«Ариадна» Ристори на либретто Стефано Паллавичино (оперного соавтора более известных в наше время Хассе и Зеленки) использует известный миф, в котором безутешная влюбленная излечивается в новой любви. В этом оперной Ариадне помогают практически все персонажи, от ее друзей Главка и Климены до гостей Наксоса, приплывающих морем: певца Ариона, сатира Силена, наконец, Вакха – главного «врачевателя». Неожиданный «милосердный Август», которого наряду с влюбленной парой воспевают все в финале, – вовсе не новый герой под занавес, а саксонский правитель, заказавший Ристори партитуру к своему дню рождения.

Сюжет, открытый на заре оперного искусства Монтеверди, вдохновлял многих авторов вплоть до эпохи модерна (достаточно познакомиться с «Ариадной на Наксосе» Р.Штрауса, кстати, недавней премьерой Мариинки).

Однако нельзя сказать, что театр сделал акцент на постановке этого спектакля. Просто потому, что барочная опера не входит в круг больших интересов Мариинского, сосредоточенных сегодня в основном в области романтической оперы первой половины XIX века (Мейербер, Беллини, Россини). Оттого все было представлено достаточно скромно: выделен Зал Стравинского, в котором всю сцену занял оркестр, а певцам пришлось ютиться с боков или вообще быть выселенными «за борт»; костюмы и театральные мизансцены были минималистичны. Таким образом, исполнение оперы едва ли можно назвать заявленным полусценическим, скорее концертным.

В силу этих причин судить сегодня возможно только о музыкальной стороне постановки. Ристори написал виртуозную оперу для четырех сопрано, контратенора (но мог иметься в виду и тенор, учитывая, например, эпизод с пассажем через всю малую октаву) и баритона. Кастинг можно признать удачным: Лариса Габитова выбрала молодых солистов Мариинки, представивших этот материал заинтересованно и с соблюдением манеры (так, нередки были вставленные украшения в репризах арий). Три сопрано – Екатерина Савинкова (Ариадна), Антонина Весенина (речной бог Главк), Марина Техтелёва (певец Арион) – словно оспаривали друг у друга лавры выразительности. Несколько бледнее на этом фоне звучала Ирина Васильева в партии Климены, чья интонация была не всегда точна (что удивительно, поскольку для нее исполнение партии не было премьерным). Украсило постановку, придав ей черты аутентичности, приглашение на роль Вакха контратенора Ивана Бородулина, соединившего в своем тембре мужественность с мягкостью.

И все же из шестерых солистов, на наш взгляд, особо выделился баритон Максим Даминов, сыгравший предводителя сатиров Силена. Артист совершенно свободно и раскованно (по сюжету он всегда «под хмельком») чувствовал себя в роли, а его богатый звучный голос вносил энергию, юмор, задор во многие сцены оперы. Вот такого вживания в роль не хватило почти всем остальным участникам – казалось, что артисты более сосредоточены на пении, нежели на представлении своего персонажа во всей полноте. Тем не менее невозможно не отметить хрупкую Марину Техтелёву в партии Ариона, покорившую своим насыщенным и терпким, как вино, сопрано. Ей особенно удались нежные, спетые на длинном дыхании эпизоды. Фурор под конец произвела и Антонина Весенина своей, пожалуй, самой виртуозной в «Ариадне» арией, спетой на подъеме чувств и с предельной точностью в колоратурах.

Лариса Габитова взяла на себя роль не только дирижера, но и клавесинистки (как это и происходило при жизни автора оперы), и была убедительна в этом, свободно и чутко аккомпанируя певцам в речитативах. Кстати, в постановке в Волгограде были разговорные диалоги, так что можно говорить о том, что именно в Мариинском театре удалось осуществить полноценную реконструкцию во всех деталях. Относится это и к аутентичной манере, с которой пришлось столкнуться оркестру, и где еще предстоит достаточно работы в плане гибкости в ансамблях, ведь в партитуре Ристори немало коварных смен темпов. По словам Ларисы Габитовой, «в подготовке оркестра внимание уделялось именно “мышлению барокко”, которое отличается от классицизма более короткими фразами, преобладанием неустойчивых ступеней, особенностью украшений, импровизацией, переносом ритмических акцентов. Высочайшего класса музыканты оркестра Мариинского театра с удовольствием погрузились в этот мир, столь редко охватываемый большими оперными сценами».

