Сегодня предлагаем вспомнить разные страницы биографии и творчества «мисс аншлаг».

Candida ed oscura!

«Будучи певицей особого плана, Рената Тебальди, применяя спортивную терминологию, проходит дистанцию в одиночестве, а тот, кто бежит один, всегда приходит к финишу первым. Она не имеет ни подражательниц, ни соперниц такого калибра, как певицы, упомянутые выше. Некому не то что встать на ее пути, но даже составить ей хоть какое-то подобие конкуренции». 

Джакомо Лаури-Вольпи. «Вокальные параллели»

«Тебальди – прирожденная певица с невероятно красивым голосом и великим талантом. К сожалению, не настолько же хорошая актриса, зато вся игра была в ее голосе».

Зинка Миланова

После необыкновенно удачного прослушивания молодую Ренату пригласил Артуро Тосканини исполнить соло в Te Deum Верди. Во время репетиций она стояла вместе с хором на возвышении, но после ее вступления Тосканини прервал исполнение и попросил певицу спуститься на сцену, произнеся фразу, во многом определившую всю ее дальнейшую карьеру: «Мне нужно, чтобы этот ангельский голос снизошел ко мне на землю».

От многих коллег-соотечественниц, по словам современников, певица выгодно отличалась значительно более сдержанным темпераментом и манерой вести себя: без лишних жестов и мимики, без чересчур экстравертных эффектов, особенно в студийных записях. Это породило распространенный стереотип, словно она не была способна ни на что, кроме прекрасного пения и выражения чистой красоты в звуке (этого мнения придерживается Вадим Журавлев в его замечательном ролике к столетию дивы).

В действительности, по контрастам и оттенкам пение Тебальди едва ли уступает ее главной конкурентке Марии Каллас. Обе блестяще воплощали принцип chiaroscuro – сочетания темных и светлых вокальных красок. Но если La Callas «добирала» к тому же еще и актерской игрой – мимикой, жестами, движением на сцене, то у итальянской дивы весь «театр» находился исключительно в звуке, простиравшемся от истаивающих piano до совершенно непривычного в наше время надрывного крика, в котором отчасти и выплескивалась сполна вся ее южная экспрессия. Особенно выделяются в этом ряду ее первая нью-йоркская запись «Тоски» с Димитрисом Митропулосом, ранняя запись «Травиаты» из Рио-де-Жанейро и, конечно, ее последняя крупная премьера в Метрополитен – «Девушка с Запада» 1970 года. Важно, что никакого отношения к вульгарности, дурному вкусу или тем более допущениям «старой школы» ее эмоциональные взрывы не имеют. Дело тут лишь в итальянской оперной традиции, просматриваемой почти до конца двадцатого века и даже до начала двадцать первого.

Определенные пассажи музыкального текста сопровождались ремарками композиторов, разъясняющими «характер» пения или даже звукоизвлечения: например, ремарки Верди con un grido («с криком») в дуэте Аиды и Амонасро или con disperazione («отчаянно») во втором дуэте Дездемоны и Отелло, straziante («страдая») в рассказе Азучены. В подобных случаях вокалисты прошлого прибегали на сцене к радикальным вокальным краскам – крику, имитации плача и не только. Но с появлением звукозаписи эти приемы постепенно отошли в прошлое, а затем и почти исчезли.

В отличие от эффектов прописанных, из поколения в поколения устным образом передавались и традиции, не зафиксированные в музыкальном тексте, тем не менее их стоит считать не менее легитимными, а не только пережитком прошлого. В пример можно привести десятый номер из оперы «Мария Стюарт» Гаэтано Доницетти – диалог королевы Марии и королевы Елизаветы из второго действия: три поколения сопрано, исполнявших ведущую партию, – Лейла Генджер, Монтсеррат Кабалье и Нелли Миричою – подходили к фразам, которым в тексте предпослано лишь a piacere, как к театральному драматическому речитативу на пределе возможностей грудного регистра. Рената Тебальди, учившаяся на родине Джоаккино Россини в Пезаро, занималась с Кармен Мелис – носительницей живой оперной традиции, исполнившей в лучших итальянских театрах партии Тоски, Дездемоны, Чио-Чио-сан, Минни, Сантуццы, Мими и не только.

