К числу таких участников относится Станислав Корчагин: стратегически верный выбор программы на этом этапе, отвечающий его пианистической индивидуальности, стал залогом успеха. Убеждала интерпретация Шестой сонаты Прокофьева, с волевой виртуозностью была исполнена и вторая тетрадь Вариаций на тему Паганини Брамса. Можно поаплодировать в этой ситуации не только самому пианисту, но и членам жюри, которые увидели определенный потенциал в не самом удачном выступлении первого тура и попали своим решением в точку.

Успех Ильи Папояна после спорного первого тура был более предсказуем, и молодой музыкант в полной мере оправдал ожидания публики. Кульминацией программы стала Вторая соната Рахманинова в редко исполняемой первой авторской редакции, отличающейся масштабной развернутостью формы: пианист рискнул, выбрав именно ее, и его ставка сыграла. Илья Папоян стал победителем и в мини-конкурсе интерпретаций «Элегической песни» Чайковского, представленной на состязании несколько раз: его исполнение отличали тонкие тембровые краски и деликатная выразительность.

Контрастными были выступления Джорджа Харлионо и Энджела Станислава Вонга, открывавшие второй день прослушиваний второго тура. В программах обоих – Три фрагмента из «Петрушки» Стравинского, где первый исполнитель оказался убедительнее, подчеркнув в своей интерпретации театральный драматизм и оркестровые краски. Ярко прозвучал у Харлионо и «Скиталец» Шуберта, хотя и несколько спорно с точки зрения стиля. Энджелу Станиславу Вонгу, возможно, не стоило включать в программу Сонату си минор Листа, в которой ему не хватило необходимого в этом сочинении баланса между взрывной виртуозностью и созерцательной философской глубиной: у темпераментного Вонга преобладало первое, и пианист был на грани «ухода в занос» на эмоциональных и технических виражах сонаты. Тем не менее оба участника продемонстрировали лучшие качества конкурсных бойцов и решением жюри допущены до финала.

Не стал триумфом выход на сцену во втором туре Марселя Тадокоро. В первую очередь сыграла роль неудачно подобранная программа: Соната Чайковского до-диез минор, как и многие ранние крупные сочинения русских композиторов, отличается коллажной многословностью высказывания, требуя от исполнителя скрупулезной работы с формой и несгибаемой воли. Именно эти качества, к сожалению, не присущи легкой, бесконфликтной индивидуальности пианиста. Больше вопросов, чем ответов, вызвало и завершение программы – пьеса Шарля Трене в обработке Алексиса Вайсенберга. Музыка очаровательная в другой обстановке, но уместная ли на втором туре крупнейшего академического конкурса?

Сергей Давыдченко продолжил уверенное шествие по конкурсной тропе, представив программу «на износ»: Восьмая соната Прокофьева сочеталась с Сонатой си минор Листа. Не все детали интерпретации были убедительны, но в целом исполнение Сергея обращает на себя внимание отсутствием внешних эффектов, оно ориентировано на углубленный поиск. Молодой пианист попал в число финалистов, где ему будет непросто среди намного более опытных конкурсантов, но свое слово он скажет, и не только на Конкурсе Чайковского.

В начале был Бах

Сюаньи Мао и Константин Хачикян, несмотря на противоположную направленность своей пианистической индивидуальности, оставили схожее неоднозначное впечатление. Оба были убедительны в своем коронном амплуа (утонченный, прихотливый стиль Хачикяна и напористая, самоуверенная, далекая от рефлексии виртуозность Мао), но не совершили, пожалуй, попытки выйти за его пределы: их интерпретации поэтому отличались (при всех сильных сторонах) формальной предсказуемостью. Жюри в этой паре отдало предпочтение представительнице Китая, чей исполнительский стиль более соответствует традициями финала Конкурса Чайковского.

Ё Соа из Южной Кореи вердиктом жюри также оказалась в числе финалистов, но это решение не нашло безусловной поддержки в профессиональной среде. С одной стороны, исполнение пианистки отличалось свободой технического мастерства, вниманием к деталям; в то же время не хватало убедительной ясности в замысле интерпретации и стилевой точности, особенно неоднозначно в этом аспекте прозвучало Andante spianato и Большой блестящий полонез Шопена.

Главной неожиданностью второго этапа стало то, что на финальный тур не был допущен Александр Ключко, который многими считался одним из фаворитов нынешнего состязания. Подвела его, вероятно, чрезмерная эксплуатация своих сильных сторон: любовь к крупным мазкам, массивному звуку, бурлящим кульминациям. Иногда он был убедителен, но чаще интерпретация напоминала влажную, не до конца высохшую фреску с размытыми деталями. Не будем забывать, что Александр Ключко является обладателем первой премии прошлогоднего Конкурса имени Рахманинова, и в спорном решении жюри можно усмотреть попытку дать дорогу другим участникам.

