Но сейчас в ее репертуаре такие великие партии классического наследия, как Аврора, Никия, Гамзатти, Китри, Жизель, Мари, Сванильда, Джульетта, Аспиччия, Раймонда. Танцует она и в балетах XX столетия: Мехмене Бану, Эгина в легендарных «Легенде о любви» и «Спартаке» Юрия Григоровича, Кармен в «Кармен-сюите» Альберто Алонсо. Артистка занята и в современной хореографии: исполняет Лизу в «Пиковой даме» Юрия Посохова, соло в «Танцемании» Вячеслава Самодурова, заглавную партию в «Орландо» Кристиана Шпука, Княжну Сорокину в «Анне Карениной» Джона Ноймайера.

В 2025 году Элеонора Севенард участвовала в премьерах танцевальных проектов «Две Анны» и «Дягилев», где стала первой исполнительницей партий таких значимых для истории русского искусства личностей, как Анна Ахматова и Тамара Карсавина. О том, как она работала над этими легендарными образами, а также о творческом становлении, создании «Дягилева» и сценическом дуэте с мужем – премьером Большого театра Денисом Родькиным – с танцовщицей побеседовал Филипп Геллер (ФГ).

ФГ Вы выпускница Академии Русского балета имени А.Я. Вагановой. Какие воспоминания об учебе?

ЭС Самые прекрасные. В Академии хранят традиции воспитания артистов. Это уникальное место, там начинаешь чувствовать важность своей профессии.

ФГ Было бы закономерно, если бы вы выбрали Мариинский театр, но вы пошли в Большой. Почему? Насколько я знаю, в Мариинку вас тоже пригласили после окончания Академии.

ЭС Изначально мечтала о Мариинском театре. Но когда лет в шестнадцать у меня появился первый телефон с доступом в интернет и социальные сети, стала пользоваться этими современными возможностями для саморазвития. Изучала творчество балетных артистов и репертуар театров. Очень понравился репертуар Большого театра и захотелось попробовать туда попасть. Вдруг возьмут? Однажды поехала на просмотр – и в театре сказали, что меня хотят там видеть! Меня брали в кордебалет, при этом обещали, что будет шанс проявить себя в сольных выходах на сцену. Художественный руководитель труппы Махар Хасанович Вазиев сразу предупредил, что дадут педагога-репетитора и предстоит подготовить вставную вариацию в «Дон Кихоте». Тогда почувствовала уверенность в своем будущем: для ребенка, который только выпускается и идет в неизвестность, это очень важно. Позже поступило приглашение из Мариинского театра. Они сразу пообещали сольные партии, но никаких гарантий ни в чем не дали. Так что все сложилось в пользу Большого.

И когда пришла туда, действительно работала в кордебалете, но при этом исполняла и сольные вариации. Через полгода после поступления в труппу станцевала ведущую роль – Мари в «Щелкунчике». Потом, после двух лет кордебалета меня повысили до солистки, и это было очень ощутимо: смогла сфокусироваться и направить все силы на новый репертуар.

ФГ Как вы получили партию Мари в спектакле Юрия Григоровича?

ЭС Махар Хасанович вызвал меня и сказал подготовить эту роль. Начинающие балерины чувствуют этот образ очень искренне. Когда ты еще совсем молоденькая, юная девочка, совершенно не нужно изображать детские эмоции. Ведь Мари – ребенок, тогда все выглядит очень естественно. А технически эта партия непростая: тут очень сложные прыжки и вращения, которые требуют хорошей репетиционной работы. После Мари мне дали роль Гамзатти в балете «Баядерка».

Часто Кармен интерпретируют слишком приземисто, нарочито, а порой – пошло.

ФГ У вас очень богатый и разнообразный репертуар: Жизель, Раймонда, Никия, Эгина, Джульетта, Аврора. Какие партии ближе – лирические, драматические или с огоньком, такие как Китри в «Дон Кихоте»?

ЭС По физическим возможностям мне подходят Китри, Гамзатти, Эгина, Мехмене Бану. А по образу легче даются лирические – например, Никия. Как героиню я ее чувствую и понимаю, знаю, что, где и как нужно сделать. Вот в партии Китри надо обдумывать, как показать тот или иной жест, как посмотреть на партнера. А в роли Никии все рождается само собой. Сейчас ощущаю себя свободно во всех партиях – научилась их прорабатывать. Плюс уже есть смелость и опыт. Очень люблю именно эту часть нашей профессии – создание образа. Артист должен понимать характер и темперамент своего героя.

