Фестиваль молод, проходит только в пятый раз, но у него уже есть свои традиции: например, проводить концерты в двух городах (Самаре и Тольятти), отмечать день рождения Дмитрия Дмитриевича несколькими событиями. Начать с утренней встречи у его памятника в театральном сквере – возложить цветы, послушать концерт юных музыкантов из школы имени ДДШ, а также речи людей известных и причастных. В этом году, например, в Самару приехал старейшина петербургской музыковедческой школы, главный редактор газеты «Мариинский театр» Иосиф Райскин. «Человек древний», как сам себя назвал, он выступил с блестящей речью, рассказав о том, что, находясь с семьей в эвакуации, шестилетним мальчиком побывал на эпохальной премьере Седьмой симфонии, которую не забудет никогда. В тот мартовский вечер он раз и навсегда влюбился в музыку композитора, не пропускал потом ни одной мировой премьеры его произведений, где бы они ни случались. Был и лично знаком с ним. В своей статье для фестивального буклета музыковед очень точно высказался о самой сути творчества Шостаковича, которому «удалось перелить общую судьбу во всеобщую песнь». Пожалуй, точнее и не скажешь: музыка Шостаковича – это действительно музыка «общей судьбы», вот почему она так важна для всех нас – для каждого и для нации в целом.

Не меньший энтузиаст и горячий поклонник Дмитрия Дмитриевича – самарский композитор, народный артист России Марк Левянт. Именно он был тем человеком, который в 2006-м, в год столетия Шостаковича, инициировал решение о переименовании части Рабочей улицы, где жил композитор, в улицу его имени. И именно он возглавил фестиваль «Шостакович. Над временем», который является крупнейшим в мире из всех, что проводятся в честь ДДШ.

Фестиваль протяженный (идет две с половиной недели) и масштабный: в афише – концерты, спектакли (оперы, балеты, драматические постановки), творческие встречи, круглые столы, презентации книг. Форматы разные, но, хотя далеко не каждый вечер звучит музыка главного героя, все они так или иначе связаны с ним, причем это не только связь с Шостаковичем как с композитором, но и как с личностью, глубоко мыслившей и чувствовавшей. Проекты значительные, продуманные и, что немаловажно, с участием первых артистов и музыкантов.

В этом году высокую звездную планку задал уже вечер-открытие: бас Ильдар Абдразаков, пианист Энджел Вонг и Самарский филармонический оркестр с худруком Денисом Власенко исполнили Праздничную увертюру и Сюиту Шостаковича на слова Микеланджело Буонарроти, а также Рапсодию на тему Паганини Рахманинова. Сюита – произведение особое, позднее (1974), это итог вокального творчества, в котором раздумья о смысле жизни, о смерти и бессмертии. Как писал Шостакович, оно возникло под впечатлением от «красоты стихов Микеланджело, глубины его мыслей, простоты и гениальности всего того, что сделал этот один из величайших сынов человечества». Именно этот цикл, прозвучавший, кстати, в Самаре впервые, стал смысловым акцентом вечера и мощным зачином ко всей программе, тем более что его исполнил такой выдающийся артист, как Ильдар Абдразаков. Сюита Микеланджело – «коронка» в его репертуаре, он пел ее неоднократно, в том числе с такими дирижерами, как Риккардо Мути, Валерий Гергиев, Юрий Башмет.

Столь же мощным стал и финал фестиваля, который пришелся на день рождения Дмитрия Дмитриевича. Начавшись утром, как уже было сказано, у памятника работы Церетели, он продолжился презентацией книги «Письма Леонида Когана» (редактор – Евгения Кривицкая) – нашего великого скрипача, который много играл скрипичные концерты ДДШ. А завершился вечером в Самарской филармонии. На сцену вышли могучие силы: хор и оркестр Симфонической капеллы России под управлением Валерия Полянского. Своеобразной аркой к открытию фестиваля прозвучала симфоническая поэма Шостаковича «Казнь Степана Разина» на стихи Евгения Евтушенко. Тоже позднее сочинение (1964), затрагивающее те же темы – жизни, смерти и бессмертия. Только здесь масштаб бедствия еще более явный, ведь «Казнь» – это, по сути, театральный спектакль, трагедия, в ее центре – народный герой, которого публично казнят в присутствии этого самого народа.