На сцене и в записи

«Можно утверждать, что даже одна лишь “Песня об иве” и следующая за нею молитва Дездемоны свидетельствуют, каких высот музыкальной экспрессии способна достичь эта одаренная артистка. Однако это не помешало ей в миланской постановке “Травиаты” испытать унижение провала, и как раз в ту минуту, когда она вообразила, что бесповоротно завладела сердцами публики. Горечь этого разочарования глубоко травмировала душу молодой артистки. За последние четыре года Тебальди значительно выросла как актриса. Сегодня, то есть в 1960 году, в голосе Тебальди есть все: он нежен, тепел, плотен и ровен во всем диапазоне. Непонятно, почему певица не желает испробовать себя в “Норме” и “Трубадуре”, этих пробных камнях всякого истинного таланта». 

Джакомо Лаури-Вольпи. «Вокальные параллели»

Глупо было бы говорить, что в карьере Тебальди не было разного рода «черных жемчужин» (итальянское выражение perle nere на оперном жаргоне означает большие и малые провалы на сцене), то ли дело, что не все из них дошли до нас, даже в виде небылиц или баек. Зато у нас есть слова самой примадонны, почти без прикрас рассказавшей, почему она так и не вынесла ни разу некоторые партии на театральные подмостки.

Несмотря на то, что певица довольно успешно записала «Сельскую честь», «Трубадура», «Дона Карлоса» и «Бал-маскарад», по ее же словам, она просто «не осмелилась» (!) спеть их вживую, поскольку считала свой голос, звучавший как оглушающая стена, слишком маленьким и недостаточно тяжелым. Лишь настоящее драматическое сопрано, говорила дива, способно «украсить» партитуру того же «Трубадура», что подтверждают великолепные записи этой оперы с участием Бьянки Скаччати (1930), Джины Чиньи (1939), Зинки Милановой (1938–1956), вагнеровской сопрано Астрид Варнай (1948 и 1952), Марии Каллас (1951 и 1953), Лейлы Генджер (1957) и Гены Димитровой (1978–1986). По слухам дебют Тебальди в «Сельской чести» должен был состояться в 1974 году, то есть буквально «под занавес» ее карьеры, но этого, как мы знаем, к сожалению, не произошло. Что касается «обязательной» в репертуаре каждой «уважающей» себя сопрано прошлого века партии Нормы, то вплоть до начала 1970-х годов ее пели преимущественно драматические сопрано (в том числе вышеперечисленные). Исключение составляла разве что лирическое сопрано Монтсеррат Кабалье, компенсировавшая недостаточный для этой роли объем голоса умопомрачительной техникой.

Второй важный аргумент – вокальная школа Тебальди: вслед за своей наставницей певица, кроме основополагающих аспектов, почти не была связана с техниками бельканто (в отличие от Каллас), поскольку главный акцент в подготовке голосов к операм позднего Верди и веристов был направлен в первую очередь на мощь, объем, силу и выносливость, а не на более тонкую настройку, столь необходимую для Нормы и не только.

Забвение

Как и абсолютное большинство примадонн прошлого (история знает, наверное, лишь единицы исключений в этом списке), после ухода со сцены Ренату Тебальди хоть и медленнее прочих, но все же забыли. Виной тому стали не только сменившие ее звезды или посмертная победа ее главной конкурентки Марии Каллас, а публичный образ итальянской дивы, а точнее, почти полное его отсутствие. Перед выступлением она не выходила из дома, очень редко посещала приемы, а в интервью говорила лишь о музыке, опере и мастерах, открывших ей дорогу к славе. В ее жизни не было эффектных и громких романов и скандалов, на вопросы о влюбленностях она предпочитала отвечать либо скупо, либо вообще на них не реагировать. Главной и, наверное, единственной любовью всей ее жизни была ее мама Джузеппина: «Как же много воспоминаний связано у меня с этим театром [Ла Скала. – А.Г.]. Особенно как я пела и всегда видела маму, смотрящую на меня из ложи. Последний раз, в 1959 году, я искала маму глазами со сцены как раньше, но в зале ее больше не было».

Пустоту в жизни, оставленную уходом единственного близкого человека, Тебальди заполняла шубами, платьями от Пьера Кардена и Кристобаля Баленсиаги и, конечно, пуделями, которых называла Нью в честь штата Нью-Джерси. Второй из них по счету был настолько хорошо надрессирован, что участвовал в оперных постановках, – его появление, например, в «Кавалере розы», по словам, зрителей, всегда сопровождалось громким шепотом в зале: «Это пудель самой Тебальди!»

