Даты тоже образуют цепочку. Поэма Рембо написана в 1875 году, опубликована в 1886-м. Цикл Бриттена – в 1939-м. Запись Майдачевской относится к 1979 году. Релиз «Мелодии» – к 2021-му. Никаких исторических зазоров не чувствуется.

Сегодня нет ни Рембо, ни Бриттена, а Мария Павловна Майдачевская живет в Киеве и вот только что узнала, что одна из записей, сделанных ею со вкусом и любовью, но в свое время не выпущенная в СССР, теперь стала достоянием мира.

Майдачевская в 1950-е вернулась с репатриацией в СССР. У нас она известна как камерная исполнительница прежде всего украинских композиторов: музыку Бориса Лятошинского она пела в каждом уголке необъятной страны. Вместе с тем французский язык – тоже ее родной язык, а французская культура – тоже своя по рождению. Среди певцов советского времени по пальцам можно пересчитать тех, кто мог с пониманием стиля петь европейскую музыку – может быть, Нина Дорлиак, Зара Долуханова, Виктория Иванова.

Как выяснить идентичность таких артистов? Это не проще, чем выяснить причину временной эмиграции Бриттена в США, чем его обращение к французской поэзии. Поэтический цикл Рембо, из которого Бриттен отобрал свои десять поэм, написан нарочито сумбурно, в нем путаются образы площади и внутреннего мира. Музыкальный цикл Бриттена выстроен, напротив, внятно: собственный стиль включает отголоски барокко, Пëрселла, будущего Майкла Наймана, но и новейшей на тот момент мировой музыки (музыковед Людмила Ковнацкая подтверждает, что в 1939 году Бриттен уже знал сочинения Шостаковича, что зафиксировано в его дневниках).

Певица солирует в записи с Киевским камерным оркестром (только струнные) под управлением Антона Шароева. На тот момент это был один из составов советского нонконформизма, другие выступления с ним проводил дирижер Игорь Блажков, и это часто были премьеры европейского модернизма в СССР. Голос Майдачевской, сильфидный и опытный, неотделим от ее же актерского существа. Цикл английского композитора написан в традиции французской mélodie, где музыка – партнерша слова, она ветвится и затихает вместе с ним, не диктуя повторов и ритмов. Эта традиция началась, возможно, с французского барокко, с ­какого-­нибудь Люлли, писавшего декламационные оперы. Осознанно продолжилась Берлиозом, Мейербером, Гуно, Бизе, Массне, Форе, Дебюсси, Равелем и всеми остальными французскими композиторами вплоть до раннего Мессиана. Но на нее откликнулся англичанин, создавший космополитичный цикл на французском языке.

Первым (или вторым) его исполнителем был тенор Питер Пирс, на чей голос писал Бриттен. Но музыка подходит и женским голосам, как меццо, так и сопрано. Барбара Ханниган записала «Озарения» одновременно как солистка и как дирижер. Что интересно, она поет цикл похоже на Марию Майдачевскую, хотя не могла ее слышать.

Свежий релиз «Мелодии» исправляет упущение истории: издан шедевр, больше сорока лет пылившийся в хранилище. В этом есть вопрос и ответ: когда родилась современность и где у музыки исторические границы?