Завершавший прослушивания второго тура Валентин Малинин показал, что он находится сейчас на пике своей формы, его железная исполнительская воля буквально покорила аудиторию Большого зала Московской консерватории. Безусловно, в финальном туре в сопровождении оркестра возможны различные сценарии, но по итогам сольных прослушиваний именно он, наряду с Ильей Папояном, Джорджем Харлионо и Станиславом Корчагиным, является наиболее очевидным кандидатом на высшую ступень пьедестала. В борьбу с этой четверкой вступят Ё Соа, Энджел Станислав Вонг, Сюаньи Мао и Сергей Давыдченко.

Эти обстоятельства невольно вовлекали публику в игру «Угадай участников», разве что обошлось без ставок на тотализаторе. Ожидания при этом были оправданно скромными: всем очевидно, что в нынешнее турбулентное время не стоило надеяться, что «все флаги будут в гости к нам». Тем не менее в фортепианной номинации были представлены музыканты из Италии, США, Сербии, Казахстана, Южной Кореи, Китая, Японии, Франции и Великобритании. Среди отечественных участников новых имен на этот раз не было, все российские конкурсанты уже завоевали устойчивую репутацию у публики. Отметим, что отсутствуют некоторые молодые пианисты, которые могли бы сделать борьбу более острой: можно назвать, к примеру, Еву Геворгян, Арсения Тарасевича-Николаева или Ивана Бессонова.

Фортепианное жюри в значительной части совпадает с ареопагом прошлогоднего Рахманиновского конкурса: Валерий Пясецкий, Владимир Овчинников, Лю Шикунь, Та Куанг Донг, Владимир Виардо, Максим Могилевский, среди «новых» членов – Хидеко Кобаяши, Ли Минцян, Мун Ик Чху, Виктор Ересько и Юстус Франц. Председатель –  Денис Мацуев.

Денис Мацуев: Я самый преданный фанат конкурсантов

Программа первого тура призвана показать участников в контрастном репертуаре различных стилей: Прелюдия и фуга из «Хорошо темперированного клавира» Баха, классическая соната (Гайдн, Моцарт, Бетховен, Клементи), сочинения Чайковского и сет этюдов (по одному Шопена, Листа и Рахманинова). В традициях Конкурса Чайковского победители должны демонстрировать яркую, искрящуюся виртуозность, но как раз в первом туре определяющими для общего впечатления стали, как представляется, именно Бах и классическая соната, наряду с сочинениями титульного композитора состязания. Конкурс все-таки априори предполагает высокий технический уровень, и сеты этюдов были в целом исполнены всеми участниками (если не считать пары досадных «аварий» на сцене) смело, виртуозно, с впечатляющим мастерством. Творческие удачи и падения случались в другой части программы. Показательно в этом аспекте, что музыканты постоянно обращались к поздним сочинениям Бетховена, чья философская глубина и подчеркнутая отстраненность от внешнего эффекта, на первый взгляд, противоречили самой идее блестящего музыкального праздника. Ранее на конкурсах Чайковского в фаворитах бывала, к примеру, «Аврора»; нынешние же предпочтения не только неосознанно отражают противоречивый дух нашего времени, но и служат благим знамением иного отношения к идее состязания – ухода от чисто внешнего, поверхностного упоения «вседозволенностью» технического совершенства. Подчеркнем при этом, что по-настоящему впечатляющей интерпретации именно поздней сонаты Бетховена в первом туре все же не случилось: несмотря на явленное бесспорное мастерство, требуемый здесь религиозный катарсис финала достигнут не был. С другой стороны, как на подбор убедительными были многие исполнения Баха. Отрадно, что значительная часть конкурсантов продемонстрировала свободу взгляда на стиль, и трактовки отражали индивидуальность пианистов, не став набором усредненных стандартов.