Но в целом исполнение оставило сильное впечатление, и, несомненно, барочная «Ариадна» на Мариинской сцене – событие, без преувеличения, многообещающее. Дошлифовав детали, дав опере полноценное сценическое решение и большую сцену, театр вполне мог бы удовлетворить стойкий интерес публики к старинной музыке, сформировавшийся на концертах Страдивари-ансамбля и оперных гала с дирижером Михаилом Шехтманом и целым рядом замечательных мариинских певцов.

ЕШ Дорогая Ева, расскажи, как ты выбрала свой прекрасный, но трудный инструмент?

ЕП Я из музыкальной семьи. Моя мама преподает фортепиано в музыкальной школе. Когда я пришла к маме на работу в первый раз, то сразу услышала звуки скрипки и очень захотела играть на ней. А теперь для меня музыка – это моя жизнь!

ЕШ Ты уже принимала участие в конкурсах. Выступать на «Щелкунчике» было сложнее?

ЕП Сложнее, но интереснее. Очень приятно, когда тебя показывают по телевидению. Конкурс посмотрели все мои друзья, они всегда поддерживают меня и говорят, что я достигла больших успехов.

ЕШ А если бы ты не прошла в финал, это тебя сильно огорчило бы, или конкурсы – это просто игра?

ЕП Конечно, я была бы расстроена. Но, с другой стороны, это дало бы мн мотивацию, чтобы стремиться к большему. Конкурсы – это возможность познакомиться с новой публикой, со знаменитыми музыкантами – членами жюри, донести чувства композитора через его музыку и просто получить удовольствие.

ЕШ Тебе понравилось выступать с большим симфоническим оркестром и бываешь ли ты на симфонических концертах вообще?

ЕП Выступать с оркестром – огромное счастье. В день открытия конкурса я была в зале и загадала желание: мечтаю играть на этой сцене, с этим оркестром и, главное, с таким замечательным маэстро. Мне очень понравился Михаил Юрьевич Шехтман. После конкурса я попросила у него автограф и очень воодушевлена тем, что он мне написал. Знаю, что недавно оркестр Московской филармонии и его руководитель – выдающийся Юрий Иванович Симонов –  приезжали в Севастополь. К сожалению, меня не было в городе и на этом концерте я не была. Но я хожу на выступления Севастопольского симфонического оркестра и на другие концерты классической музыки. А еще я была в оперном театре, смотрела оперу Чайковского «Пиковая дама» и балет Прокофьева «Ромео и Джульетта».

ЕШ Ты стала обладательницей прекрасной скрипки. Расскажи, пожалуйста, какие чувства ты испытываешь?

ЕП На конкурсе я играла на скрипке 3/4, которую мне дала мой педагог Лариса Адольфовна Денисова, и мне как раз пора переходить на «взрослый» инструмент, но, к сожалению, у меня была только скрипка, которую мне подарила бывшая выпускница нашей школы. Этот инструмент нестандартно большого размера и у него не самый лучший звук, на нем играть я бы не смогла. Поэтому просто чудо, что на «Щелкунчике» мне подарили скрипку современного итальянского мастера Луки Марии Парлато. Она несравненно лучше. Пока я еще не успела на ней поиграть, но как только вернусь в Севастополь, сразу же начну заниматься. Сейчас я испытываю чувство огромной благодарности. Я счастлива!

ЕШ Ты живешь в прекрасном Севастополе, за что ты его любишь?

ЕП Я люблю свой город за его природу. Больше всего мне нравится ходить в горы, еще я люблю ходить в лес и, конечно, купаться в море.

ЕШ А по Москве удалось погулять?

ЕП Удалось! Больше всего мне запомнилась предновогодняя Красная площадь. Везде все очень красиво и празднично освещено, и каждый день у меня было великолепное настроение.

Сложности, отмены, ограничения. Этот трехголовый (ну очень прожорливый!) «мышиный король» месяцами прогрызал дыры в наших культурных кладовых. И тут, как в сказке, незадолго до наступления Нового года появился «Щелкунчик», чтобы одержать радостную победу. Да ведь нельзя отступать, если ратуешь за открытия, за надежды. Поэтому XXIII Международный телевизионный конкурс юных музыкантов – такой же победитель, как и все его 46 участников, а не только 9 лауреатов.

