Бывал ли Сати серьезен? Джентльмен во фраке и пианист из кабаре «Черный кот», приверженец оккультного ордена «Розы и Креста» и обладатель семи одинаковых вельветовых костюмов коричневого цвета, прилежный студент Schola cantorum и светский лев в цилиндре – каждый раз Сати удивлял окружающих не только эксцентричным внешним видом, но и неожиданными творческими поворотами.

Сати умел удивлять. Когда слушатели ожидали очередной эквилибр и едкий сарказм, из-под пера композитора появилась симфоническая драма «Сократ». Опус сочинялся по заказу княгини де Полиньяк, меценатки и дочери фабриканта швейных машинок Зингера. Княгиня обожала искусство, так что заказала музыку для исполнения в собственном аристократическом салоне – оригинальная версия «Сократа» написана для трех женских голосов и фортепиано, впервые прозвучала в марте 1918 года. Эрик Сати подошел к заказу неожиданно серьезно: его не пугала ни Первая мировая война, которая вовсю уже шла в Европе, ни громкое судебное дело о публичном оскорблении, после которого Сати приговорили к восьми дням тюрьмы и внушительному денежному штрафу.

Французский композитор, по его собственным словам, стремился сделать новый опус «чистым и белым, как Античность», то есть очистить от ненужных аффектов и эмоций. В этом опыт «Сократа» отчасти перекликается с идеями Сати о меблировочной музыке (musique d’ameublement) или с альбомом «Спорт и развлечения», в котором фортепианные пьесы комбинируются с графическим дизайном и цветными иллюстрациями прогрессивной парижской моды.

«Сократ» написан на основе трех диалогов Платона в переводе Виктора Кузена: «Пир», «На берегах Илизуса», «Смерть Сократа». Современники признавали этот перевод блеклым, стилистически бесцветным и эмоционально вялым. Такой и нужен был Сати! Благодаря этому Античность в партитуре предстала еще более невесомой и дистиллированной.

«Сократ» – серьезный опус самого несерьезного композитора. Эта музыка практически не звучит в России, так что каждая ее постановка вызывает любопытство. Собственное видение партитуры Эрика Сати в ДК Рассвет представили команда Montecchi VS Opera и режиссер Елизавета Корнеева.

Постановщики пошли по пути усложнения: к музыке Сати добавили короткие текстовые фрагменты из диалогов Платона, стильную мультимедийную проекцию, ввели перформеров и разного рода реквизит. В их числе белые коробки, гипсовые головы, пластиковые стаканчики (из такого стаканчика и выпьет яд Сократ в финале); постановщики соорудили самые настоящие качели. За музыкальную часть постановки отвечала дирижер Даяна Гофман, за вокал – солистки Музыкального театра имени Наталии Сац Мария Деева и Юлия Юнаш, а также Мария Бойко из Немецкой оперы на Рейне. Все справились отлично – «Сократа» пели на языке оригинала, на экране дублировали субтитрами на русском. Если на премьере 1918 года партию пианиста исполнял сам композитор, то в сценической версии – певец Иван Марков. Он же декламировал короткие фрагменты из диалогов Платона и, если верить релизу с сайта ДК Рассвет, олицетворял собой Эрика Сати.

«Сократ» – симфоническая драма (drame symphonique). И, кажется, это хитрый трюк: музыка далека от симфоничности или непрерывного развития, наоборот – она статична и медитативна, подчиняется ритму декламации. Возможно, в таком жанровом определении зашифрована отсылка к «Ромео и Джульетте» Берлиоза, «драматической симфонии» (symphonie dramatique). Так или иначе, Сати хотел подчеркнуть глубину и серьезность своих намерений написать самобытное сочинение.

Montecchi VS Opera и режиссер Елизавета Корнеева превратили симфоническую драму хитрого француза в оперный semi-stage с качественной «упаковкой»: минимум сценографии и предметов на сцене, белые кроссовки и белые костюмы солистов, неброская стильная одежда перформеров, аскетичный шрифт субтитров, оригинальная мультимедийная анимация с портретом Сократа на экране. Перформеры в постановке были то ожившими статуями, то учениками Сократа. В мерной и разреженной декламации именно миманс сообщал необходимый режиссерской постановке пульс.

«Сократ» Эрика Сати парадоксален: без сценического воплощения слушать скучно, а постановочные попытки этой 30-минутной музыкальной композиции обречены на неполноту высказывания (неслучайно в Музыкальном театре имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко в 2010-м «Сократа» миксовали с камерной оперой Дариуса Мийо «Бедный матрос»). В симфонической драме Сати нет конфликта, лишь спокойные рассуждения и размеренное повествование. Это созерцание Античности из сердца современного мегаполиса, попытка понять и постичь гармоничных греков. Хотя почему «Сократ» не может быть очередным трюком Сати? За тотальной серьезностью и невыразительной музыкой ничего нет, а диалоги Платона – просто скучная болтовня, которую невозможно оценить с позиции современного человека. Как знать, как знать…