Знали с самого начала

В первый день на сцену БЗК вышли сразу несколько очевидных фаворитов состязания. Среди них – китаянка Сюаньи Мао, удостоенная ранее второй премии Конкурса имени Рахманинова и запомнившаяся там уверенной, волевой виртуозностью. Здесь же пианистка раскрыла себя с новой стороны: «Думка» Чайковского в ее исполнении была подобна яркому бриллианту, впечатляла и глубина понимания русской музыки исполнительницей. Интересной и тонкой по деталям, хотя и несколько спорной, стала интерпретация Баха, этюды были безупречны. Как итог – серьезная заявка на лидерство. Илья Папоян, ставший кумиром публики того же конкурса, в этот раз оставил несколько противоречивое впечатление. Бесспорной удачей стали Бах и Тема с вариациями Чайковского, в остальной части программы, казалось, сказывалось волнение пианиста: в Тридцатой сонате Бетховена Илья словно находился в интерпретационном поиске в условиях не вполне близкого его фаустианской индивидуальности сочинения. Во втором туре тем не менее пианист заявил более созвучный его дарованию репертуар, что дает надежду на однозначный успех на следующем этапе. Третий участник – триумфатор Grand Piano Competition Сергей Давыдченко из Ростова-на-Дону. Вершиной его выступления стали две пьесы Чайковского из крайне редкого звучащего цикла «Шесть пьес на одну тему» op. 21, представленные с впечатляющим сочетанием тонкости и эмоциональной глубины; другие же произведения программы были исполнены с меньшей индивидуальностью, в духе устоявшихся, традиционных интерпретационных решений. Сергей – музыкант с яркой и стихийной одаренностью, но многое будет зависеть от того, насколько он сможет воплотить свою творческую самобытность в убедительный результат на сцене.

Яркий отклик у публики встретил Марсель Тадокоро, ученик Рены Шерешевской. Ее воспитанники (вспомним Дебарга и Канторова) традиционно обладают ключом к сердцу нашей публики. Тадокоро – пианист очень обаятельный, вдохновенный, с легкостью и видимым удовольствием исполнил свою программу, сорвав овации зала. Тем не менее, когда флер первого знакомства рассеивается, остаются спорные и не всегда убедительные детали интерпретации, определенные технические упущения и, согласно расхожему выражению, «любовь к себе в музыке, а не к музыке в себе». Близок по индивидуальности к нему оказался позднее и японец Коки Куроива, создавший столь же разноплановое впечатление.

Запомнилось в первый день и выступление Лю Сяньфэя, чьи трактовки отличались тонкостью и деликатностью. Вместе с тем не везде пианист был убедителен, индивидуализм его стиля подчас оказывался подчеркнуто субъективным. Нередко музыканты такого плана оказываются «неформатными» для престижного конкурса.

Во второй день также выявилось несколько лидеров. Николай Кузнецов поразил одной из лучших интерпретаций поздней сонаты Бетховена (Тридцать первой), парадоксально, хотя и небесспорно соединив в ней философскую отстраненность и романтический порыв. Покорил зрелостью интерпретации и отточенностью мелких деталей Энджел Станислав Вонг, студент Наталии Трулль в Московской консерватории. Ярким было и появление на сцене британца Джорджа Харлионо, чей исполнительский стиль отличает яркая индивидуальность трактовок и свежий взгляд на исполняемое; подчеркнем, что при всем обаянии в его интерпретации в сравнении с Марселем Тадокоро куда меньше внешних, поверхностных решений.

По-своему убедительны были все российские участники третьего дня первого тура. Глубокое впечатление оставил насыщенный интеллектуализм интерпретаций Тимофея Доли, стиль его игры невольно заставлял вспомнить молодого Николая Луганского на Десятом конкурсе. Александр Ключко поразил страстным демонизмом в «Дикой охоте» Листа: для стиля этого пианиста характерна подача «крупным мазком», насыщенный и массивный звук. Ярким завершением первого тура стали выступления Константина Хачикяна и Валентина Малинина, во многом противоположных по своему исполнительскому почерку: утонченная и рафинированная манера первого контрастировала с накалом эмоций второго.

К сожалению, выступления некоторых участников не стали для них моментами творческой удачи. Так, определенные технические и стилистические потери сопровождали Антона Яшкина и Станислава Корчагина, не совладал с нервами казахстанец Ернур Еламан: тем не менее все трое, безусловно, одаренные и интересные музыканты.

По условиям конкурса на следующий этап допускалось двенадцать пианистов, но Денис Мацуев не был бы собой, если бы внезапно, сославшись на доброту жюри, не увеличил это число. Во втором туре на сцену БЗК выйдут Лю Сяньфэй, Станислав Корчагин, Мао Сюаньи, Сергей Давыдченко, Марсель Тадокоро, Илья Папоян, Алессандро Виллалва, Николай Кузнецов, Джордж Харлионо, Энджел Станислав Вонг, Ё Соа, Александр Ключко, Коки Куроива, Константин Хачикян и Валентин Малинин. Решение, как всегда, вызвало горячее обсуждение публики, местами переходящее в осуждение. В целом вердикт судей был вполне предсказуем и поэтому кажется очевидным; в то же время детали могут стать поводом для дискуссии. Нет убедительного ответа, почему «за бортом» оказался более чем достойный второго тура Тимофей Доля, столь же субъективным кажется предпочтение одних кандидатов другим в группе тех, кто в целом выступил менее удачно. В любом случае, правоту жюри докажет лишь дальнейший ход состязания.