ИБ Максим Вильямович, в каком возрасте вы поняли, что хотите посвятить свою жизнь музыке? Например, Юрий Башмет признавался, что в один прекрасный день осознал, насколько Чайковский круче Битлз. Как это было у вас?

МГ В возрасте 5,5 лет родители отвели нас с братом на прослушивание в Гнесинскую семилетку. «Этого учить, этого не учить», – вынесла вердикт приемная комиссия. В этот момент моя судьба была решена. Я поступил в Московское хоровое училище, где традиционно учились только мальчики, успешно закончил 10 классов и в 16 лет был уже студентом Московской консерватории. Мне очень нравилось музицировать и петь, да и давались все дисциплины легко. А еще мне сильно повезло с педагогами. К 16 годам я был уже прилично оснащен.

ИБ Расскажите о вашей семье, ваши родители музыканты?

МГ Нет, я из семьи врачей. Но при этом мой родной дедушка, всю жизнь посвятивший хирургии, в возрасте 9 лет выступал с сольными скрипичными концертами. У меня даже афиша сохранилась. Почти вундеркинд был. Потом он оставил музыку, пошел в медицину, успешно работал хирургом, прошел всю войну с первым белорусским фронтом. Интересно, что своей супруге, моей бабушке, с фронта он присылал не только письма, но и музыкальные пьесы. Некоторые из этих листочков у меня сохранились, представляете! Такая романтическая история.

ИБ Римский-Корсаков говорил, что дирижерство – дело темное. Поспорите с подобным определением?

МГ Нет, не буду спорить! Я понимаю, что он имел в виду. Он неожиданно обнаружил, что то, что он слышал внутренним слухом, когда писал партитуру, совершенно не совпало с тем, что он услышал, когда встал за пульт. Именно в этом и заключается вся сложность нашей профессии. Кстати, прежде композиторы всегда сами дирижировали своими сочинениями. Например, тот же Чайковский, не считавший себя при этом дирижером. А вот Римский-Корсаков от дирижирования всячески уклонялся. Однако в современном понимании эта профессия – дирижера, который не сочиняет – появилась не так давно, примерно в середине 19 века. Научиться дирижированию, конечно, можно, и учить нужно обязательно, но в нашем деле очень многое все же зависит от личности, слишком это психологически специфическая и нелинейная вещь.

ИБ Дирижер должен быть диктатором? Вы диктатор или либерал?

МГ Это очень важный вопрос. И однозначного ответа на него нет, все очень индивидуально. История знает совсем не авторитарных дирижеров. Например, один из самых успешных дирижеров Большого театра Александр Мелик-Пашаев был мягчайшим человеком. При этом все его очень любили и уважили. А перед ним был Голованов, который наоборот считался жутким диктатором. Правда, я где-то читал, что он специально рисовал себе строгие брови, потому что в жизни был непозволительно уступчивым. Поэтому дирижер должен быть не диктатором или либералом, дирижер должен быть человеком, в результате работы которого вас вдавливает в кресло и вы не можете шелохнуться. А каким образом он будет этого достигать… Мне, слава Богу, приходится общаться с небольшим коллективом. У нас даже не камерный оркестр, скорее, ансамбль. Это совершенно другая психология.

ИБ 10 лет назад вы пришли в Театриум Терезы Дуровой, чтобы поставить легендарный «Летучий корабль». По мнению Юрия Темирканова «дирижеры начинаются в пятьдесят». Согласны ли вы с этим высказыванием? Возможно, в вашем случае это случайное неслучайное совпадение?

МГ Дирижирование – профессия зрелых людей. В этом смысле Темирканов абсолютно прав. И главное даже не музыкально созреть, а личностно. Хотя понятие зрелости тоже не универсально, человек может быть зрелым в 30 и совершенно не зрелым в 60.

ИБ Сложнее ли взаимодействовать с юношеской и детской аудиторией, требует ли она особого подхода, настроя?

МГ Я уже давно для себя понял: как только ты начинаешь думать об адресе, делать спектакль для определенного возраста, ничего не выходит. Поэтому для меня в хорошем смысле не имеет значения, какая возрастная категория будет в зале. Мы, конечно, четко знаем, что у нас не театр Богомолова, не театр Фоменко, мы понимаем, какой зритель к нам приходит, и существуют определенные детали, которые я обязан учитывать. Но при работе над спектаклем мы, скорее, пытаемся достичь эстетического горизонта. Как говорил Пушкин: писать нужно не для публики и не для себя, но для идеала. Как только ты начинаешь писать для публики, получается низкопробная эстрада, как только ты начинаешь писать для себя, очень часто выходит умничание. Тому, кто пишет, интересно, а в зал совершенно «не летит». Часто с этим сталкиваюсь. Поэтому только для идеала!

ИБ До Театриума вы работали на мюзикле «Норд-Ост». Вспоминаете? С какими чувствами? Или это уже перевернутая страница?