Если бы итогом выступлений в трех турах стало исполнение единственной мечты, конкурс выполнил бы свою задачу. Подарить инструмент, совершенно недоступный для девочки из отличной, но не столичной семьи, – это ли не достойная миссия? Специальный приз от Дома Scroll Fine Instruments, скрипку мастера Парлато, построенную им по модели Страдивари 1715 года, получила Ева Плакун из Севастополя («Бронзовый Щелкунчик»). Надо сказать, что даже скромная «трехчетвертушка» звучно отвечала Еве в Концерте Мендельсона. Быстрый, полетный финал. Волнение подталкивает: «Лети вперед!» – но не в силах победить природное чувство звука. Конечно, если бы скрипачке удалось найти и удержать темп, это легко помогло бы ей скоординировать смены смычка с отчетливостью левой руки. Страдала артикуляция. Но все придет с опытом, потому что исполнительнице свойственно дерзновение. Без тени робости она обращалась к дирижеру Михаилу Шехтману и в конце выступления наградила его и нас, телезрителей, обаятельной улыбкой. Все-таки лучшее украшение таланта – искренняя непосредственность.

Другие победители несколько старше и уже знают, как себя представить и выразить. Эти качества, конечно, необходимы артисту, если не обратить их в стремление эффектно выглядеть и непременно нравиться публике. Меньше тревог за Глеба Панова из Владимира («Золотой Щелкунчик»). Первая часть Концерта № 2 Венявского обращает нас к особой виртуозной литературе для скрипки, и ее лирические красоты сами зовут производить впечатление. Скрипач это понимает и обладает техническими возможностями, но не превращает броскую игру в самоцель. Его широкий смычок служит для выражения широкой души лирического героя. Теплый скрипичный тон становится источником вдохновения. Он мыслит тембрами, слышит контрасты. Это уже вполне зрелое исполнение и, действительно, золотая середина между чудесной естественностью Евы Плакун и уверенным артистизмом виолончелистки из Армении Ляны Улиханян («Серебряный Щелкунчик»). Вот самый смелый лидер. Дирижирует смычком в паузах сольной партии, бесстрашно исполняет собственную каденцию. Во всем стремится руководить игрой и самой музыкой. Ляна выступила с первой частью Концерта ре мажор для виолончели Гайдна и в этом классическом шедевре проявила грациозную музыкальность, отточенные жесты, полный самоконтроль и желание выглядеть блестяще, впрочем, совершенно законное для очаровательной юной особы.

Затем сцену покоряли три музы духовых и ударных инструментов. Москвичка Анна Геннадьева («Бронзовый Щелкунчик») исполнила Фантазию на оригинальную тему для саксофона с оркестром Демерсмана. Это разнохарактерное и технически многогранное произведение усложнено замедлениями, остановками, паузами-ферматами. И во всех этих зыбких для ансамбля местах Анна с большой чуткостью помогала дирижеру, проявила меру, чувство целого. Здесь видны ее необыкновенно важные для игры в любом ансамбле качества. Вслед за тем – ударное выступление Елизаветы Груниной («Золотой Щелкунчик»). Каскады, брызги нот в пьесе Верле «Золотой век ксилофона». В исполнении – точные акценты, согласованность движений, драйв. Поистине, в начале был ритм, взмах, танец! Подхватывая драматургию, флейтистка Элен Вирабян, еще одна «серебряная» участница финала из Армении, напомнила, что «Щелкунчик» – это одновременно сказка и балет. В исполнении первой части Концерта для флейты с оркестром Рейнеке воплотилось истинно балетное изящество, женственность, нежность.

Наконец, после трех дам выступили рыцари фортепиано. Михаил Пироженко из Санкт-Петербурга («Серебряный Щелкунчик») верно почувствовал в финале Концерта № 2 Бетховена моцартовскую легкость. При этом как бы подчеркивал своей игрой, что Бетховен – очень серьезный композитор. Помирить моцартовский дух, воспламеняющий бетховенские формы, не удается часто и взрослым пианистам, поэтому прямолинейность нашего участника объяснима. Михаил все выполнил добросовестно и с большим обаянием. Его прикосновение отточено, он слышит (сам или по совету педагога) даже гармоническую логику фраз. Но подвели артиста паузы: музыка в них просто останавливалась, а не ждала новых событий. И вот именно тем, как оживленно принимал инициативу и как удачно передавал ее оркестру, отличился «Золотой Щелкунчик» Даниил Абросимов из Нижнего Новгорода. Даниилу вручили Приз зрительских симпатий. Справедливое решение, потому что именно симпатия к его органичной, хотя вполне осознанной, музыкальности воодушевила и покорила слушателей. Даниил исполнил первую часть соль-мажорного Концерта Равеля, где чистое, почти детское сердце композитора забилось в резонансе с прекрасным детством исполнителя. Но больше всего поразила и вызвала споры программа, сыгранная в финале Андреем Гончаровым из Москвы («Бронзовый Щелкунчик»). Кто-то воскликнул: «Ничего себе!» А кто-то не без оснований спросил: «Зачем?» Пианист в 10 лет одолел «страшный» финал Первого концерта Чайковского. Он проявил в этом взрослое спокойствие, сосредоточенность. Знаменитые октавы? Ничего страшного! Во всем – прирожденный солист с чувством большой формы. Самоочевидно, что именно такой талант требует еще более деликатной и бережной огранки. В музыке, как и в жизни, всему свое время…

