Золтан Кодай написал обе партитуры по случаю национальных юбилеев. Кантата на текст латинского гимна Te Deum создана в 1936 году, к 250-летию снятия османской осады Будайской крепости, части нынешнего Будапешта. В нарядной музыке для солистов, хора и оркестра собрано многое — от намеков на григорианское пение до новейших гармонических уснащений. Царит романтический кантатный пафос. Высокие струнные, фанфары, больше фанфар. Начищенные до блеска славильные номера встык монтируются с темными и тихими молитвенными эпизодами. Венгерский дух — в пентатонике, неожиданных гармонических сломах и сколах, регулярно возникающем танцевальном движении, общем воинственном характере.

Все это содержит и «Венгерский псалом», написанный ровно сто лет назад к пятидесятилетию образования Будапешта. Использован текст Псалма № 55: моление царя Давида об избавлении от врагов обработал поэт XVI века Михай Вег, уроженец Кечкемета, родного города композитора. Эклектика еще гуще, и оркестр с хором вторят плачу Давида барочными ламентозными вздохами. Фанфары еще ярче: отвечающие за звук Эрдо Гроот и Лоран Юрриус во всех номерах подсветили медь и подчеркнули металлический тембр струнных. Сольная партия еще коварнее, и тенор Мариуш Влад справляется с ней с очевидным трудом.

Снять напряжение призваны крохотные «Трансильванские танцы» Белы Бартока, но здесь запись приобретает неожиданно плоский и тусклый звук. Вероятно, единственная участь этих и многих других западнославянских танцев столетней давности — заполнять хронометраж на CD. Наградой служит «Светская кантата», кульминация диска. Партитура 1930 года — образец того, как в музыке ХХ века «совпадали фольклоризм и модернизм» (фраза Ричарда Тарускина). Барток использовал румынскую колинду, то есть колядку, о девяти сыновьях охотника, превратившихся в оленей, но сочинил собственный текст на венгерском. Авторы нынешней записи вписали в ноты румынский оригинал, и хормейстер Корнел Гроза прибегнул к ретуши партитуры. Суть не изменилась: жесткое, густоальтерированное бартоковское письмо мало схоже с народными песнями, но именно эта жесткость, заклинательные остинатные повторы, виртуозные переклички двух хоров друг с другом и чудесно выписанным оркестром — все это дает народно-глубинный колорит и архаически недобрую интонацию. Украшение записи — тенор Иоан Хотя в партии вожака заколдованных братьев-оленей.