Найти оркестрантов обычно несложно. В дело идут однокурсники, коллеги, знакомые знакомых – базовый камерный состав формируется довольно быстро. Гораздо труднее обеспечить ему постоянное место для репетиций. Если студенческому коллективу достаточно выступать в стенах родного вуза, то аудитории найдутся (надо только подстроиться под местное расписание). А вот если он желает выйти за пределы альма-матер, начинаются «голодные игры».

«Мы находимся в поиске постоянного репетитория, – рассказывает художественный руководитель ансамбля Pelle d’Oca дирижер и виолончелист Николай Шугаев. – Большинство вариантов маленькие по площади и представляют собой либо тесные будки, либо полуподвальные помещения. А нужна хорошая акустика. Репетировать, слыша себя и понимая, что делаешь, – уже половина успеха».

Работа с собственным оркестром испытывает лидерские качества дирижера. Необходимо управлять процессом, убеждать музыкантов в своей интерпретации, выстраивать отношения внутри коллектива. На счастье, в последние годы молодые исполнители стали заметно охотнее следовать за начинающими дирижерами и их авантюрами. Камерный формат дает возможность реализоваться в качестве солиста, расширить репертуар – идея примкнуть к новому оркестру привлекает даже при отсутствии стабильного гонорара.

Последнее – реалии жизни для многих молодых коллективов. Главный риск для музыкантов заключается в невозможности сделать оркестр основным местом занятости. Если не опираться на авторитетное имя и принципиально избегать коммерчески выгодных концертов саундтреков при свечах, цены на билеты сложно поднять выше уровня символических. Но все же систематическая работа приносит результат. Руководитель оркестра Prometheus Михаил Калицкий отмечает: «К счастью, у нас растет количество проектов с удобоваримыми гонорарами. Но пока мы все равно не можем позволить себе продюсерский или менеджерский отдел, а это необходимо. Если честно, мне не очень хочется заниматься организацией концертов и финансовыми вопросами, все же не это моя профессия. Однако это тот пройденный этап, который позволил глубже разобраться в устройстве индустрии, окунувшись в закулисье с головой».

«Профессии дирижера невозможно научить в той степени, чтобы студент был ко всему готов, – рассуждает Игорь Дронов, профессор кафедры оперно-симфонического дирижирования Московской консерватории. – Но можно научиться самому. Необходимо уметь со всеми договариваться, разбираться с инструментами, добывать ноты. Те, кто всем этим занимается, получают хорошую практику. Ты по молекулам строишь собственный дом: понимаешь, что нужно, важно, как должно быть».

Часто дополнительные обязательства берут на себя сами оркестранты: подготовить партии и распечатать ноты, нарисовать афишу, снять рекламный ролик, написать пару постов для соцсетей. О важности самопродвижения мы уже говорили и помним, сколько стоят услуги соответствующих специалистов. А значит, рано или поздно дирижеру придется задуматься о поиске дополнительного финансирования для своего детища.

«Среднестатистический оркестр, ориентированный на академическую музыку, не может выйти на самоокупаемость только за счет продажи билетов, – подтверждает президент АНО “Идиллия Арт”, пианистка и органистка Аделия Зарифуллина. – Если мы говорим о достойных гонорарах музыкантам, команде по продвижению, то обязательно нужна спонсорская поддержка. Без этого, к сожалению, никуда».

Поддержку ищут разными способами. Один из них – взаимодействие с региональными властями, заинтересованными в закреплении профессиональных кадров. Так, Министерство культуры Татарстана предоставило камерному оркестру «Идиллиум» репетиционную базу на площадке Культурного центра имени А.С. Пушкина в Казани. Это помогает Аделии Зарифуллиной добиться поставленной цели: создать первый в России частный профессиональный молодежный оркестр. Ее команда опирается на комбинацию государственных и индивидуальных грантовых программ, а также привлечение меценатских средств.