Так выступили победители. Искренность и сценичность, смелость и настойчивость. Этими качествами они подтвердили доводы в непростом выборе жюри. Теперь новое слово за ними и за всеми, кому подвластно их будущее. Но к этому слову нужно неизменно всегда прибавлять наречие «осторожно».

В России певицу, за исключением участия в сборных гала, ранее можно было «полнометражно» услышать в декабре 2019 года, когда она спела в Концертном зале Мариинского театра огромную оперную программу с ариями Чайковского, Верди, Пуччини и не только. Как известно, Мария Гулегина никогда не повторяется, поэтому новый московский концерт стал данью камерной музыке. Оперные арии ее коронного репертуара, конечно, тоже прозвучали, но уже под «прикрытием», в качестве «третьего» отделения, что не менее характерно для творческого стиля артистки – ее выносливостью и силой можно только восхищаться.

Впервые Мария Гулегина пригласила к сотворчеству пианиста Михаила Шехтмана, которого мы знаем как концертмейстера Юлии Лежневой, шесть лет назад успешно дебютировавшего также в качестве дирижера. Тандем Гулегиной и Шехтмана сложился. Думается, здесь сыграла роль одна ключевая причина: Шехтман умеет слушать и слышать певцов, а Гулегина из тех, кто точно знает, как и что нужно делать. Кроме того, Михаил Шехтман обладает очень выразительным звуком, не изменяет ему и чувство меры: и в балансе, и в ощущении формы.

Любопытно проанализировать, каким необычным методом Мария Гулегина подчиняет свой огромнейший голос камерному репертуару.  В первом отделении в ее исполнении прозвучали вокальные миниатюры Доницетти, Беллини и Россини, среди которых «Изгнанник» оказался буквально гипнотической кульминацией воздействия певицы на слушателя. Нашему слуху более привычно некое «скрадывание» голоса при работе с музыкой такого жанра – и многим артистам это, действительно, подходит и идет на пользу, поскольку такого динамического спектра, как у Гулегиной, почти ни у кого нет. А она может себе позволить спеть и предельно тихо, не потеряв тембральной насыщенности, и с таким же успехом демонстрирует максимальное форте, не перегрузив общую фактуру звучания. Все это – редчайшие качества голоса.

Романсы русских композиторов, прозвучавшие во втором отделении, тоже разрушили все стереотипы: когда поет Мария Гулегина, не вспоминается ни одна выдающаяся запись, в каждой интонации слышно собственное «я» певицы, ее буквально не с кем сравнить. Чувствуется тяготение певицы к довольно стремительной драматургии, но если темпы где-то чуть ускорены, то это не только не лишает стихи выразительности – наоборот, неожиданно еще детальнее подчеркивается каждый смысловой оттенок.

Интересно, как Мария Гулегина совмещает в себе богатейшее артистическое дарование, часто используя уместные театральные приемы, и эмоциональную искренность, быстро переходит от одного состояния к другому. Казалось бы, это путь по острию ножа. Для других, но не для нее. Зная характер и непростую судьбу певицы, как творческую, так и человеческую, мы слышим и чувствуем всю глубину ее переживаний: если «Помыслы, чувства, и песни, и силы – Всё для тебя!», то и поет она эти строки отдавая себя без остатка.

Время и история уже поставили Марию Гулегину на пьедестал мирового оперного олимпа, но она не перестает трудиться, работать над собой, удивлять поклонников. Над певицей не властно ничто из современных реалий профессии – ни обязательная медийность, ни творческие компромиссы. Ее немеркнущий талант возвышается над всем наносным.

ЕК Михаил, когда вы составляете программу, то для вас важна концепция или эмоциональное содержание сочинений?

МШ Изначально мы планировали выступить 26 января с двумя симфониями ко Дню памяти жертв Холокоста и Дню освобождения от блокады Ленинграда –  с Пятой симфонией Чайковского и Пятой симфонией Шостаковича.

