Четырехчасовой альбом включает всю сольную фортепианную музыку автора. Трек-лист выстроен хронологически — от самых первых опытов в духе Шумана, Шопена и Мендельсона (Три романса без слов op. 17, первые экспромты, баркаролы и вальс-­каприсы) к поздним пьесам (ноктюрны, баркаролы) и последнему опусу для рояля — Ноктюрн № 13 создан за три года до смерти Форе. Для Дебарга важно обнаружить единство стиля: от мелодизма и романтической полетности к метрической и гармонической свободе (средний раздел Ноктюрна № 12), графичности линий и полифонизированной фактуре (качественный переход произошел уже в цикле Восемь коротких пьес op. 84).

«We are divers. We are not swimmers» (буквально: «Мы дайверы, а не пловцы»), — говорит Дебарг о собственной музыкальной интерпретации. Действительно, фортепианная музыка Форе раскрывается лишь при внимательном рассмотрении. Здесь нет фейерверков из пассажей или эффектных приемов игры, но ощутимы необыкновенный мелодический дар, красота и ее истаивание, трагическая прелесть fin de siècle. Послушайте Ноктюрн № 10 — «целый водоворот скрытых переживаний, в то время как поверхность остается ровной и невозмутимой» (Э. Журдан-­Моранж). Или Баркарола № 13 — шедевр позднего стиля. В самых тихих моментах Дебарг обнаруживает страстность и затаенную жестокость музыки — шарм как «радиактивность красивой вещи, обволакивающая все субъекты» (В. Янкелевич).

Дебарг обратился к наследию французского композитора во время пандемии, альбом записывал в 2020 и 2021 годах. Интересен выбор рояля — Stephen Paulello 2015. Регистры инструмента неравномерны, звук матовый и далек от привычного блеска Steinway. В процессе прослушивания возникают ассоциации с неровностью регистров исторических салонных инструментов начала XX столетия — тех, на которых играли Дебюсси, Сен-­Санс или даже сам Форе.

Советую послушать Балладу op. 19 — первое сочинение без оглядки на мастеров. Дебарг познакомился с этой музыкой во время учебы в Парижской консерватории, и она, по его словам, «открыла ему необыкновенный мир музыки Форе». Для современников композитора Баллада также стала большим открытием. Исполнение версии для фортепиано с оркестром — французский автор выполнил ее по настоянию Ференца Листа — пробудило интерес музыкальной общественности и критиков.

Шедевр позднего стиля — Девять прелюдий op. 103. Каждая из миниатюр обладает оригинальной фортепианной фактурой, а диапазон эмоционального воздействия простирается от лирического повествования к внутренней драме. Рекомендую обратить внимание на еще один образец позднего стиля — Баркаролу № 12. Пьеса отсылает к атмосфере знаменитого романса Форе «Лунный свет» на стихи Поля Верлена. Своего рода воспоминание о музыке, написанной композитором 26 лет назад.

Удивительно, как в игре Дебарга проявляется «русскость»: в Баркароле № 9 слышится Метнер, а в Ноктюрне № 7 или Третьей прелюдии из op. 103 — отзвуки фортепианного стиля Рахманинова. Связи Форе с русской музыкой неочевидны — в заключительной картине «Евгения Онегина» Чайковского главная героиня на словах «Онегин, я тогда моложе» воспроизводит мелодию из Первой скрипичной сонаты Форе, написанной за три года до премьеры оперы. В 1909‑м Габриэль Форе дал концерты в Москве, Петербурге и Гельсингфорсе (Хельсинки). Аргументация для приглашения в Россию была не иначе как «высокое положение в музыкальном искусстве». Послушайте Шестую прелюдию из op. 103 в интерпретации Дебарга — такую музыку вполне мог написать славянский композитор.