Впрочем, Капелла представила и другого Шостаковича – легкого и ироничного, Шостаковича раннего периода. Тут и сюита из балета «Болт» (1931), и самарская премьера неоконченной сатирической оперы «Большая молния» (1932) – о поездке молодых советских специалистов в Америку. Опера не окончена, но увертюра и восемь сцен потом пригодились в написании оперы «Оранго», впрочем, также оставшейся незавершенной. Вроде бы композитору не понравилось либретто Николая Асеева, но, слушая великолепную, яркую музыку в исполнении коллектива столь высокого класса, как Капелла Полянского, понимаешь, что либретто не столь уж и важно. Ведь, как точно подметил некий рецензент в далекие 1930-е годы, Дмитрий Дмитриевич писал музыку «к собственным мыслям, куда более значительным и содержательным, чем либретто». И он, безусловно, прав. Ну а в пандан к страшной трагедии Степана Разина в финальном концерте прозвучал и духовный хор Шнитке на стихи армянского философа, поэта и богослова Х века Григора Нарекаци «Собранье песен сих».

Шнитке, как известно, считается духовным наследником Шостаковича – не случайно в фестивальной афише его имя встречается не раз: это не только упомянутый хор, но и спектакль «Мертвые души» на музыку Шнитке с Даниилом Спиваковским в роли чтеца. В каком-то смысле таким же последователем Шостаковича можно считать и Эдуарда Артемьева с его грандиозным глубокомысленным реквиемом «Девять шагов к преображению». Он был посвящен Владимиру Минину и прозвучал на фестивале в исполнении основанного им хора.

Крупным планом выделялись в фестивальной афише еще два автора: Хачатурян и Бриттен, каждый из которых был связан с Шостаковичем своими нитями. Арама Хачатуряна если и нельзя назвать другом Шостаковича, то, по крайней мере, они относились друг к другу с большой симпатией, общались как добрые коллеги. Шостакович поддержал Первую симфонию Хачатуряна, они вместе участвовали в конкурсе на создание Гимна СССР (и оба проиграли). Хачатурян ценил Шостаковича невероятно высоко, называл его «совестью советской музыки». Так что знаменитый балет «Спартак» в фестивальной афише появился вполне закономерно. Кстати, не в хрестоматийной хореографии Юрия Григоровича, а в постановке Большого театра Беларуси 1980 года (хореограф – народный артист СССР Валентин Елизарьев).

С Бриттеном отношения были более близкие, дружеские. Достаточно сказать, что британский классик посвятил Дмитрию Дмитриевичу оперу «Блудный сын» (1968), а Шостакович Бриттену – Четырнадцатую симфонию (1969). При всем различии судеб в них все же много общего: увлечение джазом в молодости, интерес к киномузыке, особая любовь к театру. А главное – оба национальные художники, глыбы, возвысившие голос своей культуры и ставшие непререкаемыми духовными авторитетами в мире. Оба испытывали влияние друг друга. Бриттен писал о том, что их работы различны, но вместе с тем «сходны по целям, подобно детям похожих отцов». И, как отмечала в своей статье Людмила Ковнацкая, важно, что «отцы» эти у них одни и те же: Малер и Бах, Шуберт и Чайковский, Прокофьев и Берг, Стравинский и Мусоргский. И эта общность перевешивает, недаром Бриттена и Шостаковича часто «скрещивали»: провели фестиваль их имени в Швейцарии (2019), тогда же был основан российско-британский оркестр «Бриттен-Шостакович». И в этом контексте более чем естественно появление на фестивале в Самаре премьеры оперы Бриттена «Сон в летнюю ночь» в постановке Самарского оперного театра имени Шостаковича (режиссер – Алла Чепинога, дирижер-постановщик – Евгений Хохлов).

И это далеко не все события юбилейного, Пятого фестиваля в Самаре. Выступили еще Евгений Миронов и Марина Александрова с концертной программой «Евгений Онегин» вместе с Московским симфоническим оркестром под руководством Ивана Рудина, петербургский «МолОт-ансамбль» современной музыки и не только.

«Шостакович. Над временем» – емкое, точно найденное название. В нем и отражение той эпохи, в которой композитор жил, и вечный, вневременной характер всего им созданного. Кажется, он и теперь продолжает говорить с нами, говорить не о «былом и думах», а о нас сегодняшних, о нашем горячем, тревожном: о вызовах, о борьбе за выживание. И говорит он как провидец, пророк, который точно знал, что бороться и побеждать нам придется снова и снова. А значит, его великая музыка нам будет всегда нужна.