В 2025 году вместе с Ильназом Дудкиным, преподавателем кафедры оперно-симфонического дирижирования Казанской консерватории, «Идиллиум» реализовал масштабные творческие проекты при поддержке ПАО «Татнефть» и с использованием гранта ООГО «Российский фонд культуры». «Конечно, это непросто. Музыканты ценят свое время, работают в других коллективах, поэтому мы с Аделией решили писать заявки на гранты. Компания “Татнефть” заинтересована в культурных инициативах: мы отыграли пять оркестровых концертов и провели серию мастер-классов в разных городах. Сейчас проект живет на грантовые деньги, но мы также работаем и с меценатами, и с благотворителями, которые, надеюсь, будут поддерживать нас в будущем», – говорит Дудкин.

Генеральным партнером может стать и само концертное пространство. Ансамбль Pelle d’Oca состоит в таких отношениях с ВЭБ Центром: музыканты имеют не только серьезную финансовую поддержку, но и творческую независимость. Получая площадку для выступлений и помощь в их реализации, оркестр воплощает в Центре эксклюзивные концертные программы. Пример этого коллектива подтверждает общий тренд на возрождение российского меценатства. «Многие выпускники консерваторий думают, что получили диплом и все у них сейчас будет круто. Но искусство и успех рождаются по-другому. Когда ты самозабвенно, искренне, бескомпромиссно отдаешься своему делу, это притягивает к себе слушателей и, в конце концов, меценатов. Да, сейчас непростые времена, но и сегодня в России немало людей бизнеса, заинтересованных в музыке и искусстве», – подчеркивает Николай Шугаев.

Чтобы поиски увенчались успехом, приходится осваивать науку грантрайтинга и фандрайзинга. Получение гранта становится своего рода точкой невозврата: целевые деньги должны расходоваться целевым образом. Ко всем прочим заботам дирижера добавляется отчетность, как правило, неподъемная по объемам и срокам для одного человека. Вслед за бюрократической прибавляется усиленная медийная работа, ведь если музыкальное событие не оставляет цифрового следа, то, считай, его и не было. Причем в требованиях могут быть заявлены публикации не просто постов на ресурсах коллектива, а статей в СМИ – словом, к новым деньгам нужно быть готовым.

Встреча дирижера с его бизнес-партнером – результат долгой всеохватной работы. Аделия Зарифуллина искала руководителя для оркестрового коллектива Центра «Идиллия Арт». Для выбора на этот пост Ильназа Дудкина определяющей стала рекомендация коллеги: «Естественно, я слышала об Ильназе ранее и не сомневалась в его профессионализме и любви к музыке. Двумя главными критериями были его коммуникабельность, готовность к диалогу и способность нести ответственность за свои слова и поступки. Мне кажется, это ключевые навыки для дирижера и очень важные для любого грамотного делового взаимодействия. В начале прошлого года мы запланировали проекты, нашли финансирование, репетиционную базу и уже к августу начали активно работать. В 2026 году наши планы еще масштабнее: мы хотим углубиться в оперные постановки, работать в направлении синтеза искусств. И нам очень важно делать искусство общедоступным – социальные проекты сейчас наш главный приоритет».

Для Николая Шугаева сотрудничество с ВЭБ Центром тоже закономерно: «Тут задействовано много механизмов. Это и люди – партнеры, с которыми я работаю много лет, мои друзья. Имеет значение и мой профессиональный опыт, реноме, имя. Мы сыграли, нас заметили, предложили еще. Со временем это вылилось в долгосрочные проекты. Наверное, можно легкомысленно сказать, что мы просто оказались в нужный момент в нужном месте. Но просто так ничего не бывает в этой жизни. Ты ведь постоянно идешь вперед, стремишься к определенным результатам, пытаешься найти опору. Важно не быть стяжателем. Если искать встречи со спонсором только ради финансирования, это скорее оттолкнет людей, которые потенциально могут принять какое-то решение. Никто не любит просящих – ценят тех, кто может что-то создать, убедить в своей состоятельности».