МГ Это была серьезная работа, благодаря которой я проник совсем в другой мир. Начинал как хормейстер, а потом вел его в очередь с Арой Карапетяном, главным дирижером проекта. Интересно, что в день теракта был его спектакль. Но за полчаса до начала Ара позвонил мне с просьбой выручить. Он работал тогда в театре К.С.Станиславского и В.И.Немировича-Данченко, и его срочно вызвали к руководству. Я к счастью был поблизости. В результате он уехал, а я пошел дирижировать. Думаю, это судьба. Я, конечно, увидел много того, чего не хотел бы видеть, но, с другой стороны, как тот же Пушкин писал: «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые». Я увидел то, что в обычной жизни размыто. Люди очень по-разному себя проявляли. А если говорить о самой работе над этим мюзиклом, она была крайне интересной во всех смыслах. Кстати, этот спектакль сейчас есть в интернете. Я проглядел его спустя годы, и считаю что это был очень достойный, как сейчас принято говорить, продукт. Утверждаю это с полным основанием, так как после «Норд-Оста» я выпустил уже 13-15 спектаклей. Мне за него не стыдно.

ИБ Кем вы себя больше ощущаете сегодня – дирижером, музыкальным руководителем или композитором?

МГ Если разделять желания и практику, то я хотел бы как можно большое писать. На деле получается, что я прихожу в театр часиков в 11 и ухожу часиков в 11, но уже вечера. И уходить не хочется! Все это время я занимаюсь музыкальным руководством в широком смысле слова. В это понятие многое входит. Музыкальный уровень театра нужно постоянно поддерживать. При этом я с удовольствием и спектакли провожу, а значит, ощущаю себя и дирижером. Что касается композиции, повторюсь, это сейчас для меня наиболее желанное занятие.

ИБ Ходят легенды, что у вас в оркестре играют какие-то уникальные этнические музыканты. А коллекция инструментов настолько разнообразна, что и в Большом театре таких не сыщешь. Это так? Где вы находите и тех, и других?

 МГ Практически мне не с чем сравнить, но теоретически я могу предположить, что в других странах в крупных городах дело с этим обстоит лучше. Москва – большой город, но нужных нам профессионалов по пальцам перечесть. У нас есть спектакль «Японская сказка. Меч самурая», там играют муж и жена, которые занимаются японской музыкой. Если они куда-то уедут, то спектакль можно отменять, потому что таких музыкантов больше нет! И так в большинстве случаев. Все люди, причастные к миру индийской музыки, работают у нас в «Маугли». Когда мы делали «Волшебную мельницу Сампо», мне нужен был исполнитель на карельском инструменте – скрипке под названием ёхико. Это такая доска с натянутыми по центру струнами. При игре на ёхико используется особая техника – струны прижимаются не как на скрипке подушечками, а обратной стороной пальцев. В поисках этого инструмента я поехал в город Петрозаводск. Познакомился там с музыкантами, которые занимаются этнической карело-финской музыкой. Они порекомендовали мне Сашу Добрынина, который недавно переехал из Петрозаводска в Москву, он единственный, кто умеет играть на этом инструменте. Так мы обрели нашего дорогого коллегу. В разные периоды своей жизни я работал с Иосифом Райхельгаузом. Он любил говорить: понимаете, чтобы решить проблему, надо на нее насесть и решать, решать, пока она не решится. Если я понимаю, что мне нужен исполнитель на древнем японском инструменте кото, то я начинаю эту проблему решать. И в какой-то момент количество энергии переходит в результат.

ИБ Уже 10 лет вы – музыкальный руководитель Театриума. На ваших глазах происходило его преображение. Сегодня Театриум для вас – это…?

МГ Это больше, чем дом. Домой я прихожу вечером, смотрю футбольчик по телеку и ложусь спать. А утром снова приезжаю в театр. Фактически, это большая часть жизни. И это очень здоровый образ жизни. То, что называется театральной атмосферой, создано в Театриуме благодаря удивительным человеческим и профессиональным качествам Терезы Дуровой. Это очень хрупкая вещь и ряд людей, надеюсь, я тоже в него вхожу, старается ее сохранить. Я не понимаю, как пролетели эти 10 лет? Когда я пришел в Театриум, у меня было по 6 репетиций в день! И сегодня градус не понизился, я не чувствую, что за это время что-то в ощущениях поблекло.

ИБ У вас наверняка есть нереализованные планы, может быть, мечты? Накануне юбилея поделитесь?

МГ Мне очень хочется поставить на малой сцене Театриума оперу с режиссером Терезой Дуровой. И я даже знаю, какую именно. Уверен, что у Терезы Ганнибаловны получился бы очень увлекательный и чувственный спектакль. Ребенком я попал к Борису Александровичу Покровскому в Камерный театр, располагавшийся на тот момент в подвале. Я видел и чувствовал оперных певцов в непосредственной близости, слышал их шаги. Певец выходит и под тобой сотрясается кресло. Уже не говоря о пении. Вот это была настоящая опера! Опера должна происходить рядом. Видимо, именно в тот вечер я полюбил музыкальный театр на всю жизнь. Поэтому, конечно, мне хочется сделать нечто подобное на малой сцене нашего Театриума!

ИБ Будем надеяться, что однажды ваша мечта исполнится! Поздравляем вас с юбилеем и благодарим за интереснейшую беседу!