Мне, например, очень нравится исполнять Кармен – хотя она совсем не лирический персонаж. Часто ее интерпретируют слишком приземисто, нарочито, а порой – пошло. В этой роли для меня образец, конечно, Майя Михайловна Плисецкая. Смотрела ее многочисленные интервью, где она говорит, что Кармен понимает, как она красива и желанна, и испытывает мужчин, словно бы играя с ними. Когда танцую «Кармен-сюиту», стараюсь соответствовать ее словам.

Каждое движение надо пропускать через определенную эмоцию – тогда находишь нужный образ. В жизни мы можем быть совсем другими, но на сцене мы артисты и должны создавать роль.

ФГ Вы танцуете не только в классических постановках, но и в спектаклях современных хореографов. Сотрудничество с кем из них вам запомнилось больше всего?

ЭС Наверное, с Юрием Михайловичем Посоховым. Первый раз вместе с ним работала над его «Пиковой дамой», где танцевала Лизу. Какие-то фрагменты он ставил конкретно на меня, мои возможности и данные – это был первый подобный опыт в жизни, очень приятный и важный для балерины. «Пиковая дама» – потрясающий спектакль, надеюсь, он будет идти чаще.

ФГ А в чем для вас различие между классической и современной хореографией?

ЭС Классический балет – это форма, позиции рук и ног, все должно соблюдаться строго по школе Вагановой. Современная или неоклассическая лексика позволяет больше свободы в движениях. Но порой эту свободу технически достичь сложнее, чем в классических спектаклях.

ФГ Вы стали первой исполнительницей роли Тамары Карсавиной в балете «Дягилев», который создал молодой хореограф Алессандро Каггеджи в проекте вашего мужа, Дениса Родькина. Как вы готовились к этой партии? Наверняка что-то читали о своей героине?

ЭС Источников и информации много: в начале XX столетия было модно писать мемуары. Помню, что в школе изучала автобиографию Карсавиной «Театральная улица». Мне очень нравится ее подход к профессии.

ФГ А о чем, на ваш взгляд, балет «Дягилев»?

ЭС О процессе создания спектакля «Дафнис и Хлоя» на музыку Равеля в 1912 году труппой Сергея Павловича. В тот период в ней были почти все лучшие и великие люди из «Русских сезонов»: Михаил Фокин, Вацлав Нижинский, Тамара Карсавина, художник Леон Бакст. Карсавина в этом мужском коллективе была не просто музой, но и мягкой, доброй силой: проявляла дипломатию, мирила всех, когда были какие-то конфликты, а они неизбежны в любой творческой команде. В «Дягилеве» Денис Родькин собрал пять премьеров Большого театра: он сам, Вячеслав Лопатин, Денис Савин, Дмитрий Смилевски, Семен Чудин. Плюс я и Анастасия Меськова. Всем артистам было интересно создавать спектакль и роли, мы вкладывались эмоционально и физически в эту работу, проводили много времени вместе в зале. Слава богу, балет – это искусство, которое не дошло до онлайн-процесса, оно предполагает только живое участие. Важно, что во время репетиций рождается чувство единения со своей командой. Это обусловлено заинтересованностью и фанатизмом людей, которые вкладывают все свои силы в постановку. Так же было и в «Русских сезонах»: Дягилев заряжал своих подопечных энергией, объединял их, создавал рабочее настроение.

ФГ Еще один современный балет в вашем репертуаре – «Две Анны», совместный спектакль Юрия Посохова и Павла Глухова, где Посохов создал первую часть, «В чертогах памяти», об Анне Ахматовой, а Глухов – вторую, «Без любви», об Анне Павловой. Вам поручили роль великой поэтессы. Какой вы увидели ее для себя?

ЭС Тут все заложено в хореографии: Юрий Михайлович очень хорошо знал, что хочет видеть в конечном итоге. А фортепианный квинтет Сезара Франка идеально подошел к истории о взаимоотношениях Ахматовой с поэтом Николаем Гумилевым и художником Амедео Модильяни. Для меня это был безумно интересный опыт: Анна Андреевна – женщина, опередившая свое время, с сильным и несгибаемым характером, при этом она тонко чувствовала и любила. Это ощущается в ее стихах. Я стремилась это показать. Кстати, благодаря этому спектаклю совершенно иначе стала относиться к поэзии: поняла, что это отдельный вид искусства, очень сложный и одновременно тонкий мир. Теперь у меня иногда бывает настроение, когда хочется найти какое-то стихотворение и прочитать его…

ФГ Вы с Денисом Родькиным вместе уже восемь лет. Ваш творческий дуэт сразу сложился?