«Я словно б мертв, но миру в утешенье я тысячами душ живу в сердцах всех любящих, и, значит, я не прах, и смертное меня не тронет тленье». Так заканчивается Сюита на стихи Микеланджело, написанная к 500-летию со дня рождения итальянского маэстро эпохи Возрождения. А кажется, будто написано сегодня и о нем, Дмитрии Дмитриевиче Шостаковиче…

И Русь я вижу, как в картине

Важная и судьбоносная для Марка Левянта встреча произошла в самом начале творческого пути. Ученик Шостаковича, известный самарский композитор Леонид Другов ввел молодого человека в огромный мир академического музыкального искусства. Консерваторский учитель, профессор Аркадий Нестеров, ученик Виссариона Шебалина в Московской консерватории, дал необходимые навыки в сочинении крупных форм и миниатюр, вокальных жанров и инструментальных пьес. С тех пор для Марка Левянта «маяками» стали произведения Чайковского, Рахманинова, Прокофьева и, конечно, Шостаковича, которому он «наследовал» не только в творчестве, но и в общественной деятельности, возглавив Самарское отделение Союза композиторов. Также Левянту близка своей яркой театральностью, визуальной выпуклостью звуковых образов музыка Гии Канчели и Альфреда Шнитке.

Интересы Марка Левянта разнообразны: и музыка для хора, кантаты, романсы, симфонии, и яркие театральные работы. Обращает на себя внимание выбор текстов на стихи Сергея Есенина, Александра Блока, Бориса Пастернака, Райнера Марии Рильке, свидетельствующий об отменном вкусе композитора к поэтическому слову. Яркий и выразительный мелос в инструментальном сопровождении, который то ведет свою драматургическую линию, то комментирует словесный текст, а иногда и дополняет «сюжет» воображаемыми обстоятельствами действия, рождает аллюзии с хоровой музыкой Георгия Свиридова. В романсах на слова поэтов-декабристов Марк Левянт продолжает традицию русской романсовой лирики. В цикле для баритона и фортепиано предстает череда контрастных состояний, каждое из них чуть ли не буквально вызывает в воображении картину-образ. Текст Александра Одоевского «Что за кочевья чернеются?..» претворен в музыке с потрясающей достоверностью. Вереницу каторжников композитор «живописует» косным, как говорили встарь, движением фортепианной партии. Холодное позвякивание дискантов намекает на звон кандальных цепей. Восходящий квартовый ход мелодии баритона, распевающего слово «Русь!», тяжел, почти натужен и вместе с тем смел и даже удал. Почти до отчаянья тяжкое состояние героя, повествующего о перипетиях изгнания, предстает в музыке на стихи Вильгельма Кюхельбекера «Что скажу я при исходе года?..» Множество подробностей мелодии, где каждый интонационный поворот, малейшее отклонение передают оттенок чувства, подтверждаются в гармонии и фактуре фортепиано. Тихим и смиренным приятием бытия веет от музыки на текст Александра Бестужева-Марлинского «Куда столь быстро и легко, и гордо, и прелестно…» Даже последняя строка, в которой, казалось бы, трудно услышать умиротворение («И я погибну вдалеке от родины и воли!»), звучит в интерпретации Левянта спокойно, просветленно, почти радостно. Подлинно радостным чувством наполнена музыка на стихи Федора Глинки «Ах, колокольчик, колокольчик!..» Картина лентой убегающей к горизонту дороги сменяется видом холмов над широкой рекой. Мелодия романса, подобно этой картине, взлетает ввысь и медленными поворотами свивается книзу, повинуясь гармоническим отклонениям партии фортепиано, переходит от восторженного состояния к мечтательному. И здесь, в завершениицикла композитор находит в горьких на первый взгляд словах поэта иной ракурс и трактует их в духе гимнической радости: «И Русь я вижу, как в картине, в воспоминании одном».

Инструментальная музыка Марка Левянта весьма изобретательна, он смело соединяет инструменты симфонического и народного оркестров: среди балалаек и домр «рассаживает» брасс-ансамбль, или вводит в симфонический оркестр солирующую домру и электрогитару, или к традиционным ударным инструментам добавляет редко звучащие и т.д.

