Но есть место, событие, которое еще долго будет сохранять возможность узнавать и говорить о знаменитом музыканте. В Музее С.С. Прокофьева до 19 января 2025 года функционирует выставка «Легенды российского джаза. Георгий Гаранян». Посещая ее, любители музыки и узнают путь, который мастер прошел в жизни, и делают заметный шаг к пониманию его творчества.

Передать свет!

Любая выставка имеет индивидуальное настроение, тем более если она проникнута живыми воспоминаниями, дышит своим временем. Экспозиция, о которой идет речь, создает для посетителя особое ощущение, дарит хорошее настроение. Даже цветовая гамма наследует делу, которым занимался маэстро, настраивает на «волну» Гараняна, светлую и творческую. Именно эти качества музыки джазмена отмечал, кстати, и знаменитый критик Владимир Фейертаг. Обращает на это внимание и куратор выставки Юлия Чеботарева: «При просмотре видеозаписей выступлений сам начинаешь улыбаться, как это всегда делал и Георгий Арамович в момент работы на сцене — он дарил радость. Поэтому и цветовое решение выставки было выбрано неслучайно. Мы использовали оттенки желтого, серого, голубого и немного малинового. Они все гармонично дополняют друг друга и сочетаются так же, как в Георгии Арамовиче соединялись исполнитель, композитор, аранжировщик и дирижер».

Гаранян — это бренд!

Парадоксально звучит факт, что у Гараняна изначально не было музыкального образования. Сразу, на входе, посетителя встречает его диплом с квалификацией «Приборы точной механики». Про это говорят с гордостью, ведь он стал выдающимся музыкантом благодаря удивительному таланту и правильному эстетическому чутью, а инженерные умения и навыки пригодились в организации процесса звукозаписи. Знания Гараняна признавали профессионалы — художники звука. Возможно, именно это привело к уникальному количеству и качеству записей музыканта. По ним потомки будут узнавать и оценивать нашу эпоху.

Основа выставки — личные вещи Гараняна; экспозиция создана при активном участии и помощи Нелли Гаранян, вдовы музыканта. Было бы странно не отметить запомнившиеся экспонаты. Это, например, принадлежавшие маэстро наушники, его концертный костюм, книги, написанные Гараняном, нотные записи, коллекция галстуков-бабочек, награды музыканта. Экспозицию разбивают на зоны его синтезатор Roland, четыре саксофона из фонда Музея музыки, принадлежавшие Гараняну, и электронный саксофон или, как его гордо именуют, «инструмент саксофонного типа».

Диплом инженера, с другой стороны от входа, уравновешивает книга Михаила Зощенко — у любимого автора маэстро в этом, 2024‑м, году тоже отмечается юбилей. Как оказалось, доступны в Сети записи джазмена, мастерски читающего (sic!) рассказы Зощенко! На выставке же этот аспект обозначен простой книгой, подчеркивая, что в рассказе про Гараняна все звучит без ненужной фанаберии и лишнего шума. Он не выдумывал свою жизнь, а был «просто» успешный и талантливый музыкант и «просто» человек, нашедший себя в жизни и творчестве.

Творческий путь Георгия Арамовича шел от джаз-бендов в московских кафе, оркестров Олега Лундстрема и Вадима Людвиковского до Оркестра Цирка на Цветном бульваре и Краснодарского биг-бенда — последнего его большого проекта. Естественно, музыка играет на выставке — и фоном в основном помещении, и иллюстрируя популярные кинофильмы, отрывки из которых демонстрируются на специальном экране, и на отдельном стенде, сопровождая видеозаписи концертов Гараняна. Части этого акустического коллажа не накладываются, не мешают друг другу, но момент перехода из одной зоны экспозиции в другую создает необычное ощущение радуги звуков.

Важнейшее дело Гараняна — ансамбль «Мелодия», имевший репертуар от современного джаза до стильной развлекательной музыки, — функционировал с 1973 года и продолжает выступления сейчас. Гипотетический концерт нынешней инкарнации «Мелодии» отлично вписался бы в эстетику экспозиции, это может быть очень удачным шоу. Ансамбль, кстати, «присутствует» на выставке — большое, в рост, фото из альбома «Знакомые мелодии» (1974) украшает центральную часть экспозиции.

Гурченко и Высоцкий, Grammy и Oregon

Запоминается яркими тонами и легендарной талией платье Людмилы Гурченко, аналог модели из показа Ива Сен-Лорана. Оно украшало «Бенефис» актрисы, в этом знаменитом телеспектакле тоже звучала музыка в исполнении Гараняна. Еще одна любимая тема знатоков — альбом, записанный с культовой американской группой Oregon. Георгий Арамович в нем участвовал как дирижер, и запись была номинирована на «Грэмми».