Альбом Fauré: Complete Music for Solo Piano — звуковое путешествие по миру фортепианной музыки Габриэля Форе, вдохновенное и филигранное. Хочется верить, что Люка Дебарг продолжит эру открытий. Фортепианная музыка современников Форе — Яначека, Сибелиуса или Балакирева — ждет своего часа, чтобы удивить слушателей.

В рамках проекта создан Фестивальный оркестр имени А. Н. Скрябина. «Я рад созданию оркестра имени Скрябина. Ведь если он носит сакральное имя гениального новатора в музыке, композитора, увидевшего космическое будущее за 60 лет до первого полета в космос, то такой коллектив должен быть новым, радикально пересматривающим традиции, какими бы замечательными они ни были. Так, к примеру, первый концерт оркестра, в программе которого прозвучит гениальная Первая симфония с хором “Слава искусству!”, пройдет без дирижера, это своего рода эксперимент. Насколько он окажется удачен – решать слушателям. Во втором концерте нового оркестра мы хотим познакомить публику с очень талантливым молодым греческим дирижером Корнилиосом Михайлидисом», – комментирует этот эксперимент Борис Березовский.

Фортепианное творчество Скрябина представлено на фестивале во всем многообразии при участии лучших пианистов. Разные исполнительские школы, художественные подходы и творческие методы: каждый концерт обещает быть уникальным событием. В числе артистов – канадский пианист и композитор Марк-Андре Амлен, француз Люка Дебарг, лучшие представители нескольких поколений отечественной фортепианной школы – Михаил Воскресенский, Владимир Овчинников, Борис Березовский, Александр Гиндин, Юрий Фаворин, Дмитрий Маслеев, Андрей Коробейников, Вадим Холоденко, Алексей Чернов, Варвара Мягкова и другие; известные солисты – скрипачи Павел Милюков и Никита Борисоглебский, виолончелисты Александр Рудин и Борис Андрианов, трубач Кирилл Солдатов, певицы Олеся Петрова и Яна Иванилова; актеры Чулпан Хаматова и Евгений Цыганов.

Наряду с признанными мастерами исполнительского искусства, в программах фестиваля выступает талантливая молодежь, студенты российских консерваторий, музыканты из Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Казани, Новосибирска и других городов нашей страны. «События подобного уровня открывают для молодых солистов путь на большую сцену, и, возможно, сегодняшний студент завтра станет главным лицом афиш. В этом заключается одна из задач фестиваля», – считает Борис Березовский.

Концерты состоятся в Большом и Малом залах Московской консерватории, в Концертном зале имени П.И. Чайковского и в Филармонии-2, в концертных залах «Зарядья», в Музее Скрябина и даже в Московском планетарии, где сам Борис Березовский сыграет оригинальную программу с участием телеведущего Александра Гордона.

Фестиваль проходит по инициативе Министерства культуры РФ, организатор – ФГБУК «Росконцерт».

Из всех музыкантов, входящих сегодня в исполнительскую элиту, Люка Дебарг обладает одной из самых нестандартных биографий: он начал заниматься музыкой очень поздно – в 11 лет, решение стать профессиональным музыкантом принял в двадцать, а в двадцать четыре года стал открытием и настоящим потрясением для публики одного из самых престижных в мире Международного конкурса имени Чайковского. Пианист, до участия в конкурсе ни разу не игравший с оркестром, стал лауреатом IV премии и обладателем специального приза Ассоциации музыкальных критиков Москвы как музыкант, «чьи выступления стали заметным художественным явлением и чьи уникальное дарование, творческая свобода и красота музыкальных трактовок произвели большое впечатление на публику и критику».

С тех пор карьера Люки Дебарга развивается стремительно: он сотрудничает с крупнейшими исполнителями нашего времени и выступает в самых престижных концертных залах, в числе которых Берлинская филармония, Концертгебау, венский Концертхаус, Театр Елисейских полей и Парижская филармония, лондонские Вигмор-холл и Королевский фестивальный зал, Сантори-холл, Карнеги-холл и многие другие. Его записи выходят на лейбле Sony Classical, последний альбом, посвященный музыке Скарлатти, был высоко оценен The New York Times, а также назван NPR в числе «10 альбомов классической музыки, с которых стоит начать новое десятилетие». История участия Люки Дебарга в Конкурсе имени Чайковского легла в основу документального фильма «Все ради музыки» («Tout à la musique») режиссера Мартана Мирабеля.