ЕК Красивая, благородная идея, да еще и магия чисел.

МШ К сожалению, концепцию пришлось пересмотреть и отложить исполнение Шостаковича в связи с ограничениями количества исполнителей на сцене. Пятая симфония действительно колоссальна и требует большого состава оркестра, в том числе струнной группы. Пришлось обратиться к более скромным составам. Седьмую Бетховена несколько раз исполнял в Германии и мечтал исполнить в Большом зале консерватории. Это – одно из самых радостных, жизнеутверждающих и вместе с тем загадочных и мистических творений. Классическая Симфония Прокофьева – одна из любимых.

Каждое соприкосновение с этой музыкой, наполненной живительной силы, звуков природы, естества, всегда трепетно и свежо. Вообще русская музыка имеет свойство вызвать ощущение невероятного полета в сочетании с глубиной мысли, ясностью образов, в том числе и глубоко драматических и трагических, которые присущи музыке Пятой Симфонии Чайковского.

Интересно, что последние 10-15 лет такой жанр, как опера в концертном исполнении стала популярной и любимой – многие меломаны хотят просто окунуться в музыку. Казалось бы, утопия – в опере важен сюжет, важна постановка, костюмы, свет, решающую роль часто играет режиссура. Здорово, когда все сочетается и идет в гармонии с музыкой, поэтому мне видится, что имеют право на жизнь как просто концерты, так и тематические. Главное, чтобы музыка и ее создатель – композитор – всегда были на первом плане. Исполнитель – проводник музыки.

ЕК Михаил, вы недавно выступали с участниками телевизионного конкурса «Щелкунчик». Ваши впечатления – были ли открытия подлинных талантов?

МШ Конкурс оказался поистине волшебным событием. Очень благодарен Ирине Никитиной, возглавляющей Попечительский совет, за приглашение. Одаренность и одержимость музыкой мне кажется – девиз этого конкурса. Петр Ильич Чайковский писал: «невозможно ничего добиться не то, что великого, но даже среднего, если не адски трудиться». Это абсолютно применимо ко всем юным участникам. С самой первой репетиции открытия «Щелкунчика» меня поразила пианистка Анаит Стельмашова – немыслимо одаренная,  поцелованная Богом девочка. Запомнилась  виолончелистка Полина Тхай – она так чувствует сложнейший концерт Сен-Санса и технически играет совершенно свободно. После концерта обратился к ним обеим и пожелал, чтобы дружили и играли вместе – общение и поддержка друг друга так важны!

А сколько репертуара для камерного ансамбля и музицирования! Иван Ильин, игравший на ксилофоне, произвел на меня впечатление дирижера. На репетиции я предложил ему играть без дирижера, потому что он сам мыслит симфонически, и оркестр его отлично понимает, хотя речь идет о виртуознейшей «Пляски Смерти» Сен-Санса. Огромная честь выступить с членами жюри – фантастической саксофонисткой Валентиной Мишо, яркой пианисткой Анной Цыбулевой и гениальным флейтистом Максимом Рубцовым. Самоотдача и концентрация оркестра Московской филармонии вместе с огромной радостью на сцене оставила самые счастливые впечатления в работе с этим коллективов, и тем более было приятно через несколько дней репетировать финал и закрытие конкурса. Здесь хочется сказать о ровности уровня участников: для меня это был именно концерт с невероятно талантливыми детьми, а не конкурс, и каждое исполнение очень дорого.

Атмосфера также была необычна – для оркестра была выстроена сцена на месте партера, а все участники исполняли произведения, обращаясь к жюри, разместившееся ближе к органу Концертного зала имени Чайковского. Очень интересно получилось и акустически музыкантам очень понравилось – точно и при этом в достаточной степени объёмно.  Буду рад продолжить сотрудничество с этим смотром, дающим шаг в мир музыки талантливым юным дарованиям, а также создающим праздник меломанам и зрителям по всей стране.

ЕК Вы постоянно выступаете за рубежом. Насколько публика отличается в Москве и, к примеру, в Берлине?

