуры, и бэкграунда. Но когда мы играем Бетховена, я хочу, чтобы наша nationalité не бросалась в глаза, и для этого стоит оставаться открытым к проявлениям других культур. Когда мы беремся за какое-то известное произведение, нам важен контекст: какие события происходили в жизни композитора, когда он писал эту музыку, какой отклик они находили в его душе? Мы не можем не принимать это во внимание и всегда стараемся задумываться о таких вещах. Оркестры по всему миру постоянно играют эту музыку, поэтому всегда надо искать новые решения в интерпретациях.

ВА Какой сегодня вам представляется творческая фигура Берлиоза? В чем вы видите его главное достижение в контексте мировой музыкальной культуры?

ФКР Берлиоз был одним из самых революционных композиторов XIX века, его музыка никогда не потеряет своей свежести, она способна изменить мир. Для французов Берлиоз – как Бетховен и Вагнер для немцев. Сближение с принципами Вагнера у Берлиоза происходит на почве написания опер: один и тот же человек писал либретто, партии для всех инструментов оркестра и все остальные сопутствующие материалы. Я с особым чувством исполняю его музыку здесь, в России – стране, которую он так боготворил! Спасибо России, что она благосклоннее отнеслась к нему, чем к другим французам (смеется)! Здесь его произведения принимали охотнее, чем на родине в то время. И это не может не восхищать нас сегодня. В музыке Берлиоза заложено слишком много чувств, мечтаний и страстей, каких французы тогда не могли воспринять.

ВА В обширной дискографии Les Siècles немало записей музыки французских композиторов, без которых немыслима творческая биография коллектива.

ФКР У каждого композитора есть собственные идеи и представления о звуковой материи, и они способны по-настоящему раскрыться на аутентичных инструментах. Дебюсси и Равель создали новый язык музыки. Когда мы исполняем «Море», «Ноктюрны» Дебюсси, музыку балета Равеля «Дафнис и Хлоя», оркестр звучит очень объемно и колоритно.

ВА Вы предпочитаете живые концерты или студийные записи?

ФКР Мы играем вживую и никогда не работаем в студии. Все записи наших выступлений трансляционные. Необходимые корректуры делаем с нашим звукорежиссером Йиржи Хегером. Он постоянно работает с нами в Берлине, Париже, Франкфурте-на-Майне, Лондоне. Записи, осуществленные в этих и других городах, изданы на дисках.

ВА Сложно ли сегодня сохраниться симфоническим оркестрам в мире? Не везде же ситуация благоприятная?

ФКР Во Франции действительно немало проблем, но для искусства это благоприятная страна. Государство активно поддерживает независимые оркестры, что не может не радовать. Сейчас такое время, когда многие страны испытывают трудности. В Великобритании, где мы часто даем концерты, из-за Brexit возникают сложности. Непонятно, смогут ли музыканты свободно пересекать границу или нет? У меня на этот счет свое мнение. Музыка объединяет людей и помогает им лучше понимать друг друга, невзирая ни на какие политические и экономические ситуации.

ВА Кого из дирижеров прошлого вы особенно цените?

ФКР Из французов моими кумирами навсегда останутся Пьер Булез и Пьер Монтё. Из русских, с которыми связано современное дирижерское искусство, очень привлекает Кирилл Петренко. Уверен, он еще ярче заявит о себе на посту Берлинского филармонического оркестра. Я также преклоняюсь перед титанами прошлого – Ойгеном Йохумом, Карлосом Клайбером, Рудольфом Кемпе. Не могу не упомянуть о Евгении Мравинском и Евгении Светланове. Последний был очень популярен во Франции. В молодости мне довелось ассистировать Марису Янсонсу в работе с Лондонским симфоническим оркестром. Мне очень жаль, что Марис Арвидович так неожиданно покинул земной мир. Это колоссальная и невосполнимая потеря для всех нас.

ВА У вас были какие-то взаимосвязи с Россией раньше?

ФКР В 2002 году я побывал в Санкт-Петербурге. А в Москве я впервые. Здесь очень красиво, такая удивительная архитектура! Мне очень понравилось здесь, понравились лица людей. Очень жаль, что я не говорю по-русски. У французов и русских много общего, особенно в культурных сферах. Это не только могучая сила музыки Чайковского, Стравинского, Берлиоза, Равеля и Дебюсси, но и великая литература и философия. Мы – братья, и я особенно рад выступать здесь.

Les Siècles – оркестр, названный так именно из-за своих широких исполнительских возможностей: музыканты не просто выступают на инструментах той эпохи, когда было создано то или иное сочинение, но и обрамляют своим творчеством действительно вековые традиции – от барочной музыки до первых модернистских опусов. Такой подход воспитал у своих подопечных основатель коллектива, французский маэстро Франсуа Ксавье Рот. В прошлом – дирижер Лондонского симфонического оркестра и ассистент Джона Элиота Гардинера, а ныне – один из лидеров мирового аутентичного движения, харизматичный, предприимчивый и бесконечно увлеченный музыкант, он смог найти спонсоров, втиснуться в остроконкурентную среду звукозаписи, стать номинантом на премию «Грэмми», но главное – покорить всех, в том числе слушателей зала «Зарядье», неподдельной музыкальностью и верой в свое дело.