Наряду с академической музыкой Люка Дебарг также исполняет джаз, черпает вдохновение в литературе, кино и живописи, значительную часть времени посвящает композиции: он – автор более двадцати сочинений для фортепиано соло и камерного ансамбля. Мировую премьеру его концертино Orpheo di camera осуществил камерный оркестр «Кремерата Балтика», сейчас по заказу коллектива Люка Дебарг сочиняет камерную оперу.

Дебарг уже знакомил московских слушателей со своим прочтением Скарлатти и Баха. Но в этот раз новое контекстное звучание привело (во всяком случае, меня) к мысли, что притягательность артиста заключена в скрытой противоречивости. Что его самого привлекает? Виртуозная свобода? В Итальянском концерте было что-то, да простят меня поклонники, от игры по-школьному, стремления с ученической аккуратностью провести голоса, темы, противосложения. Но стоило так подумать, как Скарлатти зазвучал утонченной «игрой в бисер» (но не «в жемчуг» фортепианного перле). Звук? Как будто пианист не стремится к самодовлеющему колористическому богатству. Но в Баркароле Форе, исполненной на бис, вдруг родилась струящаяся мягкость sotto voce. Строгий интеллект, логика формотворчества? В моем представлении Дебарг скорее интуитивный, импульсивный музыкант-импровизатор. Это больше всего слышалось в его собственных пьесах. И с каждой из них приходило постепенное раскрепощение, так что самой выразительной и яркой показалась последняя треть программы, включая коду из бисов. Иные противоречия высветила прокофьевская программа, сыгранная накануне.  

Дебарг презирает техническую одержимость, возведенную в ранг спорта. Однако, думаю, он задет скептическим отношением к его технической оснащенности, желанием уколоть в эту профессиональную ахиллесову пяту. И вот он играет Второй фортепианный концерт Прокофьева, обращается к могучему киту пианизма. ХХ век нередко называют веком Стравинского и «Весны священной», но он в не меньшей степени мог бы называться веком Второго фортепианного концерта Прокофьева. Если в моих словах есть преувеличение, то не слишком большое. Настолько многообразен, широк и вместителен этот великий концерт. В нем замечаешь рахманиновское томление и лапидарные ритмы Стравинского, тени Равеля и Бартока, Аполлинера и Саши Чёрного.   

Грандиозный концерт оказался все же грандиознее интерпретатора. Это был особый Прокофьев и в общем непривычный – чересчур конкретный, прямолинейный модернист (догадываюсь, что сам исполнитель ощущает его поэтичнее, острее). Ток шел, но свет не загорался. Импровизационность отошла в сторону, чтобы уступить место стабильности темпов, ритмической тщательности, отзывчивому вниманию к оркестру, другим по-настоящему ценным качествам. Только с ними, по всей видимости, не пришел масштаб. Как и в сольном выступлении, Дебарг освободился постепенно, к третьей и четвертой частям. Они вовлекали большей искренностью и азартом. Аккомпанемент был предупредительным и строгим. Юрий Иванович Симонов помогал сверхнадежно, бережно выстраивал баланс. Кто знает, в определенном смысле это же могло умерить взаимное напряжение оркестра и солиста, несколько остудить кульминации. Однако концерт прозвучал.  

Не в пример другим солистам Люка Дебарг остался и на второе отделение, чтобы послушать Седьмую симфонию. Это проявление любви к Прокофьеву, к музыке вообще, уважение к партнерам не может не вызвать самой искренней симпатии. И если наш гость озабочен поиском прокофьевской поэзии, то он мог ее повстречать.  

