«Главный секрет – быть собой и проживать свои эмоции, – с порога заявил итальянец. – Когда вы разучиваете ту или иную партию, нужно принимать во внимание не только ее техническую сторону, что, безусловно, важно, но также постараться понять, какую частичку себя внести в эту музыку, чтобы сделать ее своей. Вы также не должны забывать, что роль, которую вы спели год или два назад, – некий законченный образ, который вы оставляете позади, в своей биографии: за то время, что вы не пели эту партию, вы изменились, получили новый опыт – как положительный, так и отрицательный. И это то, что вас формирует. В этом альбоме фотографий много улыбок, но также встречаются и слезы».

В своем монологе, предварявшем сами занятия, Григоло также затронул тему достижения успеха. «Главные театры мира сегодня не ищут людей, которые получают все и сразу. Им важны те, кто умеет идти к своей цели и добиваться поставленных задач – их творческие биографии более протяженные во времени, более насыщенные событиями. Конечно, существует и везение, но его лучше назвать синхронизацией обстоятельств – оказаться в нужном месте в нужное время. Поэтому можно сказать, что сегодня вы вытащили счастливый билет, оказавшись здесь. Кто-то добьется успеха раньше, кто-то позже – не столь важно. Успех – то, что вы заслужили своим трудом и страстью. Это тоже часть таланта. А слава приходит от других людей, вне зависимости от вас самих. Вы можете пестовать талант всю жизнь и оставаться в тени, но все дело в том, что талант в отличие от славы неисчерпаем. Этого у вас никто не может забрать».

При чуткой и крепкой поддержке концертмейстера Владимира Родионова участники мастер-класса пытались убедить итальянского гостя в своих интерпретациях. Для каждого, вне зависимости от голоса и выбранного произведения (многие отдавали предпочтение классическому итальянскому репертуару), у Григоло нашелся совет. Сам певец признался, что не является дипломированным специалистом, вузов не оканчивал и может поделиться лишь собственным опытом: у Григоло за плечами ангажементы ведущих театров мира, включая Мет, Ковент-Гарден и Ла Скала, – их кастинг-директоров не смущает даже некоторая эксцентричность исполнителя и его влечение к формату кроссовер. Сдержанным (по меркам импульсивного и коммуникабельного южанина) россиянам нужно было преодолеть академическую скованность и «рассказать собственную историю» – превратить музыкальную миниатюру в мини-спектакль.

Порой, когда учишь иностранный язык, преподаватель требует утрировать некоторые наиболее сложные звуки, чтобы потом, в повседневной речи они «притирались» и звучали естественно. Григоло, казалось, действовал по той же схеме, требуя от участников преувеличенное эмоциональное наполнение той или иной партии. Сопрано Эва Баскакова, выпускница РАМ имени Гнесиных, была первой в группе участников мастер-класса, и ее Джульетте из оперы Гуно пришлось петь вальс-ариетту Je veux vivre dans ce rêve почти задыхаясь от «переполнявшей влюбленности», как того требовал наставник. Попутно Григоло рассказывал о технике использования «внутренней энергии», подобной той, что является фундаментальной для китайской культуры единоборств: по мнению певца, ее рациональное использование не менее важно, чем правильное дыхание. «Вы должны уставать после спектакля физически, но не вокально», – повторял он.

С каждым участником прорабатывался вход в персонаж. Григоло расспрашивал о понимании ситуаций, в которых оказался тот или иной герой, размышлял о типах исполнительского дыхания и постоянно возвращался к теме формирования округленного звука под гласную «а». Нужно отметить, что самим молодым музыкантам было что предложить наставнику: практически безупречно были исполнены Альфией Исмухамбетовой (меццо-сопрано) речитатив и ария Дорабеллы Ah, scostati!.. Smanie implacabili («Так поступают все женщины» Моцарта), уверенно выглядел Елисей Лаптев (бас-баритон) со знаменитой «каталожной» арией Лепорелло из «Дон Жуана» Madamina il catalogo è questo; ученица Маквалы Касрашвили Вероника Ткачева, обладательница сочного, глубокого драматического сопрано, продемонстрировала зрелое пение и готовность оттачивать до блеска партию Лиу («Турандот» Пуччини). Тенор Виталий Фомин сумел справиться с волнением и, следуя рекомендациям Григоло, отработать фразировку в арии Германа «Я имени ее не знаю» («Пиковая дама» Чайковского).

Мастер-класс продолжался более четырех часов. «Прививка», которую пообещал Григоло в самом начале, наверняка со временем даст нужный эффект, ведь порой, чтобы преодолеть собственные блоки, необходимо посмотреть на то, как это делают другие. А порой нужно просто присутствие рядом человека другой формации и другого темперамента.

Главными площадками в этом году в самом Ярославле стали филармония и ее  Концертный зал имени уроженца города Леонида Собинова и первый в России драматический театр имени Ф.Волкова. Но фестивальный десант выезжал и в областные города Переславль-Залесский, Ростов Великий, Рыбинск, Тутаев и поселки Пречистое и Брейтово.