Важную роль в «оркестровых бегах» играет и слушатель. Нащупывая действенную SMM-стратегию, наращивая качество исполнения, коллектив постепенно нарабатывает свою постоянную аудиторию. Если за год активной работы оркестра на его концерты начинают ходить стабильные 100-150 человек, а по финансам можно выйти хотя бы в ноль – это уже отличный результат. Но, что интересно, в разговорах с дирижерами часто слышатся фразы наподобие таких: «Не нужно идти на поводу у публики»; «Мы не нацеливаемся на какую-то конкретную целевую аудиторию»; «Делай что должен, и будь что будет»… Похоже, искомое в этом огромном уравнении не зритель, а право музыканта на независимость и самовыражение. Пойти на риск и нести ответственность, добывать ресурсы и поступать так, как считаешь нужным, – если свой коллектив может дать дирижеру такую свободу, значит, игра стоит свеч.

Малер под микроскопом

Путь к подиуму

Часть 1 | Часть 2 | Часть 3

Специалист по стратегическому продвижению в сфере культуры, основатель проекта The Art of Opera и автор обучающих программ для музыкантов и оперных певцов Мария Митина делится впечатлениями: «Такое впечатление, что в консерваториях до сих пор существует установка “если ты классный – тебя заметят”. Что соцсети вести не надо, что PR – от лукавого, а о зрителях думать необязательно. Продвижение считают чем-то постыдным. Нет осознания того, что музыкант – фрилансер. А фрилансеру нужно искать работу, выстраивать связи, показывать себя миру. Вопрос трудоустройства многие привыкли решать внутри своего круга. Если с ним повезло, карьера может сложиться. А если нет – человек остается ни с чем, потому что даже не пытается выйти наружу к более широкой аудитории».

Соцсети и PR в действительности последнее, о чем будут говорить дирижеру во время обучения. В центре внимания – собственно музыкальные предметы. На старших курсах студенты проходят менеджмент в культуре, концертной деятельности, но эти уроки, как мы выяснили в прошлый раз, нацелены на подготовку будущих управленцев, а не артистов, которым нужно создавать свой собственный медийный образ.

«Артисту или дирижеру, общественному деятелю – сейчас всем действительно важно говорить о себе в интернете, вести социальные сети и так далее. Для меня это не в приоритете, – признается дирижер, ассистент-стажер Московской консерватории, музыкальный руководитель в мастерской Александра Тителя (ГИТИС) Александр Погорелов. – Постоянный профессиональный рост, ответственный подход к каждой работе – это то, что тоже может выделить и помочь. Вероятно, хорошо сделанная работа с одним коллективом приведет к новым проектам, а это очень важный вопрос – захотят ли с тобой работать еще?»

Тем не менее дирижирование не существует в вакууме. Выходя на сцену, музыкант становится частью сферы услуг, а в ней главное – продать. «Думаю, сегодня в большей степени идет борьба за статус и внимание, чем за качество, – делится главный дирижер симфонического оркестра студентов Уральской консерватории и второй дирижер Уральского юношеского симфонического оркестра Анастасия Моисеева. – Чем больше людей тебя знает, тем лучше преуспеешь. Полагаться на оценку аудитории сложно, так как продать ей можно что-то необязательно качественное. Но мы и не знаем, что такое качество для аудитории. Это может быть очень размытое понятие».

«Отсюда появляется иллюзия, что некто может прийти и все решить, – подмечает Мария Митина. – Как было раньше? Агент обо всем договаривался, а музыкант занимался только искусством. Сейчас так не работает. Никто не возьмет под крыло музыканта без базы: нормальной самопрезентации, соцсетей, контента, понимания своей аудитории. В России есть агентства – большие и маленькие, но они не занимаются развитием артиста. Они находят работу. Никто не будет раскручивать музыканта с нуля: это слишком дорого и не окупается».

Пусть агентство не возьмет, так, может, хотя бы один агент в частном порядке? Увы, здесь тоже все не так перспективно, и дело, как всегда, в финансах. Чудо-специалист, может, и найдет толковых коллег, с помощью которых создаст имидж дирижера и найдет ему работу, но тяжесть гонораров каждого ляжет на кошелек нанимателя.