Гаранян будто раскрывал для страны новый способ музыкального дыхания. Человек, слушая саксофон в мультфильме «Ну погоди!» или детскую сюиту «В порту», и не думал, что подспудно учится получать удовольствие от джазовой фразировки или тонкостей аранжировки. Альбом Владимира Высоцкого, аранжированный и записанный с ансамблем «Мелодия», здесь чуть ли не самый показательный пример. И джаз тут настоящий, и шансон одухотворенный, и актерское понимание текста, и качество исполнения — есть все то, чего так не хватает массовой культуре. Песни барда предстают мелодичными, тонкими и театрально образными, это сделало их более массовыми и, возможно, стало далеко не последней причиной популярности артиста. Этому моменту карьеры «Мелодии» отведена заметная часть экспозиции.

Музей — про будущее

Гараняна помнят, но сейчас многие удивительные мастера джаза забываются, их образы затуманиваются, растворяются во времени. Музеи могли бы занять нишу оборванных связей между поколениями. Но тогда они должны искать новые формы — не только подачи материла, но и методов привлечения публики. Тут не подойдут ни проверенные годами, ни тем более «современные» способы продвижения, ведь последние ориентированы не на установление связей, а на рынок.

Выставка Гараняна ориентирована на воссоздание атмосферы, духа времени. И ей удается передать ощущение равновесия и разносторонности одновременно. Второй аспект неизбежен — у музыканта было столько направлений реализации, развития, что многовекторность приходит сама собой. А вот умение аккуратно подать нюансы, не забывая про радостные мелочи и высвечивая редко упоминаемые, а то и вовсе малоизвестные детали, — редкость, которая экспозиции удалась.

В этом сезоне – а проекту уже пять лет – организаторы получили свыше 70 заявок от композиторов из разных регионов России, но дело даже не в числе желающих. Заметно возросло качество партитур. Первые «Читки» были достаточно робкими: сочинения присылали сплошь академичные и по-ученически правильные. От сезона к сезону среди произведений стало появляться больше перформативных работ и пьес с электроникой. Сегодняшние студенты консерваторий гораздо свободнее чувствуют себя в работе с расширенными инструментальными техниками и изобретательно подходят к звуку.

Удачно на этих «Читках» были подобраны и композиторы-кураторы. У них разные области интересов, поэтому лекции и занятия затрагивали несколько направлений и тем. Антон Танонов – доцент Санкт-Петербургской консерватории, сконцентрировался на мюзиклах. У него большой опыт работы в этом жанре, и в своей лекции он детально обрисовал практические аспекты: взаимодействие участников постановочной команды, артистов и музыкантов, выбор сюжетов и устройство спектаклей. Николай Попов, руководитель Центра электроакустической музыки Московской консерватории, сделал обзорную лекцию о мультимедиакомпозиции. В ней он показывал разные методы работы с музыкальным материалом, а также рассказал о способах записи таких произведений. Финальную лекцию в проекте прочел Владимир Горлинский – композитор и импровизатор, много сотрудничающий с Электротеатром Станиславский. Он говорил о транслировании идей с помощью нотации и о том, как разные способы записи могут быть трактованы и восприняты исполнителями.

Лекции, конечно, важны и полезны, но главное в «Читках» – возможность поработать с ансамблем. Формат исполнений сочинений в эскизном варианте, а затем комментарии музыкантов – то, чего остро не хватает в консерваторских программах. Непонятно, почему подобные занятия не включены как обязательные в вузах и почему у композиторов вообще так мало практики. На госэкзамене студенты должны представить сочинение для оркестра, но при этом почти не имеют доступа к нему. Количество репетиций всегда ограниченно, а авторам еще и выдают длинный стоп-лист, исходя из которого – чем проще пьеса, тем больше вероятности, что она будет сыграна процентов на пятьдесят. С ансамблями дела обстоят лучше: в Москве и Петербурге регулярно исполняют молодых композиторов, но в регионах поиск музыкантов редко когда увенчивается успехом. Ситуация выглядит так, как если бы у студентов-врачей вообще не было практики, а все обучение сводилось к штудированию учебников и атласов. Невозможно стать доктором, никогда не работая с живыми людьми, но также невозможно писать инструментальные сочинения без контактов с музыкантами.

В России любят устраивать композиторские конкурсы, хотя форматы наподобие «Читок» были бы куда полезнее. Каждый студент сталкивается с проблемой того, как корректно записывать нужные звуки, и заметно, что при создании пьес многие не консультируются с исполнителями, а пользуются только справочниками. В вузах, судя по всему, тоже мало могут помочь: из года в год на «Читках» выясняется, что композиторы либо не знают, где искать нужную информацию, либо обращаются к устаревшей и неактуальной литературе. В регионах трудно отыскать исполнителей, ведь многие из них не занимаются современной музыкой и не всегда способны дать толковый совет. В общем, если пару конкурсов заменить на полноценные занятия с ансамблями, то от этого выиграют все.

