Структура издания сходна с предыдущими. Первый раздел, «Публикации», посвящен неизвестным страницам биографий великих музыкантов прошлого. Его открывает материал самого Михаила Лидского о дореволюционном периоде жизни Генриха Густавовича Нейгауза, точнее, о музыкальной школе, которую держал его отец в Елисаветграде (в советское время – Кировоград). Приведены интересные рецензии на концерты учеников школы и самого молодого в ту пору Генриха Нейгауза. Уже тогда в его репертуаре была не только музыка классиков и романтиков, но и сочинения Кароля Шимановского – родственника и единомышленника Нейгауза. Привлечено, как всегда, огромное количество источников, подчас труднодоступных.

Публикуются материалы из архива Самуила Евгеньевича Фейнберга; публикатор – Виктор Бунин, в прошлом ученик Фейнберга, автор книг о нем. Совершенно удивительная находка – труднейшая прелюдия Шопена си-бемоль минор из ор. 28, обработанная С.Е.Фейнбергом для левой руки (факсимиле рукописи). Даже мысленное проигрывание поражает воображение невероятным остроумием и мастерством, с которым сделана транскрипция. Приходят на память этюды Леопольда Годовского по этюдам Шопена – убежден: переложенная Фейнбергом Прелюдия си-бемоль минор займет достойное место в этом ряду.

Ценная публикация подготовлена профессором Московской консерватории Рувимом Островским: письмо великой Марии Вениаминовны Юдиной младшему современнику и соратнику – органисту Леониду Ройзману. Оно небольшое, но очень юдинское: уже по самым первым словам узнаем неповторимую интонацию, совершенно удивительную душу, которая, кажется, вмещала в себя все людские судьбы, беспокоилась и болела за весь свой огромный круг общения – друзей, единомышленников, коллег. Подробнейший комментарий Рувима Островского интересен не менее самого письма.

Затем следуют две совершенно разные, но равно захватившие меня статьи. Одна принадлежит профессору Московской консерватории Ирине Красотиной и посвящена выдающейся испанской (каталонской) пианистке Алисии де Ларроче, столетие со дня рождения которой музыкальный мир отмечал в прошлом году. Автору посчастливилось учиться в Академии Алисии де Ларроча, общаться с великой maîtresse в последние годы ее жизни. Приведены имеющие большую практическую пользу советы великой пианистки по исполнению музыки испанских композиторов, продолжателем традиции которых была сама Алисия де Ларроча – Альбениса и Гранадоса.

Другая статья принадлежит перу Михаила Лидского – «К проблеме развития хорошего вкуса у учащихся-музыкантов в современных условиях». Это материал на злобу дня с выходом на очень серьезные и глубокие аспекты современного бытия музыкантов. Я прочел его на одном дыхании: написано остро, ярко и в самом лучшем смысле слова публицистично, со страстным, порой пристрастным взглядом, который отличает Михаила Викторовича. Автор напоминает нам, что вкус – категория не только эстетическая, но и этическая. В подтверждение цитируются многие замечательные умы: «Вкус – нравственная категория», – говорит, к примеру, замечательный поэт Давид Самойлов. Абсолютно справедливо Лидский обличает многие опасные приметы нашего времени, которые, увы, заразили и музыкально-исполнительскую сферу: коммерциализацию, тяготение к «энтертейменту», снисхождение до потребы публики. С поистине донкихотским темпераментом и силой он защищает великие традиции исполнительского искусства, напоминая о роли, которую должен играть музыкант-исполнитель – возвышающий, просвещающий публику, несущий высокое этическое начало. Говорится и об очень тревожных тенденциях в детском музыкальном образовании, в его качестве.

Далее следует большой раздел Les tombeaux – приношения памяти усопших. Первое – памяти пианиста, профессора Академии музыки имени Гнесиных Григория Гордона, музыканта нейгаузовской школы, представителя гнесинского ее ответвления, ученика самого «мастера Генриха», постоянного автора предыдущих сборников серии. Профессор Гордон огромную часть своей жизни посвятил служению искусству Эмиля Григорьевича Гилельса, написав несколько книг. Гордон был первым, кто не побоялся заговорить на очень непростую тему «Нейгауз – Рихтер – Гилельс», о неоднозначной, деликатно выражаясь, роли, которую сыграл Нейгауз в творческой жизни Гилельса и одновременно в создании немыслимого культа Рихтера. Григорий Гордон был тонким музыкантом, истинным московским интеллигентом (исчезающий вид, как и интеллигент ленинградский-петербургский). Раздел открывает эссе Михаила Лидского, продолжают несколько рецензий самого Гордона, написанных «молодым специалистом», направленным по распределению в Брянск, где, кстати, и состоялась его первая встреча с боготворимым Эмилем Григорьевичем. Удивительны в своей искренности и трогательности воспоминания учеников Гордона, наполненные не просто огромным уважением, но искренней любовью, которую невозможно симулировать. Читая их, видишь живой облик, буквально слышишь голос профессора. Отметим и меморию Марины Дроздовой, коллеги Гордона по Гнесинке, ученицы Юдиной – очень ценные и трогательные воспоминания о годах юности Григория Борисовича, о работе в Брянске.