В среднем по Москве услуги хорошего фотографа обойдутся в сумму от десяти тысяч рублей за час, видеографа – примерно столько же. SMM-специалист возьмется за работу от 70–80 тысяч в месяц (и это без выезда на мероприятие). А еще есть реклама и ее таргетирование, опционально – зарплата менеджеру, который все это координирует. Уже без услуг мифического агента набегает сумма, которую молодому музыканту не потянуть.

Замкнутый круг. Чтобы найти работу, нужно найти специалиста, которому нужна медийная база. Чтобы ее создать, нужна работа. При таком раскладе проще взяться за дело самому. «Если дирижер только выпустился, и про него пока никто не знает, ему никто и не нужен, – подтверждает Мария Митина. – Необходима удачная фотография, обновленное портфолио. Можно придумывать собственные проекты и отправлять потенциальным спонсорам. Даже если никто не выделит средства сходу, человек начнет выстраивать индивидуальное поле контактов».

«Если бы я когда-то не набрался смелости написать одному прославленному музыкальному деятелю, то неизвестно, как бы сложилась жизнь. Я горел желанием поделиться записью Четырнадцатой симфонии Шостаковича, которую мы с оркестром Prometheus исполняли в Рахманиновском зале, – это большая гордость всего коллектива. Как ни странно, довольно быстро получил обратную связь и приглашение к сотрудничеству. Так, шаг за шагом эта цепочка привела меня в Московскую филармонию», – делится Михаил Калицкий.

Мессенджеры сокращают расстояние между известными и еще неизвестными до вытянутой руки – осталось напечатать сообщение. Витрины личных страниц тоже могут преподносить приятные сюрпризы. Для этого необязательно выкладывать продающий срежиссированный контент. Во всяком случае, поначалу. Главная идея – сделать зримой жизнь в профессии.

Заинтересоваться персоной дирижера могут не только потенциальные коллеги, но и зрители. Каждый концерт приносит новую аудиторию, которой как минимум захочется прийти на следующий концерт, а если повезет, то узнать больше и подписаться. Выразить чувства, задать вопросы, позвать выступить в своем городе… Чтобы онлайн-встреча случилась, нужен актуальный рабочий ресурс. Есть для чего потрудиться: прямое взаимодействие со слушателем – самый быстрый способ понять, что ему нужно, и что он считает качественным.

Целевая аудитория, в свою очередь, может стать страховкой для фрилансера. Подписчикам можно рассказать о том, как работодатель не выплатил обещанную сумму, или объявить старт собственного проекта, которому нужна финансовая поддержка. «Я сто раз сталкивалась с этим со студентами, – рассказывает Мария Митина. – Говорю: “Открой телеграм-канал, выкладывай бэкстейдж, рассказывай про репетиции, про музыку, которую сейчас изучаешь”. А они: “Зачем? Кто это будет смотреть?” Многие боятся показаться смешными – но люди любят смотреть, как что-то рождается, любят видеть процесс. А музыка – это красивый процесс. Покажите его».

Так как показать себя и музыку в медийном процессе? Для начала – понять, чего хочешь. Какой образ транслировать, о чем делать контент, как коммуницировать с аудиторией. Определиться с собственным видением – обязательный пункт перед выходом в открытый интернет и перед поиском специалистов, потому что им потребуется четкое техническое задание.

Вопрос выбора соцсети закономерно щекотлив. В запрещенных есть аудитория, но нет гарантии охватов и рекламы. Telegram привлекателен для пользователей, но это мессенджер, в котором сложно расти без вложений. VK постоянно меняет алгоритмы, из-за чего работать в нем не всегда эффективно, но там много людей из регионов. Везде есть свои нюансы – значит, делать ставку на что-то одно смысла не имеет. Сразу после непростого выбора соцсетей нужно определиться с видеоплатформой: загрузить записи удачных выступлений, которые можно будет отправить работодателю.