ЭС Денис был премьером Большого театра, а я тогда только начинала свою карьеру. Поначалу вместе танцевали очень редко, так как работала в кордебалете. Но потом совместные выступления участились. Денис вел почти весь репертуар в театре, а у меня впереди был большой путь.

ФГ А легко ли с ним вместе на одной сцене? Не возникает чувства особенной ответственности друг перед другом?

ЭС Танцевать с Денисом всегда особенно для меня, и это чувство неизменно. С ним надежно, чувствую огромную поддержку, он великолепный партнер и актер!

ФГ Вы оба известные артисты, можно сказать, две звезды. Это мешает или помогает карьере?

ЭС В наших отношениях мы не звезды, а нормальные люди. Профессия артиста балета требует большой взаимной поддержки: любимый человек должен хорошо понимать ее особенности. Самое главное – забота и уважение друг к другу.

ФГ Элеонора, скажите, а часто ли вы сейчас выступаете с региональными труппами в качестве приглашенной балерины? Еще совсем недавно это было очень популярной практикой у многих артистов. Но теперь, по-моему, количество подобных выступлений резко сократилось…

Люблю выступать в разных городах России: ни в одной стране мира нет такого количества театров, как у нас.

ЭС Да, наверное, это связано с бюджетами театров.

Раньше часто ездила танцевать с другими коллективами. Например, мой дебют в партии Одетты-Одиллии произошел на сцене Татарского театра оперы и балета в Казани в рамках Нуриевского фестиваля. Премьера Никии у меня произошла тоже не в Москве, а в Самаре – на Фестивале классического балета имени Аллы Шелест. Вообще, очень люблю выступать в разных городах России: ни в одной стране мира нет такого количества театров, как у нас. И везде очень достойный уровень трупп. Почти в каждом крупном русском городе есть театр оперы и балета – это уникально. Вот сейчас мы как раз ездили со спектаклем «Дягилев» в Нижний Новгород. Там нас очень тепло принимали зрители.

ФГ Какие в ближайшее время будут интересные мероприятия с вами? Что нам ждать?

ЭС Буду выступать на XIX Зимнем международном фестивале искусств в Сочи, который регулярно организовывает Юрий Абрамович Башмет. В этот раз программа посвящена Юрию Николаевичу Григоровичу, которого не стало в прошлом году: артисты разных театров представят па-де-де из спектаклей Мастера. Исполню фрагмент из «Спартака» и «Черное» па-де-де из «Лебединого озера». Участие в этом вечере – огромная честь для меня.

Денис Родькин: Для меня Дягилев чем-то сродни Воланду

Большой театр начинает новый сезон без главного дирижера, но в течение всей встречи никто на эту тему больше не заговаривал. Похоже, театр такая ситуация вполне устраивает.

Справа от Урина теперь сидел худрук балета Большого театра Махар Вазиев, который подтвердил уже давно объявленные планы на сезон: на Исторической сцене – «Шопениана» в хореографии Фокина (возобновление Натальи Большаковой и Вадима Гуляева) плюс Гран-па из «Пахиты» в редакции Юрия Бурлаки и новый балет «Пиковая дама» в постановке Юрия Посохова на музыку Чайковского и современного петербургского композитора Юрия Красавина (к слову, Красавин одновременно пишет еще одну «Пиковую даму» для Нижегородского театра – и это две разные балетные «Пиковые дамы»). Всего две балетные премьеры в сезоне, а ведь бывало четыре и даже пять? Зато, успокоил Вазиев, останется время доводить до кондиции текущий репертуар. Возможно, в афише возникнет еще один одноактный балет, который ставит (работа уже началась в августе) некий иностранный, вопреки ситуации, хореограф.

Список оперных премьер немного длиннее. Это «Демон» Рубинштейна с экс-пермским дирижером Артемом Абашевым в постановке Владиславса Наставшевса и «Трубадур» Верди с пока не объявленным дирижером в постановке Романа Феодори.

Существенный корректив – театр решил отменить оперный диптих, который должен был ставить отстраненный от работы режиссер Александр Молочников – «Флорентийскую трагедию» Александра Цемлинского и «Франческу да Римини» Рахманинова.