Следующая часть тоже посвящена «сквозной» героине серии – Марии Израилевне Гринберг. Публикуются ее письма (большая часть – впервые) ленинградскому музыканту Елизавете Пизмантер (редактору Ленинградской филармонии) и московскому педагогу-пианистке Юлии Гитис, одному из самых близких и доверенных людей поздних лет жизни Марии Гринберг. Мы видим и слышим очень сильного человека, не сломленного трагической судьбой (напомню: отец и муж Гринберг были расстреляны в годы сталинщины). Мария Гринберг обладала совершенно невероятным чувством собственного достоинства, пониманием своего места в музыкальной жизни эпохи и при этом была человеком удивительной скромности. В письмах и комментариях содержатся очень ценные материалы, связанные с концертами Марии Израилевны 1970-х годов. Мне как ленинградцу-петербуржцу очень интересно и познавательно видеть программы, которые она играла в Малом зале Ленинградской филармонии.

Еще одна глава посвящена пианисту и педагогу, который проработал много лет в Уфе, – Михаилу Зайдентрегеру, выпускнику Московской консерватории по классу С.Е.Фейнберга. Публикуются его автобиографические воспоминания, написанные в 1980-е годы, а также, как и в случае с Гордоном, несколько рецензий Зайдентрегера (Уфа, 1940–1970-е годы) и небольшой подраздел воспоминаний.

Завершает книгу большой материал-изыскание профессора Московской консерватории Александра Меркулова, посвященный Леониду Максимову – пианисту, современнику и однокашнику Сергея Рахманинова. Леонид Максимов прожил всего тридцать лет (в 2023 году исполнилось 150 лет со дня его рождения). Трагическая ранняя смерть не дала раскрыться Максимову и стать тем, кем он, безусловно, заслуживал стать. В большой, очень серьезной статье Меркулова, основанной на архивных материалах, подробно воспроизводится биография забытого московского музыканта, его творческие связи с Рахманиновым, учеба у Зверева, работа на окраинах Российской империи, в том числе в Тифлисе, затем в Москве, концерты, рецензии… Это очень важная страница истории русской музыкальной культуры, материал, восполняющий досадную лакуну и возвращающий нам очередное очень значимое имя.

Нужно отметить высокое качество сборника (он доступен читателям и распространяется с мая через сайт издательства «Наукоемкие технологии») – прежде всего, подробнейшие высокопрофессиональные комментарии. Даются справки, вводящие читателя в курс дела, в исторический контекст, выверяются даты… Это гигантская работа, заставляющая снять шляпу перед Михаилом Лидским, всеми авторами и соредакторами, которые трудились над книгой. Как преданный читатель могу пожелать, чтобы эти сборники обязательно продолжали выходить, чтобы эта традиция обязательно жила и ни в коем случае не прерывалась, потому что бережное отношение к памяти, к нашему прошлому – пожалуй, единственный залог будущего нашего фортепианного исполнительства.

Выдающийся музыкальный критик Андрей Хитрук в одной из своих рецензий назвал Михаила Лидского «диссидентом за роялем», подчеркнув парадоксальность его интерпретаций и репертуарных предпочтений. Настоящим подвижничеством можно считать, к примеру, осуществленный им релиз всех фортепианных сонат Мясковского, сложных в восприятии даже для профессионалов и оттого крайне редко исполняемых. На первый взгляд, дистанция между сонатами Мясковского и Бетховена непреодолима, но поклонники пианиста догадывались о том, что их ждет: музыкант неоднократно исполнял бетховенский цикл на разных площадках. Последовавшая запись сонат как фиксация масштабного свершения в этих обстоятельствах вполне закономерна. Из-за пандемии проект осуществлялся на протяжении четырех лет, а финальная точка была поставлена лишь в ноябре 2023 года. Запись велась в студии Академии хорового искусства имени В. С. Попова, и звукорежиссеры (Елизавета Михайлова и Андрей Семенов) проделали большую работу над тембровым балансом в условиях далекого от идеала инструмента (что заметно только искушенному слушателю).

Важнейшая черта исполнительского стиля Лидского — глубокий и бескомпромиссный нонконформизм направленный в первую очередь, против шаблонного ощущения комфорта у слушателей, привыкших к уютному миру стандартных интерпретаций. Трактовки пианиста неизменно яркие и спорные, они восхищают одних меломанов и кажутся неубедительными и надуманными другим: все зависит от личного вкуса и опыта. В данном релизе эти качества раскрылись в полной мере. Так, в бесконечной дискуссии о точности воплощения бетховенского фортепианного текста Лидский принимает сторону пуристов, требующих внимания к любому авторскому указанию, однако интерпретация этих указаний пианистом столь же подчеркнуто субъективна, сколь и последовательно системна: сторонники исторически информированной школы могут найти здесь пространство для критики. Аналогично — и темповые решения: пианист подчеркнуто сдержанно-­неторопливо исполняет многие сонатные allegro и финалы, но вместе с тем активно использует едва ли не романтическое rubato в других случаях. Наконец, отточенная выверенность тембровых красок сочетается с подчеркнутой эмоциональной сдержанностью на грани холодности в некоторых лирических темах. Эти несочетаемые, на первый взгляд, элементы в интерпретации Лидского неожиданно соединяются в целостную концепцию: его Бетховен в своей фортепианной ипостаси — композитор конфликтный, «некомфортный», вызывающий слушателя на интеллектуальный поединок, отвергающий поспешные компромиссы. Знакомство с такой интерпретацией едва ли возможно в формате музыкальной паузы «для удовольствия», оно требует вдумчивого слушательского анализа и напряженной умственной работы, пре­одоления инерции собственного восприятия.

Тридцать две сонаты Бетховена, дополненные в рамках этого релиза Andante favori и Фантазией ор. 77, расположены волей пианиста в хронологическом порядке — как музыкальное странствие по бетховенскому фортепианному миру на пути к его познанию. Запись всех сонат Бетховена подобна подвигу, совершив который, исполнитель невольно отходит в сторону. Дальнейший путь должны преодолеть уже мы, его слушатели.