Программа вечера была посвящена новому диску, который Рот записал в конце прошлого года и куда, помимо «Фантастической симфонии», вошла увертюра к ранней неоконченной опере «Тайные судьи» – с ее инфернальным звучанием меди, глубокомысленными паузами, романтической нервозностью мелодического движения и триумфальным финалом – эта «артподготовка» открыла концерт, настроив публику на специфическую волну – тонкого и драматичного исполнения, по-французски сдержанного и одновременно деликатно-пикантного.

В эксперимент включилась немецкая пианистка Элис Сара Отт – музыкант с богатым концертным опытом и безупречной репутацией, позволяющей ей в течение последних десяти лет оставаться эксклюзивным артистом Deutsche Grammophon. Третий концерт Бетховена, исполненный на инструменте середины XIX века и оттенивший романтическую порывистость Берлиоза, стараниями Отт вышел изысканно строгим и ясным, хотя и не без присутствия в нем усердно-напористого движения, которое всеми силами пыталась передать хрупкая пианистка.

И все же если бы не заявленная «Фантастическая», собрать полный зал Роту вряд ли бы удалось, будем честны. Берлиоза – со всем его романтическим пафосом, программной галереей образов, борьбой характеров и вычурным фатализмом – в России любят еще с тех времен, когда композитор не раз выступал в Москве и Петербурге – об этой взаимной преданности вспомнил и Рот, деликатно обратившись к аудитории, благодаря ее за горячий прием.

Требовательность и бескомпромиссный напор дирижера чувствовались в каждом такте симфонии, бурлящей крепкими тембральными коктейлями. Непривычно удивляющие голоса старых инструментов – ранивших своей трепетной нежностью деревянных, удушающе-пугающей меди и ударных, захватывающих блистательной эквилибристикой нюансов струнных – растягивали условное время, призывая слушать их действительно сквозь столетия и традиции, умиляться их таинственной искренности, соприкосновение с которой открывало новые, трогательно-­прекрасные пласты этой музыки – то, чем так дорожат оркестранты неповторимых «Столетий».

Оркестр Les Siècles (в русском переводе – «Столетия») в 2003 году основал французский дирижер Франсуа Ксавье Рот, выпускник Парижской консерватории, в прошлом – дирижер Лондонского симфонического оркестра и ассистент Джона Элиота Гардинера. Интересен он, конечно, не только этим, а прежде всего своим амбициозным подходом – исполнять музыку на инструментах той эпохи, когда она была написана. Собственно, для этого он и создал свой оркестр и записал с ним уже почти что хрестоматию по французской романтической музыке. И конечно, в этом списке уже была «Фантастическая симфония» Берлиоза, которую Рот выпустил на диске в 2010 году.

Новый релиз – еще одна попытка подступиться к первоначальному замыслу композитора, оценить его вневременную ценность. Была бы возможность, Рот записывал бы «Фантастическую» каждый год, снова и снова вскрывая необъятную глубину авторского замысла и культивируя бесконечное пространство его интерпретации. Перед нами – «музыкальное путешествие во времени», как выразились в комментариях к новости о выпуске диска фанаты оркестра. И с этим сложно не согласиться. Только замечу, что в этот раз «Фантастическая» объединена с увертюрой к ранней неоконченной опере «Тайные судьи», по мнению дирижера, не менее ценного и важного в наследии мастера опуса. Так что путешествие получилось к самим истокам.

Новая «Фантастическая» еще раз, более отчетливо и яснее, показывает, как необычно яркая оркестровка, которой так злоупотребляли «неаутентисты», может быть истинно утонченной и даже по-французски пикантной, без истерик и сумасшествия. И все это – благодаря средствам исполнения, адекватным времени создания партитуры. Конечно, не без фанатизма: у Рота в финале симфонии даже колокола аутентичные – из церкви в Ла-Кот-Сент-Андре – те самые, что слышал Берлиоз в городе своего детства. Но и фанатизм этот оправдан. В конце концов, именно он работает на общую грациозную динамичность трактовки, смелость общего музыкального развития, четкость возникающей музыкальной текстуры, а главное – тембральную неочевидность отдельных голосовых проведений, выбрасывающих слушателей из повседневности восприятия этой музыки.

И все же эта запись примечательна прежде всего тем, что демонстрирует невероятную увлеченность музыкантов, чье исполнение существует не только в привычном формате, предложенном индустрией звукозаписи (то есть рыночном), но являет образец преданности идеям исторического исполнительства, вдохновляющих не только дирижера, но и оркестрантов: итог этой деятельности – серьезная профессиональная работа, заслуженно отмеченная музыкальным сообществом.