Двадцать четыре прелюдии для фортепиано Марка Левянта – значительный вклад в область камерной музыки. Каждая из пьес представляет собой музыкальный образ в сжатом, предельно концентрированном виде. Здесь Левянт работает и как музыкант-композитор, и как режиссер воображаемого спектакля. Его слова о работе в театре в известном смысле резонируют с творческим методом сочинения «чистой» музыки: «Безусловно, надо почувствовать пьесу, задумку режиссера и найти музыкальный эквивалент тому, что должно быть в спектакле. Я всегда себя как бы сажаю в зал, становлюсь зрителем и представляю, что бы я хотел услышать, какие испытать чувства, эмоции». Галерея «театральных» персонажей представляет собой или музыкальные миниатюры-портреты, или звуковые образы танцевальных движений – то грациозных, то причудливо гротескных, то угрожающе инфернальных. Русский мелос, отсылающий к некоторым образцам фольклора, соседствует с угловатыми линиями зловещих скерцо. Шутовские прыжки мелодий, захватывающие широкий диапазон, противопоставляются темам хорального склада. Гомофонная фактура почти без подготовки может переходить в полифоническую и тут же смыкаться в одноголосии. Танцевальные темы, остро характерные, меняя штрих, вдруг на короткие мгновения превращаются в лирические, а затем, увешанные гирляндами аккордов, окрашиваются в праздничные тона. Симфоническая сюита «Братья Карамазовы» появилась благодаря одноименному спектаклю в двух частях, поставленному на сцене Самарского театра драмы постоянным соавтором Марка Левянта, режиссером Петром Монастырским (части «Грушенька» и «Алеша» игрались в два вечера). Музыка играла решающую роль в театральном действии, наполняла трагической экспрессией, а подчас и острым гротеском разворачивающийся на сцене сюжет. Сюита, так же, как и спектакль, состоит из двух частей, соотносимых с главными действующими лицами драмы.

Где собака зарыта?

Природный мелодический дар и способность создавать музыкой емкие, чуть ли не осязаемо видимые образы сформировали оригинальный звуковой мир Левянта. Эти черты дарования были гениально услышаны Петром Монастырским, создавшим в провинциальном промышленном Куйбышеве драматический театр, на равных конкурировавший со столичными театрами. Композитор стал, как говорил Монастырский, сорежиссером каждого спектакля. Подчас из музыки рождался целый театральный спектакль, во всей своей сложности и драматургической цельности.

«Мне довелось с ним долго сотрудничать и попадать в плен его эмоциональности, лиризма, мелодизма, – признавался Монастырский, – наблюдать, как тысячи и тысячи слушателей под впечатлением его творений оказывались в таком же, как и я, взволнованном состоянии. Не знаю,как ему, а мне, бесспорно, повезло, когда началось, а после долгие годы развивалось наше сотворчество. Моему специфическому режиссерскому почерку многое свойственно выражать сквозь призму музыкальности. Когда мы приступали к работе над спектаклем, мы, помнится, оговаривали не только природу будущего музыкального произведения, но и обсуждали состав инструментов, возможную оркестровку, солирующие партии».

Музыка Левянта порой становилась «визитной карточкой» театра: многие годы мелодия из спектакля «Золотая карета» по пьесе Л.Леонова (в 1975 году спектакль удостоен Государственной премии РСФСР) звучала перед началом каждого спектакля, приглашая зрителя в зал «пряничного домика», как иногда называют историческое здание Самарского театра драмы имени Горького.

Левянт с блеском проявил себя и в классической драматургии (постановки «Чайка» и «Ревизор» Самарского театра драмы с музыкой Левянта удостоены Государственной премии СССР), и в комедийном жанре («Любовь и голуби», «Шестой этаж», «Волки и овцы»), и в жанре мюзикла («Левша», опера-шутка «Хитроумная дуреха»). Музыка Левянта звучит в театрах по всей России, в том числе и на столичных сценах. В постоянном репертуаре спектакль Санкт-Петербургского театра комедии «Где собака зарыта»; более тридцати лет живет спектакль «Крошка», впервые поставленный П.Монастырским в Самаре, а позже И.Владимировым в Театре имени Ленсовета. На сцене Московского театра имени Маяковского под названием «Дети портят отношения» он сыгран уже более 150 раз.

«Для меня всегда было интересно работать в театре, потому что я встречался с хорошей драматургией, с интересными людьми, с интересными режиссерами, я уверен, что все это вместе очень помогало в работе», –говорит юбиляр, пронесший привязанность к театру через всю жизнь.

