Она стала последней весточкой «RE-Конструкции» – проекта, который на протяжении нескольких лет действовал в театре. Фойе, где проходило большинство мероприятий этого цикла, после оперной премьеры закрывается на ремонт: теперь фокус смещается на Малую сцену.

Опера А. Чайковского по большей части передает суть чеховского произведения, хотя образы некоторых персонажей изменены, а другие действующие лица (Ферапонт, подпоручики Родэ и Федотик) исчезли. Брат сестер, Андрей Прозоров, стал почти эпизодическим героем, так же как и муж Маши, учитель гимназии Кулыгин. Весьма сильно изменился облик доктора Чебутыкина. У Чехова этот персонаж многогранен: он может быть циничным, может выступать в роли «философа», хотя и нежные чувства ему не чужды (особенно когда он вспоминает о матери сестер, которую очень любил). В опере Александра Чайковского же образ Чебутыкина снижен практически до пьяницы, гротескного героя.

Зато, к счастью, либретто сочинения основано на оригинальном тексте пьесы Антона Павловича. В «Трех сестрах» композитору, как отмечает Исаакян, удалось бережно сохранить чеховскую интонацию. «Ольга, Маша, Ирина обретают оперные голоса, поют арии, романсы, баркаролу, дуэты, терцеты. Эта дополнительная музыкальная среда дает ощутить зрителям то, что не всегда можно почувствовать, когда смотришь оригинал в драматическом театре», – считает режиссер.

Музыка сочинения словно вбирает в себя все достижения XX столетия, при этом она совершенно не воспринимается как второстепенная или подражательная.

В красочно оркестрованной партитуре присутствуют стилизации в духе сочинений начала прошлого столетия: уже упомянутые романсы, арии или вальс написаны вполне традиционным языком. Чайковский виртуозно манипулирует кантиленой и декламацией (приоритет все же на стороне второй), имеются и разговорные эпизоды, но слушателями все воспринимается легко, без «четвертой стены». Однако показалось, что музыке сочинения подчас не хватает чеховского символизма, недосказанности: финальная картина выглядит особенно перегруженной оркестровыми средствами. Несколько экзальтированный драматизм, отвергающий полутона, конечно, передает отчаяние героев, но сообщает произведению слишком открытые эмоции.

Опера мастерски выстроена драматургически, сделана очень динамично и компактно: действие нигде не стопорится. Чайковский закольцовывает свое сочинение, которое начинается и завершается военным маршем и трио сестер.

Свой спектакль, в котором певцы существуют актерски свободно, но все же иногда (преимущественно в ансамблях) заглядывают в ноты, расставленные на пюпитрах, Георгий Исаакян создал в предельно академическом, если можно сказать, реалистическом стиле. Все тут сделано во мхатовском духе: сразу же вспоминаются легендарные «Три сестры» Владимира Немировича-Данченко. Каждый герой наделен собственными, только ему присущими чертами и индивидуальной характеристикой (Станиславский бы поверил!). Правдивость, достоверность игры артистов возведена в абсолют. Одна эмоция – все читаемо. И при просмотре ощутимый налет ностальгии по старому доброму советскому театру у зрителя смешивается с живыми, сиюминутными эмоциями от образов исполнителей и музыки Чайковского. На эстетику знаменитого мхатовского спектакля явно ориентировалась и художница Варвара Захарова, которая одела героев в наряды эпохи модерн, неукоснительно соблюдая визуальный закон существования Чехова на сцене.

Опера примечательна весьма сложными, небанально написанными партиями, но на артистах Театра имени Наталии Сац они сидят как влитые: сейчас этот коллектив воспринимается как труппа, готовая к экспериментам и обладающая даром исполнения именно современной музыки, как когда-то Камерный театр Бориса Покровского.

Роли трех сестер в постановке Исаакяна – за молодыми солистками. Анна Холмовская с помощью богатых, теплых интонаций своего мягкого, будто убаюкивающего меццо-сопрано создает духовно чистый облик Ольги, которая не позволяет отчаиваться своим сестрам, готова прийти им на помощь в любую секунду. Красавица Мария Деева убедительно рисует загадочный, манящий своей недосказанностью образ несчастной Маши. А на долю лирической сопрано Анны Малькиной досталась, пожалуй, самая сложная партия Ирины, в которой много экстраординарно высоких нот, берущихся скачками: артистка играючи справляется со всеми сложностями. Она показывает свою героиню крайне трепетной и нежной: в начале в ней много наивности, но с каждой картиной все более и более в ее душе нагнетается трагизм. Красавчика подполковника Вершинина исполняет Денис Болдов, чья фактура внешне идеальна для роли, а такой же благородный, как и облик героя, голос изображает самые тонкие, проникновенные нюансы его любви к Маше. Бас Алексей Красовский в обычно второстепенной в драматических постановках роли Соленого демонстрирует мрачную лермонтовскую романтичность своего персонажа, которая просачивается и в вокальных интонациях. Петр Сизов уверенно покоряет вершины партии Тузенбаха, радуя стабильностью вокала и одновременно чувственностью. Сергей Петрищев в трактовке роли Чебутыкина совмещает сладкоголосость и необходимый гротеск. Колоритная Людмила Бодрова выстраивает образ своей Натальи Ивановны, жены Андрея Прозорова, в острохарактерном ключе, соединяя его с мощным, сильным и свежим звучанием своего голоса. Замечательно сыграна роль Анфисы Екатериной Ковалевой (музыкально партия совсем крохотная, но она постоянно на сцене как мимический персонаж): в ее актерском арсенале множество мхатовских, реалистических деталей для передачи образа.