Пиар-стратегия дирижера в соцсетях – задачка со звездочкой. Мария Митина считает, что здесь мало просто обаять публику. Нужно показывать работу над партитурой, с коллективом, фрагменты выступлений и что-то о себе как о личности. Подобный подход помогает узнаванию среди коллег и в пиар-кругах – так можно получить приглашение на проект или попасть на интервью, использовать возможность заявить о себе. Детали опять-таки будут зависеть от ответа на вопрос, что сам дирижер хочет от своей карьеры.

Реализовать стратегию частично можно самому. На просторах сети полно тайных и не очень знаний о ведении соцсетей; для афиш своих концертов – освоить Photoshop, и Figma. Чтобы молодому дирижеру каждый раз не тратить состояние на фотографов, видеографов и SMM-профессионалов, можно поискать помощи от таких же молодых специалистов, которым тоже нужно набираться опыта и нарабатывать портфолио.

И все же спасение продвигающегося в руках продвигающегося – в собственных руках дирижера. Таковы неутешительные выводы к этому часу. Из плюсов – одной иллюзией меньше.

Концерт в романтическом стиле и с иронией судьбы

Путь к подиуму

Часть 1 | Часть 2 | Часть 3

Для начала попробуем определиться с терминами. Кого, собственно, можно считать молодым дирижером? По закону – Федеральному закону от 30.12.2020 № 489-ФЗ «О молодежной политике в Российской Федерации» – можно говорить о понятии «молодой специалист». Его недавно уточнили Федеральным законом № 95-ФЗ, и теперь к молодым специалистам относятся граждане РФ в возрасте до 35 лет (включительно), которые имеют трудовой стаж, полученный в период обучения по основным профессиональным образовательным программам или по программам профессионального обучения. Существует также термин «молодой работник» – это гражданин РФ в возрасте до 35 лет (включительно), который имеет трудовой стаж не более трех лет и не относится к категории «молодой специалист».

Для закона принципиально важен возраст и трудовой стаж. А что важно для дирижера? Вряд ли можно поставить знак равенства между молодым специалистом и молодым дирижером: как минимум более корректно будет говорить не столько о факте трудоустройства, сколько о профессиональном опыте как таковом. Но можно ли так же легко определить конкретные возрастные рамки?

«Ответ на этот вопрос находится в динамике, – рассуждает доцент кафедры оперно-симфонического дирижирования РАМ имени Гнесиных Андрей Рейн. – Раньше молодыми дирижерами считались люди от сорока – и далее без ограничений. Это было оправданно, поскольку профессия требует большого количества знаний, а главное, жизненного опыта. Предположить, что ими обладает молодой человек двадцати-тридцати лет, очень тяжело. Но тренд меняется. Сейчас под эту категорию попадают действительно молодые люди. В двадцать с небольшим можно быть вполне востребованным дирижером. Однако “востребованный” не равно “обладающий нужными качествами”».

Общее омоложение профессии подтверждают возрастные ограничения для участников немногочисленных дирижерских конкурсов. До сорока лет – во Всероссийском музыкальном конкурсе, не старше сорока пяти – в дирижерской номинации Конкурса имени С. В. Рахманинова. С профессиональным опытом дела обстоят тоже непросто. В «Едином квалификационном справочнике должностей руководителей, специалистов и служащих» для должности главного дирижера требуется не менее пяти лет работы, для помощника – не менее трех. Если речь идет о должности собственно дирижера, то все зависит от категории: для высшей нужно пять лет, а для первой опыт работы не требуется.

«Думаю, не так просто представить человека, который в двадцать лет, выйдя за пульт первый раз, сразу начнет гениально дирижировать, – делится дирижер Пермского театра оперы и балета, приглашенный дирижер театра «Урал Опера Балет» Иван Худяков-Веденяпин. – Мне кажется, по-настоящему постигать профессию начинаешь только в работе с оркестром, в театре или в работе в филармонии. Это управленческая профессия, и опыт управления, руководства коллективом – самое важное. Наверное, семь-восемь, а лучше десять лет в профессии – та база, после которой человека можно назвать опытным дирижером».