Она появилась уже в начале, в главной сквозной теме у скрипок, и продолжилась дальше, от предложения к периоду, от раздела к части. Никакого стремления к внешним эффектам. Акценты не резки, линии пропеты. Основной штрих у струнных – широкое деташе, стаккато с амортизированной атакой, незаметные смены смычков. Благодаря запасу времени и прослушанным голосам в середине фактуры, звук – на воздушной подушке. Динамика приглушена, без яркого света, очерчивающего границы форм. Паузы не обострены. Словно указанием к первой части – moderato (умеренно) дирижер, как ключом, открыл всю симфонию. Собственно, первая часть началась в темпе значительно более медленном – рискованный шаг, если не обладать мастерством пластичного течения музыкального потока, каким обладает Симонов. Но эта неспешность оправдала себя стройностью пропорций всего цикла и умеренным финалом, который не утратил при этом настроения vivace, то есть свежести, озорства, а завершился (по авторскому замыслу) истаивающим светом, так похожим на отгорающие искры вагнеровского «Заклинания огня». Вся симфония – в мягкой дымке, не юношеская, но воспоминание о юности без грусти – проведена Юрием Симоновым с доверием к оркестру и нужной мерой свободы, чтобы дать музыке самой состояться. А лучшим подтверждением тому было чувство, что все закончилось, едва начавшись.  

…Обмениваясь впечатлениями после концерта, мы с друзьями признавались друг другу, что больше всего не хотим, чтобы все закончилось, только начавшись. Мы ждем продолжения сезона и новых впечатляющих событий, подобных концертам, о которых шла речь в статье. Завершая ее, мне хотелось бы поблагодарить исполнителей за искусство, Люку Дебарга еще и за смелое решение приехать, за преданность российской аудитории. Уж она отвечает ему теплой сердечностью. В конце концов, именно здесь не бывает, не должно быть противоречий. Это здорово!    

Во-первых, сам Дебарг у большинства слушателей никак не ассоциируется с барочным музыкантом. Казалось бы, мелкая отточенная техника – не его стихия. Ряд критиков даже обвиняет пианиста в некоторой небрежности по отношению к нотному тексту, в «нарушении всех правил и общепринятых норм». И одновременно отмечает его творческую свободу и особую «импрессионистическую» манеру игры, идеальную для Листа и Равеля. А тут Скарлатти… «Настоящий» ли перед нами Дебарг?

Во-вторых, решиться записать четыре диска (четыре часа!) одних сонат Скарлатти – весьма смелая, если не сказать, амбициозная, задача. Музыка не самая «чувственная» и романтическая. Творческое «рубато» – под большим вопросом. А тут   оригинальный мастер колорита «вне времени» Дебарг… «Настоящий» ли перед нами Скарлатти?

Настоящие – и Дебарг, и Скарлатти! Да еще какие!

В октябре 2019 года в Церкви Иисуса Христа в Далеме всего за пять дней Люка Дебарг записал на лейбле Sony Classical сонаты Доменико Скарлатти, скрупулезно отобрав из 555-ти всего 52. «Для меня Скарлатти не является ни барочным, ни классическим, – признавался сам музыкант. – Он – главный герой моей музыкальной жизни. Более того, мой близкий друг! Выбор сонат не случаен – он продиктован очень личными причинами». Вот так все сразу встало на свое место.

Дебарг влюблен в музыку Скарлатти с десятилетнего возраста. Однажды, купив в нотном магазине одиннадцать томов сонат мастера, он заперся у себя и не успокоился, пока не переиграл их все! О «личных причинах» в отборе можно только догадываться, но вот то, что пианист буквально пропустил через себя эту музыку, ощущается практически на физическом уровне.

