Уже пятый диск с участием Патриции Копачинской, вышедший за последний год, но главный герой здесь – испанский композитор Франсиско Колль. Многие читатели «Музыкальной жизни», как и автор заметки, узнали его имя из интервью Копачинской 2018 года, где она рассказывала об их сотрудничестве, благодаря которому появился ряд сочинений. Одно из них – концерт Les Plaisirs Illuminés для скрипки и виолончели с оркестром – вошло в одноименный альбом Патриции и коллектива Camerata Bern. А Скрипичным концертом открывается великолепный диск, записанный Люксембургским филармоническим оркестром и дирижером Густаво Гимено: первый, полностью посвященный сочинениям Колля, если не считать давнего миниальбома.

Программа длиной восемьдесят минут исключительно разнообразна: здесь и концерт, и без пяти минут симфония, и оркестровые миниатюры, и виртуозные пьесы. Построен диск по принципу обратной хронологии: начинается одним из недавних, наиболее зрелых сочинений и завершается ранним – Aqua Cinerea, носящим опусный номер один. Даже если не знать, что Колль – ученик Томаса Адеса, это легко услышать: оба пишут необыкновенно концент­рированно, не стесняются открытого пафоса и «прямого высказывания», музыка обоих максимально образна и театральна, наконец, у обоих скрипичные концерты построены необычным образом – две коротких части и между ними длинная.

Концерт Колля, заказанный несколькими оркестрами Европы и США, впервые прозвучал в феврале 2020-го, в самом начале пандемии. Работа над ним шла три года; по словам Колля, «было интересно наблюдать за тем, как концерт меняется, уходя от исходного плана, оказавшегося слишком простым. Музыка словно говорила: «Не пытайся угодить ни консерваторам, ни авангардистам – пиши, как слышишь». Получился концерт на любой вкус: одни критики отмечают влияние Лигети и Адеса, другие – Корнгольда и Кастельнуово-­Тедеско. Вслед за первым аккордом, звучащим так, будто запись сняли с паузы, начинается экспрессивный монолог: ухо радуется – да, это настоящий виртуозный концерт! А через полторы минуты в права вступает тоскливая, темная меланхолия, которой пронизана и вся средняя – четверть часа – часть. Финал, как и полагается, начинается стремительно, притормаживает и несется дальше; скрипка будто заливается прощальным плачем с ноткой юмора висельника, и, судя по последнему аккорду, лирический герой ­все-таки остается без головы.

Звучащая следом пьеса Hidd’n Blue, хоть и написана за десять лет до Концерта, воспринимается как постскриптум: повествование крайне насыщенно, многослойно, будто крупное сочинение звучит в пятиминутном пересказе. В центре диска – масштабный опус Mural в пяти частях; жанрового определения у него нет, хотя на BBC Proms он был представлен как «гротесковая симфония». Сколько ни деконструировали симфонию Шнитке, Берио и многие другие, ее тень тревожит композиторов и сегодня. И если первая часть – ­что-то вроде музыкального пожара, где все взрывается и горит, то следующие две удивительно напоминают «нормальные» скерцо и адажио, тогда как четвертая и пятая ускользают от любых определений. «Четыре иберийские миниатюры» – еще одна встреча с Копачинской: каждая из пьес притворяется эффектной пьесой на бис с налетом фламенко – и каждая же оказывается с секретом, и не с одним.