«Десять лет каждый день дирижировать разными оркестрами страны – круто, ты будешь опытным, но молодым, – подмечает дирижер Михаил Калицкий. – У дирижера не может быть простого жизненного опыта – что он расскажет? Дело не в том, чтобы преодолевать боль, ведь преодоление может быть положительным. Но есть обязательные трудности жизни: разрыв первой любви, первое трудоустройство, смерть родственников. Что‑то поверх обязательного сделает тебя более интересным».

Чтобы получить профессиональный опыт, нужна заветная работа по специальности. На сайтах музыкальных вузов представлены таблицы и отчеты о самообследовании, в которых можно найти данные о трудоустройстве выпускников. Результаты небольшой прогулки по этим документам выглядят любопытно (см. таблицу).

За пару лет на вольные хлеба отправилось двенадцать дирижеров-симфонистов – а ведь это только пять вузов, в которых можно получить соответствующий диплом. И все, кроме одного, трудоустроены. Откуда столько рабочих мест, если одним таким выпуском можно заполнить половину дирижерских вакансий основных оркестровых коллективов Москвы?

Дьявол – в деталях. Под трудоустройством в приведенной статистике подразумевается именно работа по специальности. Считать, что специальность дирижера исчерпывается управлением оркестром, конечно, заблуждение. Истинный масштаб этой профессии становится ясен лишь при знакомстве с учебными программами, раскрывающими всю глубину дирижерского искусства. В документе о программе магистратуры «Дирижирование оперным и симфоническим оркестром» РАМ имени Гнесиных, например, обращает на себя внимание пункт 2.3 «Виды и задачи профессиональной деятельности». Это перечень основных задач выпускников – то есть всего, что подпадает под работу по специальности.

Задачи сгруппированы по видам деятельности: помимо непосредственно работы с коллективом тут есть педагогическая, научно-исследовательская, культурно-просветительская и организационно-управленческая. Если с наукой и преподаванием все понятно, то остальное куда интереснее. Взаимодействие со СМИ, проведение пресс-конференций, менеджмент в филармонии, организация фестивалей или консультирование музыкальных проектов – все это тоже принимается в расчет. Рискну прочитать между строк: работой по специальности считается практически любая должность в сфере культуры. Вот и выходит, что оба выпускника могут числиться трудоустроенными по профессии. Но есть нюанс.

Предположим, студент кафедры оперно-симфонического дирижирования полон решимости и выбирает артистическую карьеру. В вузе его обучают ремеслу и художественному подходу, однако основное время занятия проходит под рояль. Встреча же с живым оркестром – особое событие. И даже если студент может практиковаться в Концертном симфоническом оркестре Московской консерватории (художественный руководитель – Анатолий Левин), этого недостаточно.

«Хорошо, что есть коллектив, который изначально создавался для дирижерской практики, – рассказывает дирижер, ассистент-стажер Московской консерватории, музыкальный руководитель в мастерской Тителя (ГИТИС) Александр Погорелов. – Но есть проблема в численности студентов-дирижеров. Когда я поступал в консерваторию, на курс набирали по семь-восемь человек – очень много для этой профессии. Сколько должно быть репетиций и концертов, чтобы дать практику каждому? Оркестр не разорвется: им нужно вести еще и свою концертную деятельность. В последние годы набор сократили, количество практики для моих молодых коллег возрастет, что не может не радовать».

«Обучение по нашей специальности, естественно, не ограничивается занятиями в классе. Есть практические занятия. Но практики всегда не хватает, все хотят большего, – соглашается профессор кафедры оперно-симфонического дирижирования Московской консерватории имени П.И. Чайковского Игорь Дронов. – В консерватории есть замечательные оркестры, оперная студия – приходи, узнавай, смотри репертуар и кто как работает, пробуй репетировать. Руководители оркестров идут навстречу, есть все возможности. Студенты-дирижеры собирают свои коллективы из студентов оркестрового факультета. У моих есть свои своего рода мини-оркестры, в которых играют 20–25 музыкантов. Этого не было, когда я учился».

