Дата на снимке ошибочна. Просторный двухэтажный дом в имении Клерфонтен Рахманиновы снимали на летние месяцы с 1929 по 1931 год, пока не был построен их собственный дом в швейцарском имении «Сенар». Там, рядом с бывшей резиденцией французских монархов Рамбуйе, вдали от городского шума и назойливых журналистов, Рахманинов смог обрести, наконец, необходимый ему покой для занятий композицией и подготовки к концертам. В то же время близость Парижа — центра русской эмиграции — давала возможность многочисленной русской молодежи навещать гостеприимный дом семьи Рахманиновых. «Не могу я жить без русских людей», — признавался композитор, приглашая друзей — певца Федора Шаляпина с сыновьями, композитора Николая Метнера, художника Константина Сомова и других. Среди гостей был и Михаил Чехов — любимый ученик Константина Станиславского, один из создателей знаменитого МХАТ-2, самый яркий представитель «второго поколения» Московского художественного театра, тот, кого современники называли «Моцартом сцены», «гением безграничного актерского диапазона», чья игра «не поддается описанию».

Музей музыки представляет выставку к 150-летию Шаляпина и Рахманинова

В 1928 году, узнав о вынесении постановления о своем аресте, актер был вынужден покинуть Россию. Это стало финалом затяжного конфликта внутри театра, а также следствием непримиримой позиции Чехова как руководителя МХАТ-2 в его нежелании становиться частью государственной идеологической машины пропаганды. «Нельзя требовать, чтобы театр выполнял задачи агитационные путем приспособления к художественному произведению агитационных фраз и лозунгов…» — писал он в Наркомпрос Анатолию Луначарскому.

Получив разрешение выехать в Германию на лечение, Чехов опубликовал в газете «Известия» открытое письмо коллективу МХАТ-2, в котором сообщал о принятом решении оставить театр. Немного позднее было опубликовано еще одно открытое письмо, адресованное к «советской общественности». Письмо стало ответом на ожесточенную кампанию, развернувшуюся в советской печати против «отчаливших от родного берега» артистов и содержало два условия для возвращения в Москву — создание собственного театра с классическим репертуаром и полная свобода в своих исканиях.

Уже с осени 1928 года Чехов начинает играть в театрах Вены и Берлина, сниматься в кино, возобновляет режиссерскую деятельность. Французская и немецкая печать заговорила о нем как о большом мастере, постановщике европейского масштаба. В Париже из бывших мхатовцев ему удалось создать труппу русских актеров, на спектакли собирались самые известные представители русской эмиграции: Александр Бенуа, Иван Бунин, Сергей Волконский, Владислав Ходасевич, Серж Лифарь, Константин Коровин. На парижских спектаклях бывал и Рахманинов.

Знакомство Чехова с Рахманиновым состоялось, вероятно, на одном из концертов в Берлине в декабре 1929 года и стало поистине судьбоносным, сыграв большую роль в дальнейшей карьере русского актера.

Композитор, много лет оказывавший беспримерную финансовую поддержку огромному числу своих соотечественников, где бы они ни находились, взял Чехова под свое покровительство и стал для него добрым другом, протянув руку помощи в самое трудное время. В 1931 году в Париже было создано «Общество друзей Театра Чехова», которое занималось рекламой театра в кругах русской эмиграции и привлечением спонсоров. В почетный комитет Общества вошел сам композитор и его дочь Ирина. Собранные спонсорские пожертвования позволили оплачивать аренду парижского театра «Ателье» и другие расходы.

Летом 1930 года Рахманинов пригласил актера к себе в имение под Парижем.

Сохранились воспоминания Чехова о встречах с композитором в Клерфонтен и описание одного забавного эпизода: «Однажды от слишком большого смущения, вой­дя в его кабинет, я встал на колени и “по-русски” поклонился ему до земли. И когда со стыдом поднял голову, то увидел: Сергей Васильевич сам стоял на коленях и кланялся мне до земли». И гость, и хозяин поднялись с колен, обнялись и неудержимо рассмеялись.

Позднее, познакомившись ближе, Чехов очень привязался к Рахманинову, полюбил его и как музыканта, и как человека. Композитор бесконечно мог слушать неподражаемые рассказы актера из жизни Художественного театра. Особой любовью пользовались комические эпизоды с участием Станислав­ского. «Ох, обожаю я это!» — смеялся Рахманинов. И лишь однажды, слушая в присутствии Чехова грампластинки с записями советских песен, композитор заплакал.

В 1932 году, когда театр Чехова гастролировал в Америке, Рахманинов просил своего друга и помощника Евгения Сомова встретить актера в Нью-­Йорке и помочь с обустройством, оказывал через дочь Татьяну финансовую поддержку. С 1939 года Евгений Сомов стал работать с театром Чехова в качестве его директора.

Листки из семейного альбома

В 1939 году Чехов окончательно перебрался в США, где сумел создать знаменитую театральную школу и воспитал не одно поколение блистательных актеров. Более сотни его учеников стали лауреатами кинопремии «Оскар». Среди них Элизабет Тэйлор, Ингрид Бергман, Клинт Иствуд, Пол Ньюман, Мэрилин Монро и многие другие. Сегодня принципы актерского мастерства, выработанные Чеховым, признаны во всем мире, включая Россию. Неоценимую роль в этом сыграла поддержка его друга и соотечественника — Сергея Рахманинова, который, даже будучи смертельно больным, не жалел ни сил, ни времени на то, чтобы об актере узнали в Голливуде.

На фото вверху: 

С. В. Рахманинов в имении Клерфонтен. Слева направо: Ф. Ф. Шаляпин, М. А. Чехов, Н. А. Рахманинова, Ф. И. Шаляпин, С. В. Рахманинов. Клерфонтен, лето 1931. На обороте фотографии — надпись Ф. Ф. Шаляпина: «Clairefontaine. Это мы в Rambouillet в 1936 году приблизительно. Узнаешь Чехова и Рахманинова на даче у Сергея Васильевича»