Вместо диптиха на Новой сцене состоится премьера оперы Берлиоза «Беатриче и Бенедикт» (таким образом, Флоренция и Равенна заменяются на Сицилию); режиссер и дирижер известны, но их имена не объявляются до подписания контрактов.

«Франческу да Римини» Рахманинова, как и другие произведения композитора-юбиляра (1873–1943), дадут в концертном исполнении.

На Камерной сцене пройдет еще одна премьера – доглинкинская русская опера «Аскольдова могила» Алексея Верстовского; дирижировать будет специалист по историческим стилям Иван Великанов, режиссер – Мария Фомичёва.

Обычно на Камерной сцене имени Покровского бывает больше премьер. Не исключено, так случится и в грядущем сезоне, когда станут ясны сроки нового строительства этой сцены. По словам Урина, проект готов и достоин имени Покровского – но смета выросла, и сроки отодвинулись на неопределенное время.

Труппа Большого театра продолжает пополняться новыми артистами, оперными и балетными. Вновь отобраны перспективные голоса в Молодежную программу театра. Сотрудников и артистов театр награждает премиями – в том числе от имени попечителей и партнеров, что, к общему удовольствию, было предпринято и на этот раз. Театр продолжает жить своей жизнью и даже не утратил способности веселиться: в начале вечера был показан фильм-капустник внутритеатрального изготовления, в котором странным образом смешались кадры сценической, закулисной жизни и сюжетика «Звездных войн». Концовка, где звучала песня Максима Дунаевского и Наума Олева из позднесоветского телефильма «Мэри Поппинс», в которой призывали подуть «Ветер перемен», оказалась сентиментальной и актуальной одновременно.

Владимир Урин сообщил журналистам о том, что даты выпуска новых спектаклей сдвинулись из-за COVID-19. «В пик пандемии, в ноябре месяце в театре одновременно болели 150 человек, а помимо них были отстранены от работы все с ними контактировавшие. Поэтому, чтобы спектакль состоялся, мы сходу делали замены. Коллектив театра показал невероятную дееспособность. Если бы я привел количество случаев, когда мы экстренно заменяли исполнителей, и количество спасенных таким образом спектаклей, то вы бы невероятно удивились. Тогда каждое утро напоминало больничную сводку. Сегодня заболеваемость снизилась, сейчас она находится в допустимых пределах, хотя люди по-прежнему продолжают заболевать, и, к сожалению, мы осознаем, что с проблемами, вызванными пандемией, придется жить еще очень долго».

Гендиректор Большого упомянул и о том, что театр не избежал серьезных финансовых потерь, с которыми невозможно было бы справиться без поддержки властей и спонсоров.

Туган Сохиев, Заслуженный артист России, главный дирижер – музыкальный руководитель Большого театра

Нынешний сезон проходит очень плодотворно: с сентября мы играем спектакли, причем все – своими силами. Мы не ожидали, что представится возможность работать так активно. Приезжая в Европу, где локдаун переформатировал театры на онлайн-трансляции, я все время слышу вопрос: «А как в Москве?» И отвечаю: «Замечательно!» Конечно, в течение некоторого времени мы были вынуждены мириться с некой неопределенностью в связи с ковидом, но в целом сезон получается очень насыщенный событиями. Будем надеяться, что и сезон 2021/2022 будет складываться удачно. Так как в прошлом году пандемия закрыла нас в марте, а на июнь в планах стоял выпуск «Дон Жуана», мы отодвинули этот проект, но не отменили его. Им занимается режиссер из Санкт-Петербурга – Семен Спивак. Спектакль появится на Новой сцене 3 ноября этого года.

В новом сезоне в нашем оперном департаменте будет не так много премьер, как обычно. И этому есть причина. Следующая наша работа – колоссальная по количеству занятых артистов, по самому масштабу постановки: это «Лоэнгрин», наш второй совместный проект с МЕТ (первый вы могли увидеть в феврале – это «Саломея»). К нему будут подключены практически все силы оперной труппы Большого театра. Дирижер – Эван Роджистер, режиссер – Франсуа Жирар. Премьера состоится 24 февраля на Исторической сцене.