У «Читок» действует и накопительный эффект: многие студенты посещали проект сначала как вольнослушатели, затем уже в качестве участников, и профессиональный рост композиторов заметен невооруженным взглядом. МАСМ в этот раз тоже не столько вычищал ошибки, сколько выступал соавтором, предлагал необычные решения и ходы в сочинениях. Уже традиционно по окончании «Читок» был устроен концерт, где исполнялись сочинения кураторов и нескольких других российских композиторов. Программа в Музее музыки показывала очень разные авторские стратегии: от вполне традиционного письма для инструментов до мультимедиапьес. Здесь исполнялись Revisité Дмитрия Бурцева – сочинение, построенное на переливах и россыпи звуков, «Серенада шарманщика» Эльмира Низамова, в которой были найдены очень тонкие шумовые эффекты, и виртуозная, вычурно написанная «Огненная токката» Танонова. Наиболее экспериментальными по языку и использованным средствам оказались финальные сочинения: KCI_23/11 Попова, в нем действия виолончели дублировались на видео, и «Брампутапсель» для бас-флейты и бас-кларнета Горлинского – работа дерзкая и невероятно драйвовая.

Для молодых авторов посещение «Читок» – хорошая возможность наладить социальные связи: получить полезные знакомства и приглашения в другие проекты. Участником лаборатории Николая Попова в галерееГРАУНД Солянка стал Илья Вязов; Станислав Фролов и Даниил Ерёмин были отобраны на Международную академию молодых композиторов в Чайковском, резиденцию в МАСМ получил Денис Щевелёв. Нескольких авторов – Арину Бикулову, Ригель Винскую и Дениса Щевелёва – отметили стипендиями Союза композиторов.

Следующие «Читки» пройдут в конце июня в Петербурге, а после композиторов ждет отличный бонус: лучшие сочинения участников всех лет будут записаны МАСМ и выпущены на фирме «Мелодия».

Владимир Горлинский предоставил на выставку гигантскую бумажную «простыню», где зафиксировано его произведение «Возможно, ртуть?». Говорят, что в этом рулоне 32 метра. Сколько там музыки, понять сложно: черные точки, отдельные мелодические фигуры снабжены авторскими ремарками – как и что тут надо делать. Процесс постижения и исполнения музыки превращается в чтение инструкции, доходит ли тут дело до эмоциональной стороны – сказать сложно.

Над автографами авангардных опусов разбросаны высказывания героев выставки, включая и хозяина дома – Сергея Сергеевича Прокофьева, который самокритично заявлял: «Классический композитор – это безумец, который сочиняет вещи, непонятные для своего поколения». «Но затем, – продолжим мы его мысль, – эти партитуры становятся азбукой, на которой учится молодежь, чтобы отречься, проклясть и пойти дальше вперед».

Об этом, собственно, говорит и Николай Хруст, автор многочисленных электроакустических композиций: «Быть композитором сегодня – это создавать новые принципы и стратегии, а не просто писать ноты».

Впрочем, колесо истории не раз поворачивалось, и, возможно, следующие поколения укоризненно покачают головами на реплику Юрия Каспарова: «Я от руки никогда писать не буду. Только компьютер». «Даже за очень большие деньги?» – спросила его Алиса Насибулина, которая не только придумала всю эту прекрасную фантасмагорию, но и с большим юмором вела вернисаж. «Ну, я наберу на компьютере, а потом быстренько перепишу ручкой», – нашелся мэтр. Почти все из героев выставки – а это, напомню, также Владимир Тарнопольский, Фарадж Караев, Виктор Екимовский, Сергей Загний, Николай Хруст, Ярослав Судзиловский, Ольга Бочихина, Владимир Горлинский, Алексей Сюмак, Алексей Наджаров, Олеся Ростовская, Тарас Буевский, Кирилл Широков, Вадим Генин, Егор Савельянов, Дарья Мараева – лично присутствовали и охотно комментировали свои опусы. Это все зафиксировано на видео и, возможно, дополнит мультимедийный контент: сейчас на двух планшетах можно послушать музыку этих авторов и редкие записи из фондов Российского национального музея музыки –демозаписи экводина, синтезатора АНС, эмиритона, а также запись голоса Льва Термена, рассказывающего о своем изобретении – терменвоксе.

«Я еще жива, а моя партитура уже в музее», – написала у себя на странице в Фейсбуке (организация, деятельность которой запрещена в РФ) Олеся Ростовская. Да, теперь возникла мода на живых современных композиторов – все торопятся спросить, как же так они все придумали и что хотели этим сказать. Некоторые ответы можно найти на выставке «Быть композитором… Идея. Эксперимент. Изобретение». Она продлится до 27 февраля, так что стоит выбрать время и пойти погрузиться в эти музыкальные криптограммы.

К участию в конкурсе приглашаются студенты, аспиранты, ассистенты-стажеры, а также профессиональные музыканты. Ограничения по возрасту – от 18 лет. Конкурс будет проходить по двум номинациям: сочинение для струнного квартета (2 скрипки, альт, виолончель) и сочинение для брасс-квинтета (2 трубы, валторна, тромбон, туба).

Заочный отборочный начнется 1 октября 2021 года, члены жюри рассмотрят конкурсные произведения и для участия во втором туре отберут не более 6 партитур. Финал пройдет 25 ноября в очном формате в Музее С. С. Прокофьева.

Подробности на официальном сайте Российского национального музея музыки.