Тренд на собственные коллективы заставляет задуматься о конкурентной среде и переизбытке кадров на рынке симфонического дирижирования. Собирали бы студенты своих друзей и знакомых на одном энтузиазме, будь у них возможность устроиться по специальности?

«Когда я поступал в консерваторию, то понимал, что в Казани, в отличие от Москвы, намного меньше возможностей для самореализации как дирижера, – вспоминает преподаватель кафедры оперно-симфонического дирижирования Казанской государственной консерватории имени Н. Г. Жиганова, дирижер камерного оркестра «Идиллиум» Ильназ Дудкин. – Есть ГАСО РТ, оркестр Татарского академического театра оперы и балета имени М. Джалиля, камерный оркестр La Primavera, оркестр Центра современной музыки Софии Губайдулиной – и, по сути, все. Поэтому у меня не было цели управлять какими‑то коллективами – просто хотелось постичь дирижерскую школу. Я считаю, любовь к профессии важнее денег. Нет коллективов? Сейчас каждый дирижер может создать свой. Вместе с пианисткой Аделией Зарифуллиной мы основали камерный оркестр под названием “Идиллиум”».

«В какой‑то момент у меня появилась потребность собрать команду и начать работать – так возник проект Prometheus, – рассказывает Михаил Калицкий. – Но я не строю на этом всю карьеру. Если появятся предложения от какого‑либо театра, оркестра, то я всегда открыт для диалога. Никогда не стану заявлять, что работаю исключительно со своими».

Проблемы, с которыми сталкивается дирижер, учреждая и развивая свой коллектив, – тема отдельного разговора. Пока же отметим, что это одна из возможных стратегий для старта самостоятельного «плавания». Второй глобальный путь – интеграция в уже существующие оркестры и институции – через первую специальность (исполнительскую или хоровую), через редкие прослушивания на должности ассистентов и вторых дирижеров. Но если доступ получен, появляется уникальная возможность изнутри впитать традиции и специфику выбранного оркестра.

«В Мариинском театре я пел сольно еще ребенком и работал в хоре, пока был студентом, – вспоминает свой путь приглашенный дирижер Мариинского и Большого театров, художественный руководитель фестиваля «Роза Хутор. Классика» Алексей Асланов. – Посещал много репетиций Валерия Абисаловича и других дирижеров. Маэстро замечает молодых артистов, согласился прослушать меня, когда я был на последнем курсе консерватории. Со следующего сезона меня приняли в качестве стажера-дирижера в Мариинский театр, и Валерий Абисалович стал моим наставником. Прошли месяцы, прежде чем я познакомился с коллективом. Поначалу как стажер я обязан был посещать все театральные репетиции, концерты и спектакли. Это бесценный опыт: впитываешь все, что происходит, изучаешь репертуар, работаешь с артистами, учишься у них. Вся моя последующая служба в театре выросла на этом фундаменте, и я безмерно благодарен Валерию Абисаловичу и Мариинке».

«Качества, важные для молодого дирижера в начале творческого пути, по моему мнению, – это энтузиазм и работоспособность, доброжелательность и искренность, конечно, любовь к музыке и музыкантам, – соглашается Александр Погорелов. – В начале карьеры важную роль играют учителя, мастера этой многосложной профессии. Не менее существенно и уметь оказаться в нужном месте в нужное время, но с этим никогда не угадаешь. Поэтому необходимо работать, опустив голову, смело использовать каждую возможность проявить себя».

Впрочем, сторонники обоих подходов единодушно соглашаются с важностью участия в мастер-классах и конкурсах. Помимо всего прочего, это еще одна опция для карьерного роста. Но громче всего после каждого разговора с молодым дирижером в ушах звенит: «Мы все надеемся на удачу».