Еще одно крупное название – народная музыкальная драма Мусоргского «Хованщина», второе произведение из задуманной композитором оперно-исторической трилогии.  Первое – «Борис Годунов», который оканчивается зреющим народным бунтом в сцене под Кромами. Каждый раз, когда я возвращаюсь к «Борису», замечаю, с каким воодушевлением этот спектакль принимает зритель. Все-таки какие удивительные были раньше композиторы, что через сто лет общаются с нынешними поколениями своим музыкальным языком, и то, что он сегодня современен и популярен, доказывает долгая жизнь этого замечательного спектакля. Поэтому мы добавляем в репертуар Большого театра еще одно произведение Мусоргского. Режиссером «Хованщины» выступит хорошо известный в Москве англичанин Саймон Макбёрни. Сегодня он очень востребован, его планы подробно расписаны на пять лет вперед. Почему вдруг такая связь – Саймон Макбёрни и очень русская опера «Хованщина»? Саймон – человек, искренне любящий русскую культуру. Его брат, композитор, хорошо говорит по-русски, и они оба настолько тесно связаны с нашей музыкальной жизнью, что их не испугало желание войти в такую драматургически сложную оперу Мусоргского. Премьера состоится 22 июня на Исторической сцене.

Что касается Камерной сцены, то первая новинка там появится 14 октября – это две одноактные оперы – «Маддалена» Прокофьева и «Испанский час» Мориса Равеля. Режиссер – Владиславс Наставшевс. Нам кажется, что те принципы, которые Борис Александрович Покровский зародил и оставил после себя, и по которым артисты в его театре сегодня живут и работают, надо развивать. Мы помним творчество и заветы этого великого человека. И воодушевление, энтузиазм актеров свидетельствуют о том, что они готовы к более сложному репертуару, и мы можем подбирать для них более серьезные названия. «Маддалена» и «Испанский час», Прокофьев и Равель – непростое сочетание. Непростое и по музыкальному языку, и по оркестру.

Мы очень много обсуждаем репертуарную политику Камерной сцены и каждый раз сходимся на том, что она не должна конкурировать со спектаклями, которые выходят на Исторической и Новой сценах, поэтому мы особенно тщательно и аккуратно выбираем для нее названия. Вторая премьера – «Фальстаф». Но не Верди, а Сальери («Фальстаф, или Три шутки»). Думаю, немногие знают эту оперу. Здесь совершенно другой стиль, и то, как справится труппа Камерной сцены с ним, очень важно. Режиссер – Александр Хухлин. О дирижере мы скажем позже.

Последняя работа (а мы не забываем, что опера – прежде всего Италия и бельканто) – «Линда ди Шамуни» Доницетти. Вы ее хорошо знаете по ариям и дуэтам, но в этот раз представится возможность услышать всю ее целиком. За дирижерским пультом – Антон Гришанин, режиссер – Роман Феодори.

Также напомню, что у нас есть концертный абонемент. Одну юбилейную дату мы точно не пропустим: к 80-летию со дня первого исполнения мы сыграем очень важную для всех нас симфонию – Седьмую, «Ленинградскую», Шостаковича. Впервые она прозвучала 5 марта 1942 года в Куйбышеве – еще до того, как ее исполнили в Ленинграде. На премьере присутствовал сам автор. Мы отметим это событие концертами в Самаре и в Москве. Помимо этого, мы планируем сыграть одну из симфоний Малера.

В этом году нам не удалось, к сожалению, представить оперы в концертном исполнении из-за обстоятельств пандемии. Нам было важно заниматься текущим репертуаром и предстоящими премьерами. Но мы обязательно продолжим эту традицию. У нас сложился целый список названий, которые мы бы хотели представить в концертном формате. В частности, к 95-летию Галины Вишневской мы сделаем концертную «Тоску».

Махар Вазиев, Народный артист России, художественный руководитель балетной труппы Большого театра

Мы открыли нынешний сезон новым проектом – «Четыре персонажа в поисках сюжета». С ним к артистам вернулась вера в то, что мы будем идти дальше, будем заниматься творчеством вопреки обстоятельствам. «Четыре персонажа» лично для меня – бесценный проект, и с точки зрения человеческого подхода он останется самым главным. Я благодарен всем артистам, принявшим в нем участие, всем хореографам – Брайану Ариаcу, Симоне Валастро, Димо Милеву, Мартину Шексу. Кое с кем из них у нас уже есть некоторые договоренности.