Ни один фестиваль Юрия Башмета не обходится без образовательной программы. Вот и на этот раз организовали Духовую академию, мастер-классы по вокалу и фортепиано, которые провели в местном Музыкальном училище имени Л.В.Собинова участники Bolivar Brass Quartet, Симона Кермес и Филипп Копачевский. Многим кажется, что мастер-классы − это просто уроки для студентов, не более. Возможно, так и бывает, но не на этот раз. Мне довелось попасть на занятия с выпускниками училища, студентами четвертого курса Филиппа Копачевского – лауреата нескольких международных конкурсов, активно концертирующего молодого пианиста. По сути, это был настоящий спектакль: Филипп говорил ярко, образно, много показывал сам, и было любопытно следить за тем, как преображается игра ребят. Филипп объяснял какие-то очень важные вещи, будто консервным ножом вскрывая «закрытую банку» под названием «произведение», словно выворачивая его наизнанку. И оно «открывалось» − новыми звуками, новыми смыслами. Вроде ноты те же – а музыка другая, такое вот чудо превращения. Как это удается молодому педагогу? Об этом и не только Ольга Русанова (ОР) поговорила с самим Филиппом Копачевским (ФК).

ОР Вы не впервые даете мастер-класс в Ярославле, который проходит в рамках Образовательного центра Юрия Башмета. Чем этот формат для вас интересен?

ФК Приезжаю сюда второй раз, и с некоторыми из тех ребят, кого сегодня слушал, уже знаком. Задача мастер-классов для меня в первую очередь − дать какой-то задел студентам на будущее, научить их думать, предвосхищать, а точнее, не допускать некоторых ошибок.

ОР Где еще вы преподаете?

ФК Во многих местах, буквально на днях был в Ереване, но основная моя преподавательская деятельность сосредоточена в Московской консерватории: с этого года я работаю ассистентом у профессора Владимира Овчинникова. Пока не хочу брать свой собственный класс, потому что много езжу с концертами и не хотел бы, чтобы мои студенты становились «бесхозными». А ассистент – это скорее кураторская работа: к тебе приходят, когда нужно.

ОР Вам интересно преподавать?

ФК Конечно. Более того, именно став преподавателем, я начал задумываться над многими вещами в своей собственной игре, чуть больше подключать аналитику, и это, несомненно, плюс.

ОР А для ребят большой плюс заключается в том, что вы «играющий тренер». Все-таки одно дело, когда, как в том анекдоте, «я плавать не умею, я плавать понимаю», и совсем другое − когда вы все время за роялем и тут же все можете показать.

ФК Я считаю, что быть «играющим тренером» для педагога действительно важно, мы ведь должны подготовить человека к выходу на сцену. А на сцене все немножко по-другому, чем в жизни, есть свои тонкости. Бывает так, что у студента программа готова, но ты понимаешь: нужна психологическая работа.

ОР Что вы имеете в виду?

ФК Ну, например, время на сцене течет быстрее. Потом, когда слушаешь себя со стороны, часто оказывается, что ты играл гораздо быстрее, чем тебе казалось во время концерта. А все из-за того, что мозг и все органы чувств находятся в сценическом стрессе. Поэтому важно уметь себя сдержать, играть спокойнее, и тогда магическим образом получается то, что нужно. Начинающие пианисты все разные: есть те, у которых дома все замечательно, а на сцене что-то теряется. А есть – наоборот, и вот эти, которые «наоборот», выигрывают, потому что в этом случае лучшие черты музыканта на сцене как бы умножаются, а к ним еще добавляется то, что мы называем вдохновением. Хитрая штука, словами не объяснишь.

ОР Вы интересно рассказывали о том, какие органы задействованы в процессе игры. Вот я семнадцать лет училась игре на фортепиано, в том числе в Московской консерватории, но мне такого никто не говорил. Вы не могли бы еще раз повторить сказанное для всех, потому что это очень интересно?

ФК Когда мы работаем над произведением, то решаем прежде всего художественные задачи, а остальные, технологические, к ним подтягиваются. В работе над звуком, для достижения конкретного результата нам нужны определенные ресурсы тела. Скажем, первые, вторые, третьи фаланги пальцев пианисты могут использовать по-разному. А есть еще кисть, локоть, плечо… Например, можно играть от плеча, и тут правило такое: чем тяжелее фактура, тем больший ресурс тела мы должны использовать. Но при этом очень важно научиться достигать максимального эффекта минимальными средствами. Все, как у художников: если нужно какую-то деталь прорисовать, они берут маленькую кисточку, а не малярную кисть, так ведь? В нашем деле это не наука какая-то, то есть нам не надо садиться и решать, как будем играть тот или иной эпизод: от плеча или от кисти. Эти решения должны приходить естественно, став частью игры на инструменте.