Филигранно проявляет себя оркестр (дирижер – Ярослав Ткаленко): стопроцентный уровень игры, баланса с певцами, выразительности радует на протяжении всего действия. Солисты (флейта – Софья Апасова, кларнет – Алексей Бычков, фортепиано, челеста – Владимир Белунцов, скрипка – Владимир Белов, арфа – Анна Лисянская, труба – Дмитрий Рыжов, фагот – Илья Свалов), послушные драматургии произведения, создавали то утонченный, то драматический флер. Можно не сомневаться, что автор музыки, который на момент московского исполнения «Трех сестер» находился в Красноярске на премьере собственной оперы «Любить на войне», был бы счастлив услышать такую интерпретацию своего сочинения.

Бывал ли Сати серьезен? Джентльмен во фраке и пианист из кабаре «Черный кот», приверженец оккультного ордена «Розы и Креста» и обладатель семи одинаковых вельветовых костюмов коричневого цвета, прилежный студент Schola cantorum и светский лев в цилиндре – каждый раз Сати удивлял окружающих не только эксцентричным внешним видом, но и неожиданными творческими поворотами.

Сати умел удивлять. Когда слушатели ожидали очередной эквилибр и едкий сарказм, из-под пера композитора появилась симфоническая драма «Сократ». Опус сочинялся по заказу княгини де Полиньяк, меценатки и дочери фабриканта швейных машинок Зингера. Княгиня обожала искусство, так что заказала музыку для исполнения в собственном аристократическом салоне – оригинальная версия «Сократа» написана для трех женских голосов и фортепиано, впервые прозвучала в марте 1918 года. Эрик Сати подошел к заказу неожиданно серьезно: его не пугала ни Первая мировая война, которая вовсю уже шла в Европе, ни громкое судебное дело о публичном оскорблении, после которого Сати приговорили к восьми дням тюрьмы и внушительному денежному штрафу.

Французский композитор, по его собственным словам, стремился сделать новый опус «чистым и белым, как Античность», то есть очистить от ненужных аффектов и эмоций. В этом опыт «Сократа» отчасти перекликается с идеями Сати о меблировочной музыке (musique d’ameublement) или с альбомом «Спорт и развлечения», в котором фортепианные пьесы комбинируются с графическим дизайном и цветными иллюстрациями прогрессивной парижской моды.

«Сократ» написан на основе трех диалогов Платона в переводе Виктора Кузена: «Пир», «На берегах Илизуса», «Смерть Сократа». Современники признавали этот перевод блеклым, стилистически бесцветным и эмоционально вялым. Такой и нужен был Сати! Благодаря этому Античность в партитуре предстала еще более невесомой и дистиллированной.

«Сократ» – серьезный опус самого несерьезного композитора. Эта музыка практически не звучит в России, так что каждая ее постановка вызывает любопытство. Собственное видение партитуры Эрика Сати в ДК Рассвет представили команда Montecchi VS Opera и режиссер Елизавета Корнеева.

Постановщики пошли по пути усложнения: к музыке Сати добавили короткие текстовые фрагменты из диалогов Платона, стильную мультимедийную проекцию, ввели перформеров и разного рода реквизит. В их числе белые коробки, гипсовые головы, пластиковые стаканчики (из такого стаканчика и выпьет яд Сократ в финале); постановщики соорудили самые настоящие качели. За музыкальную часть постановки отвечала дирижер Даяна Гофман, за вокал – солистки Музыкального театра имени Наталии Сац Мария Деева и Юлия Юнаш, а также Мария Бойко из Немецкой оперы на Рейне. Все справились отлично – «Сократа» пели на языке оригинала, на экране дублировали субтитрами на русском. Если на премьере 1918 года партию пианиста исполнял сам композитор, то в сценической версии – певец Иван Марков. Он же декламировал короткие фрагменты из диалогов Платона и, если верить релизу с сайта ДК Рассвет, олицетворял собой Эрика Сати.

«Сократ» – симфоническая драма (drame symphonique). И, кажется, это хитрый трюк: музыка далека от симфоничности или непрерывного развития, наоборот – она статична и медитативна, подчиняется ритму декламации. Возможно, в таком жанровом определении зашифрована отсылка к «Ромео и Джульетте» Берлиоза, «драматической симфонии» (symphonie dramatique). Так или иначе, Сати хотел подчеркнуть глубину и серьезность своих намерений написать самобытное сочинение.

Montecchi VS Opera и режиссер Елизавета Корнеева превратили симфоническую драму хитрого француза в оперный semi-stage с качественной «упаковкой»: минимум сценографии и предметов на сцене, белые кроссовки и белые костюмы солистов, неброская стильная одежда перформеров, аскетичный шрифт субтитров, оригинальная мультимедийная анимация с портретом Сократа на экране. Перформеры в постановке были то ожившими статуями, то учениками Сократа. В мерной и разреженной декламации именно миманс сообщал необходимый режиссерской постановке пульс.

«Сократ» Эрика Сати парадоксален: без сценического воплощения слушать скучно, а постановочные попытки этой 30-минутной музыкальной композиции обречены на неполноту высказывания (неслучайно в Музыкальном театре имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко в 2010-м «Сократа» миксовали с камерной оперой Дариуса Мийо «Бедный матрос»). В симфонической драме Сати нет конфликта, лишь спокойные рассуждения и размеренное повествование. Это созерцание Античности из сердца современного мегаполиса, попытка понять и постичь гармоничных греков. Хотя почему «Сократ» не может быть очередным трюком Сати? За тотальной серьезностью и невыразительной музыкой ничего нет, а диалоги Платона – просто скучная болтовня, которую невозможно оценить с позиции современного человека. Как знать, как знать…