Музыкальные автографы

Общественная деятельность Марка Левянта занимает значительное место в его жизни. Более двух десятилетий он является председателем Самарской организации Союза композиторов России (а с 2015 года еще и заместителем Председателя СК России). С его работой в качестве руководителя связано значительное оживление деятельности самарского отделения СК: регулярно организуются симфонические и камерные концерты, где исполняется музыка самарских композиторов, проводятся авторские концерты членов организации, принимаются в Союз новые члены – композиторы и музыковеды. Многие из них принимают активное участие в работе жюри композиторских конкурсов для детей и юношества, некоторые довольно успешно занимаются педагогикой, выращивают новое творческое поколение музыкантов. Ряд концертов филармонического абонемента «Марк Левянт и Союз композиторов представляют: Музыка наших современников» призваны соединить композитора и его слушателя, дать возможность звучать на сцене филармонии музыке композиторов, пишущих сегодня. В концертах абонемента исполняется музыка отечественной классики XX века и музыка новая, создаваемая в наши дни. Ежегодный традиционный фестиваль «Музыкальные автографы», организованный Левянтом более двух десятилетий назад, представляет слушателю музыку отечественных композиторов разных поколений. В концертах фестиваля звучит музыка различных жанров: симфоническая и камерная, серьезная и популярная, театральная и киномузыка, программы для детей и слушателей старшего возраста. Чуть ли не весь спектр музыкального искусства представлен на фестивале. Гостями «Музыкальных автографов» были выдающиеся отечественные композиторы Андрей Эшпай, Родион Щедрин, Евгений Крылатов, кинорежиссер Марлен Хуциев, Иосиф Кобзон и многие другие. Проект Левянта «Таланты земли самарской» на протяжении многих лет собирает лучших музыкантов и артистов города для концертов и спектаклей в отдаленных районах Самарской области.

Марк Левянт – инициатор и организатор многих музыкальных событий, связанных с памятными датами. Среди них 100-летие Василия Соловьева-Седого, а также Аркадия Островского, с празднования которого в 2014 году был дан старт ежегодному Всероссийскому фестивалю «Солнечный круг».

У истоков Самарской композиторской организации стоял Дмитрий Шостакович. В 1941 году, будучи в эвакуации в Куйбышеве, он стал ее первым председателем. Общественная деятельность Марка Левянта, как уже отмечалось, связана с именем и наследием великого русского музыканта. Благодаря усилиям Левянта состоялось множество общественных и художественных событий, посвященных Шостаковичу. 2006 год стал Годом Шостаковича в Самарской области, к столетию композитора был издан уникальный альманах «Самарское приношение: Д.Шостакович – 100 лет», в городе появилась улица Шостаковича (на тот момент единственная в мире). В 2019 году состоялось открытие памятника Дмитрию Шостаковичу в Самаре и прошел фестиваль «Седьмая симфония». А в 2020 году под руководством Марка Левянта проведен Первый международный фестиваль искусств «Шостакович. Самарское время. DSCH». Программа фестиваля вместила в себя многие жанры, в которых работал Шостакович: симфония и камерная музыка, музыкальный театр и кинематограф, драма и массовая песня.

Проекты Марка Левянта дают возможность реализоваться творческим возможностям самарских композиторов и исполнителей, привлекают множество столичных артистов и коллективов с мировыми именами и высокой художественной репутацией. Это Владимир Федосеев и Максим Венгеров, Екатерина Мечетина и Денис Мацуев, Борис Березовский и Александр Гиндин. Это Московский драматический театр имени А.С.Пушкина и Театр имениВл.Маяковского, Академический ансамбль песни и пляски Российской армии имениА.В.Александрова и Большой детский хор имени В.С.Попова. Многолетняя творческая дружба связывала Марка Левянта и Иосифа Кобзона…

«Я всегда волнуюсь, когда приступаю к новой работе», – признается Марк Левянт. Несомненно, что это творческое волнение благотворно сказывается на всех его начинаниях. Будь то музыка спектакля или мюзикла, инструментальное сочинение или песня. Будь то творческие проекты или благотворительные акции, организационная работа или объединение коллег в совместной деятельности. Везде человеческое неравнодушие и творческое горение Марка Левянта приносят свои плоды. На театральных и филармонических сценах звучит его музыка и музыка коллег, решаются творческие и организационные вопросы Союза композиторов, новые художественные и просветительские идеи находят свое воплощение.