Конечно, у балетной труппы Большого театра были планы, которые мы вынуждены были отодвинуть, внести коррективы. В начале этого сезона мы хотели выпустить балет Эдварда Клюга «Мастер и Маргарита» на музыку Шнитке, но, к сожалению, не смогли, хотя и пришли к общему знаменателю относительно даты. Это очень сложная работа – и из-за самой булгаковской темы, и в вопросах музыки, но я надеюсь, что мы сыграем премьеру 1 декабря. Положительную сторону в переносе сроков я вижу для самого Эдварда Клюга: у него появилось больше времени для того, чтобы поразмыслить над этим произведением. Надеюсь, итог никого не разочарует.

Следующая премьера связана с именем Алексея Ратманского. Мы давно с ним дружим, Алексей уже работал в Большом и с энтузиазмом относится к предложениям работать с артистами труппы, а они, в свою очередь, счастливы встрече с ним. После того, как он сделал «Жизель», за которую мы получили «Золотую Маску», возник вопрос следующего проекта, и конечно, речь шла об авторском спектакле. Однако на тот момент не было уверенности, что ситуация с антиковидными ограничениями будет переломлена. Каждый раз, когда мы созванивались, он не мог определиться с названием. Мы долго с ним обсуждали планы, и, в конце концов, Ратманский пришел к выводу, что хочет поставить «Искусство фуги» на музыку Баха. Это двухактный балет, совершенно новый проект для нашей труппы. Я бы не стал пока говорить о постановочной бригаде, потому что могут быть изменения из-за известной ситуации.

Проект, с которым мы ушли на самоизоляцию, – тройчатка «Танцемания» Вячеслава Самодурова, «Сделано в Большом» Антона Пимонова и «Времена года» Артемия Белякова – все-таки появится в афише. Правда, с несколько измененными исходными: за это время Антон Пимонов стал руководителем балета Пермского театра. Мы искренне его поздравляем, но это усугубило нашу проблему: найти точки соприкосновения, когда мы все сможем собраться, стало еще сложнее. Поскольку мы начали готовить этот проект, и оформление уже готово, мы его выпустим. Были надежды сделать это в конце текущего сезона, но я не исключаю, что могут быть некие изменения – какого плана – преждевременно это озвучивать.

Не могу не сказать о том, что, возможно, удастся осуществить что-то совместно с Ингосстрахом, генеральным спонсором Большого театра. Не могу сказать, в каком это формате будет, но есть огромное желание делать для этой труппы уникальные проекты, а не просто заниматься переносами постановок великих мастеров. Хочется создавать на сцене Большого театра абсолютно новые работы с современными хореографами – не обязательно только западными, к нам обращается очень много и наших соотечественников. Так что надеюсь, что мы будем продолжать эту традицию.

Ариаса, никогда не бывавшего в России, вдохновили найденные в интернете полотна Айвазовского. Это не только самый длинный, но и самый густонаселенный балет – в нем занято более четырех десятков человек (ведущие, выделяющиеся из общих волн партии – у Маргариты Шрайнер, Давида Мотта Соареса, Элеоноры Севенард, Игоря Цвирко, Якопо Тисси). Видеохудожник Табеа Ротфухс, используя несколько картин, создала серию проекций на задник; при этом проекции были слегка приподняты над планшетом сцены, так что казалось, что волны, бушующие на этих проекциях, находятся над людьми. То есть собственно кордебалет, одетый в трико цвета морской волны, – это само море и есть. Не несчастные человеки, с морем сражающиеся (одноименную балету картину Айвазовского мы все помним), а само море, его беззастенчивая мощь, его пугающая красота. И лучшие сцены в балете Ариаса – те, где он не боялся масштаба, то есть примерно первая половина балета. Быстрая экспозиция – и переход к яростным пляскам моря под «Шехеразаду». Не самая новая, но вполне работающая мысль о сходстве морского шторма и шторма любовного, с утихомириванием стихии сразу после мощного выплеска, с ленивым перекатом волн, что только что дико бушевали. Собственно, если бы в музыке Ариас ограничился «Шехеразадой» и на этом музыкальном материале выстроил ту же самую историю, балет был бы стопроцентной удачей – так эффектно сделаны массовые сцены, так нетривиально продуманы смены углов «волн», так перекликается хореографическая картина именно с Айвазовским. Но после «Шехеразады» он еще тридцать минут конструировал лирические сцены, и их лексика состояла в основном из «слов» затрепанных и довольно тривиальных. Так часто бывает, что о сексе люди умеют говорить, а о любви не очень; ровно то же самое случается и в хореографии.