ОР Меня заинтересовала ваша мысль о том, что любая музыкальная фактура, даже гармоническая, на самом деле − полифоническая. Я впервые задумалась об этом, когда в прошлом сезоне Теодор Курентзис представил программу из произведений Чайковского, сыграв его чуть ли не как Баха – настолько слышна была каждая линия, каждый инструмент, каждая строчка партитуры.

ФК Да, согласен с вами, это сильная сторона Теодора, он умеет важные «внутренности» партитуры высвечивать, и это как раз то, на что и я обращаю внимание учеников. Я предлагаю им представить, что они находятся в театре, и на сцене стоит пятьдесят человек. Один из них начинает говорить, но мы не понимаем, кто. Чтобы это понять, существует художник по свету, который направляет на говорящего прожектор. Так же и в музыке: нужно уметь «высвечивать» главное, быть эдаким осветителем, но не убирать при этом все остальное. Даже если ко мне на занятие приходит маленький ребенок, я первым делом прошу его взять до-мажорный аккорд и выделять по очереди разные звуки: до, ми, соль. Это нужно, чтобы сразу, с детства воспитывать в юном музыканте ощущение внутренней полифонии, внутреннего многоголосия. Для пианиста это очень важно, ведь у нас в этом плане самый ресурсный инструмент, мы можем множество голосов сделать. Знаете, когда-то я занимался у выдающегося преподавателя Эммануила Александровича Монасзона, так вот он говорил: «Вся музыка − полифония, любой пассаж – мелодия». Парадокс, но это действительно так, и к любому пассажу, любому морденту мы должны внимательно относиться, как к настоящей мелодии, а к музыке в целом – как к большому вертикально-горизонтальному полотну.

ОР Вы работали сейчас со студентом-выпускником училища над этюдом-картиной Рахманинова. Получается, он тоже полифонист?

ФК Несомненно, так, и находить в его нотных текстах запрятанные «голоса», чтобы высветить их, – невероятно увлекательная задача.

Никаких программных речей в сторону публики, состоявшей в основном из студентов дирижерско-хорового факультета, вокалистов и педагогов преимущественно тех же кафедр во главе с ректором Московской консерватории Александром Соколовым. Курентзис сел спиной к залу и лицом к сцене, говорил в петличку-микрофон и был весь сосредоточен на музыке. Только конкретные указания – как взять вставной ми-бемоль третьей октавы в финальной каденции арии Виолетты, как артикулировать слоги, согласные, как делать снятие в конце фраз. Если Ольге Полторацкой, солистке Оперной студии Московской консерватории, удавалось что-то не сразу, маэстро обращался к Надежде Павловой. Пермская прима, певшая в постановке «Травиаты»  Роберта Уилсона, сидела рядом с клавиром «на стреме» и была готова с любого такта продемонстрировать эталонный образец интерпретации. Но Ольга Полторацкая, обладающая весьма впечатляющими вокальными данными и достаточным сценическим опытом, «ловила» все с ходу.

Наблюдая, как маэстро методично и кропотливо выстаивает нота за ноту партию, мне невольно пришлось задуматься, остается ли в этом случае возможность для проявления индивидуальности певца. Французский писатель Гюстав Флобер говорил: «Госпожа Бовари – это я». Наверное, Теодор Курентзис мог бы сказать так о  любом персонаже вердиевской оперы, настолько ясно и подробно он представлял, что и как надо петь не только Виолетте, но и Альфреду, Жермону; какова психологическая подоплека каждой интонации, каждого нюанса.

«Вы должны управлять певцами», – сделал он замечание дирижеру Климу Катенину. Молодой человек улыбался, но сохранял статичность тела и экономность жестов, тогда как Курентзис буквально «излучал» сгустки энергии в сторону Ольги Полторацкой и Кирилла Панфилова (Жермона), изгибами корпуса и руками «прорисовывая» фразы и создавая некое взаимное поле притяжения. Как восполнять такие энергозатраты? Этот вопрос, кажется, не задавался молодыми маэстро, ошеломленными таким градусом темперамента. А зря – ответ был бы не безынтересен и точно полезен практически.

Мария Курочкина, миниатюрная девушка-дирижер, знакома не понаслышке с принципами Теодора Курентзиса: она посещала его мастер-классы во время «Дягилевского фестиваля» в Перми и даже показала в рамках Образовательной программы в минувшем году оперу «Шаги» Рамазана Юнусова на заводе Шпагина. Уроки явно не прошли впустую: держалась Мария достаточно живо и активно реагировала на реплики маэстро.

В консерватории такие мастер-классы уже стали неотъемлемой частью образовательного процесса. Только в прошлом учебном году с ребятами занимались Михаил и Дмитрий Юровские, Юрий Темирканов –  дирижеры разных поколений, со своими подходами и взглядами. Но именно это и делает общение с ними столь ценным. «Какое же это счастье – иметь возможность учиться у таких мастеров! – написала Мария Курочкина на своей странице в Фейсбуке (организация, деятельность которой запрещена в РФ) после встречи с Темиркановым. – И спасибо дорогой альма-матер за организацию такого потрясающего события».

Геометрия звуковых натяжений