Универсального секрета успеха не существует. Решающим может стать звонок в семь утра, внезапная болезнь главного дирижера, отчаянное письмо, вчерашнее знакомство. А может, и заслуженная победа, рекомендация профессора, репутация среди оркестрантов. Но без постоянной упорной работы никакой удачи не случится.

«Это общая тенденция времени: желающих попробовать себя в дирижировании сейчас гораздо больше, чем тех, кто в итоге остается в профессии, – рассуждает Иван Худяков-Веденяпин. – Ключевой этап – пройти период ученичества. Необходимо поработать ассистентом, чаще бывать на репетициях и наблюдать за деятельностью старших коллег, слушать оркестр из зала, вникая во все тонкости его звучания. Со стороны кажется, что этот путь чуть сложнее, чем гипотетический конкурс на пятом курсе вуза с распределением по должностям. Но мне кажется, что это проверка на прочность – шанс доказать свою преданность профессии и настоящую любовь к дирижированию».

Это стратегия на перспективу с постоянной ставкой ва-банк – такова лотерея в мире академической музыки. Каждый старается найти свое место под дирижерским солнцем. Но путь из тени на свет неизбежно лежит через череду трудностей. О них поговорим в следующий раз.

Дирижерская арифметика

Путь к подиуму

Часть 1 | Часть 2 | Часть 3

Очередной концерт камерного оркестра Prometheus состоялся на сентябрьском фестивале «Творческая молодежь Московской консерватории» – своего рода форуме талантов легендарного вуза. Программа вызывала огромный интерес и отчасти удивление, поскольку начинающий коллектив часто отдает предпочтение стилистически ограниченному учебному репертуару. Вечер же открылся ни много ни мало Чаконой Пендерецкого, завершающей его «Польский реквием», в которой Михаилу Калицкому, пусть и не до возможного предела, но удалось добиться от своих подопечных романтической экспрессии и пылкости, заложенных в этой пьесе. Струнный оркестр звучал выразительно, выпукло, выделяя щемящие интонации темы Чаконы в духе саундтрека. Столь же «по-киношному» – жизнерадостно и с энтузиазмом – предстал опус Concertino bianco латвийского композитора Георга Пелециса. Солистка Анастасия Караулова аккуратно, бережно касалась белых клавиш рояля (сочинение построено исключительно на них), а оркестр вступал с ней в полноценный диалог. К сожалению, такого же единства не возникло в Концерте для двух виолончелей, струнных и бассо континуо Вивальди. Соло виолончелистки Анна Рене Строжевская и Елена Алексеева задали активный темп, за которым с трудом поспевала клавесинистка Анастасия Соколова и в целом оркестр; дирижер, который большую часть сочинения наблюдал за ними словно издалека, в финале все же смог собрать всех воедино.

Названы победители XIII Международного конкурса органистов имени Микаэла Таривердиева

В завершении вечера Prometheus исполнил «Концерт в романтическом стиле» для альта и оркестра Микаэла Таривердиева – сочинение, словно сотканное из философских мыслей, размышлений композитора о ценности жизни, проникнутое ностальгией по прошлому (цикл был написан за три года до кончины Микаэла Леоновича). В этом концерте можно услышать пересечения с альтовым концертом его современника Эдисона Денисова – оба произведения строятся на сонорной фактуре и тонких, словно кружащихся микромотивах (и оба, кстати, были написаны по заказу Юрия Башмета). За это сравнение нужно поблагодарить Михаила Калицкого, который, кажется, для себя поставил задачу избавить Таривердиева от ярлыка только кинокомпозитора. Впрочем, после того, как альтистка Маргарита Пичужкина, блистательно исполнившая свою непростую партию, опустила смычок, Prometheus все же выдал на бис один из шлягеров фильма «Ирония судьбы, или С легким паром» – «Мелодию». Любимая для всех поколений музыка стала своего рода подарком Вере Таривердиевой, супруге композитора, посетившей концерт, и заставила подняться весь Рахманиновский зал.