МШ Мне кажется, не стоит думать об отличиях. Даже если в зале один человек, мы выступаем как в первый раз. Каждый человек имеет право на свое мнение, ведь недаром говорят, сколько людей – столько и мнений. Существуют черты характера людей, присущие определенной стране. К примеру, оркестр – тончайший организм, представляющий зачастую срез менталитета страны. Феллини гениально описал многие вещи в фильме «Репетиция оркестра». Про немецкий оркестр можно сказать сразу, что в 10 утра будут на месте все, причем сильно загодя, и ровно в 10 может начаться сразу «апокалипсис» – такова концентрация и дисциплина у этих музыкантов. В России бывает, что за два дня репетиций оркестр может сделать такой рывок, что на сцене в день концерта будет Апокалипсис с большой буквы. Процесс общения с оркестром, выступления на публике – все это интересно и всегда живо, искренне, непредсказуемо, от сердца к сердцу – здесь и сейчас. У дирижера две важные заповеди: первое – не мешать, второе: если можешь – помоги.

ЕК Вы начинали свою карьеру как пианист, причем много выступали с известными певцами и котировались, как аккомпаниатор высокого класса. Что побудило вас обратиться к дирижированию?

МШ Оркестр обожаю с ранних лет. Меня пристрастил к симфонической и оперной музыке Александр Иванович Лагутин – великий педагог по музыкальной литературе в школе при Мерзляковском училище. Он увлекательно рассказывал, говорил о стилях, форме, жанрах и  включал нам невероятные записи – Фуртвенглера, Клемперера, Тосканини, Караяна, Аббадо, Мравинского, Светланова… В то время я также профессионально занимался бальными танцами и с трудом бросил их, как, впрочем, и футбол. Также сильнейшим впечатлением на всю жизнь стало пение дедушки, и, безусловно, с этим связана моя огромная любовь к опере, камерной музыке, к пению в целом. Аккомпанировать понравилось сразу, еще в училище, а в консерватории помню особенно первый год учебы у легендарного концертмейстера, профессора Важи Николаевича Чачавы. Мы подружились и иногда часами занимались. Он часто говорил: «молодец, что не слушаешь себя, слушай всегда только певца и всегда педализируй чуточку меньше относительно возможностей легато певца».

ЕК Вы совсем оставили сольную пианистическую деятельность, или бывают концерты? Вот в пандемию, наверное, фортепиано спасало вас от бездействия?

МШ Концерты продолжаются. Записал в этом сезоне новую программу с пьесами Рамо, сонатами Скарлатти, Бетховена, Шуберта и балладами и Полонезом Шопена. За день до закрытия залов и начала пандемии, состоялся дебют с Российским национальным молодежным симфоническим оркестром – коллективом, безусловно, выдающимся и заявившем о себе уже на весь мир. Это невероятный проект директора Московской филармонии Алексея Шалашова, где собраны лучшие молодые музыканты, обожающие камерную и оркестровую музыку. Тогда мы играли, в том числе, Концерт №23 Моцарта, где мне посчастливилось солировать и дирижировать.

ЕК Вы предпочитаете делать записи с концертов или студийные?

МШ С оркестром концертные записи интереснее, так как цельность, форма очень важны, и музыкантам как правило легче этого добиться вживую, с публикой. Но, в тоже время, нравится проводить часы в студии. Как ни странно, я не устаю от дирижирования – мне кажется странным тот день, когда нет концерта или репетиции.

ЕК И финальный вопрос — в чем для вас счастье?

МШ В музыке.

Обладатель немецкой премии ECHO-Klassik 2018, известный пианист и дирижер Михаил Шехтман является одним из самых востребованных музыкантов своего поколения, сотрудничая с ведущими оркестрами России и за рубежом – Оркестром Мариинского театра, ГАСО имени Светланова, Российским национальным оркестром, Гевандхауз-оркестром, Люцернским симфоническим, Берлинским симфоническим, Сиэттлским симфоническим, Оркестром Сеульской филармонии, Оркестром филармонии Овьедо, Национальным Оркестром  Испании и другими.

Как пианист выступал под управлением Герберта Блумстедта, Джеймса Гаффигана, Сантту-Маттиаса Рували, Пола Гудвина. Маэстро также дает сольные концерты и активно выступает  в ансамбле с оперными певцами и инструменталистами.

Начиная с 2007 года Шехтман постоянно работает с сопрано Юлией Лежневой, выступая совместно на многих концертных площадках мира.

С оркестром Русская филармония Михаил Шехтман с успехом сотрудничал в сезоне 2018-2019 на сцене Большого зала консерватории, исполнив в качестве солиста и дирижера Фортепианный концерт № 23 Моцарта, а также его увертюры и оперные арии с певцами Антониной Весениной, Дарьей Тереховой, Алексеем Татаринцевым и Тарасом Штондой.