При стилистически точном воспроизведении 52-х произведений одного жанра изначально существовала опасность «слить» их все в одну сплошную однообразную линию. Хотя, опасность ли? Конечно, некое слияние произошло. Дебаргу удалось «соткать» действительно единое кружевное полотно, воздушное и необыкновенно прекрасное. И, кстати, никакое исполнение одной или даже нескольких отдельно взятых сонат не смогло бы дать такого эффекта полного глубокого погружения в мир Скарлатти. Не хотелось прерывать прослушивание ни на мгновение; время, затраченное на замену одного диска другим, воспринималось, как досадная «дырочка», прожженная в хрустальных морозных узорах.

Дебарг исполнил сонаты на фортепиано – Bösendorfer VC280, «исключительном инструменте», как охарактеризовал его сам пианист. А чтобы приблизиться к клавесинному звучанию, отказался от использования педали. Все динамические оттенки достигались музыкантом, так сказать, самостоятельно, без «технической поддержки» инструмента.

Нельзя сказать, что при этом получилась точная стилизация под клавесин, под барокко. Дебарг и не стремился к этому. Он приближал Скарлатти к нашему времени, а не погружал в прошлое, во что бы то ни стало, нас, слушателей. Порой великолепный современный инструмент звучал у Дебарга и вовсе не как «модернизированный» клавесин, а, к примеру, как гитара. Но вот парадокс! Таким образом и достигалась подлинная «барочность»! Известно, что музыка XVIII века обладает свойством прекрасно адаптироваться к различным инструментам. Кстати, именно произведения Скарлатти часто исполняют на гитаре, и звучит «гитарный» Скарлатти ничуть не менее естественно и «исторически достоверно», чем «клавесинный».

И еще. Виртуоз-Дебарг доказал, что ему вполне по силам пресловутая четкая «бисерность» игры: сонаты Скарлатти, эти «упражнения», оттачивающие и сложные быстрые пассажи, и многочисленные мелизмы, и «неудобства» перекрещивания рук, прозвучали блестяще и безукоризненно.

Так что задача, поставленная перед собой Дебаргом – заново открыть для широкой публики музыку Скарлатти и сделать его, по собственным словам Люки, «современнее многих современных композиторов», – выполнена на все сто!

Любимец нашей публики со времен Конкурса Чайковского-2015, Люка Дебарг сыграл на заключительном концерте Большого фестиваля РНО в переполненном Концертном зале имени Чайковского Первый фортепианный концерт Шостаковича (соло на трубе Владислав Лаврик, дирижер Михаил Плетнев). Неожиданно! Прямо когнитивный диссонанс какой-то! Дерзкая, нарочито антиромантическая музыка как-то не вязалась с привычным репертуаром французского музыканта – тонким, изысканным. Но его это, похоже, не смущает, выяснила за кулисами Ольга Русанова.

ОР Мне показалось, что это не совсем ваша музыка, – начала я было по-русски, но Люка тут же попросил перейти на английский, как более понятный для него язык.

ЛД Да? Почему?

ОР Ну потому что вы романтик, а тут совсем другое.

ЛД Тем интереснее мне сыграть то, с чем я меньше знаком, такую ироничную, даже немного хулиганскую музыку.

ОР Эта музыка немного в духе советских пионерских песен. Вы что-нибудь знаете о советских пионерах?

ЛД Да, конечно, Рена Шерешевская (русский педагог Люки Дебарга – О.Р.) рассказала мне (напевает что-то духоподъемное из эпохи 1930-х).

ОР А вам вообще свойственно чувство юмора?

ЛД Да, конечно,  я же много играю джаз. А в нем, как и в кино, особенно с участием Бастера Киттона, Чарли Чаплина – много юмора, который мне близок.

ОР А все-таки: Первый концерт Шостаковича – это был выбор ваш или Михаила Плетнева?

ЛД Это наш общий выбор, просто, исходя из общей концепции программы мы решили сыграть именно его.

ОР Каков ваш следующий концерт в России?

ЛД Пока не знаю, хотя идей много.

ОР Мне лично очень бы хотелось, чтобы это был ваш сольный концерт французской музыки.

ЛД Посмотрим. Пока я выбираю между несколькими программами.