«Глубоко внутри я осталась очень простой женщиной», – таковы едва ли не самые важные слова, произнесенные Ренатой Тебальди в одном из ее бесчисленных интервью. Вероятно, именно это внутреннее ощущение было ключом к самой сути ее пения: простого и безыскусного в лучшем смысле этого слова, наполненного не трагизмом, но лиризмом и драматизмом, безупречным чувством стиля и ощущением всепоглощающей тоски.

Всего три тура: первый прошел онлайн, на очный второй в Ярославль пригласили сорок человек, в финал вышли только двенадцать вокалистов, из них шестеро стали лауреатами. В принципе, финалисты оказались настолько ровными по уровню, что премии можно было бы дать всем. Но жюри оказалось куда более строгим и взыскательным. Итоги конкурса Ольга Русанова (ОР) обсудила с его председателем, профессором Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Владимиром Черновым (ВЧ).

ОР Вы удовлетворены итогами?

ВЧ И да, и нет. У нас были, естественно, легкие разногласия в распределении премий, так как каждый член жюри имел  свое видение. У меня картина сложилась только после третьего тура, потому что некоторые участники на разных этапах показывали прямо противоположные результаты. Тот, кто прекрасно выступил во втором туре, не очень ярко проявил себя в финале. И наоборот:  тот, кто вызывал сомнения в середине пути, в итоге получил высокий балл и премию.

ОР Ваши фавориты, как я поняла, определились в финале. Кто они – победители?

ВЧ Не совсем. Например, 32-летний тенор Дмитрий Токмаков из Беларуси, получивший первую премию, спел настолько ровно в третьем туре с оркестром, что сомнений вроде бы никаких не было. И все же мнения членов жюри разошлись. Я лично не был поклонником этого певца, а вот другой лауреат первой премии, сопрано Софья Цыганкова из Москвы, мне очень понравилась. Софья намного моложе, ей всего 24 года, но она заявила о себе как серьезный зрелый мастер. Меня привлекла прежде всего глубина интерпретации – она прекрасно перевоплощалась из одной роли в другую. Ей это удалось наилучшим образом, и все члены жюри были тут заодно.

Вторую премию разделили Дмитрий Чеблыков и Максим Лисиин, оба из Москвы. Лисиин меня вообще потряс. Ему всего 23 года, но он пел как сорокалетний, если судить по мастерству. Да, он пока еще не владеет в достаточной степени пластикой тела, у него нет сценических навыков, но вокальная техника практически безупречна.

Дмитрий Чеблыков и во втором, и в третьем туре произвел прекрасное впечатление. Это настоящий зрелый мастер, прекрасно знающий свой «инструмент». У него не все в порядке с верхним регистром, с крайними нотами – фа и соль. Но он блестяще спел арию Томского и контрастные по характеру Куплеты Эскамильо.

ОР Он, кстати, с этими Куплетами недавно получил первую премию Конкурса Елены Образцовой.

ВЧ А вы знаете его?

ОР Конечно, он же ученик Дмитрия Вдовина. А что вы скажете о лауреатах третьей премии?

ВЧ Мне понравился тенор Дамир Садуахасов из Казахстана. Но, несмотря на то, что он пел арию из «Дочери полка» с девятью «до» наверху, качество его голоса не вызвало особых восторгов у членов жюри. Я тоже был сдержан, но этот парень – настоящий артист, живой, и этим меня подкупил. Ну и напоследок еще один лауреат – Александр Ершов – наш местный герой из Ярославля, один из самых ярких участников. Он побеждал на детских, юношеских соревнованиях, и вот сейчас уже на взрослом. Думаю, у него в комплексе заложены все необходимые качества для успешной карьеры.

ОР А что можно сказать о других шести финалистах, ставших дипломантами? Среди них, как мне кажется, тоже есть интересные ребята…

ВЧ Да, например, бас Жасурбек Хайдаров из Узбекистана произвел впечатление многообещающего артиста. Хотя он, в принципе, не бас, а бас-баритон. Великолепно спел арию Алеко: прекрасная филировка, mezzo voce, отличная способность крещендировать на последней ноте. Это заявка зрелого, хорошо воспитанного музыканта, а не просто певца.  Я вообще люблю людей, которые ясно считывают партитуру. Были и другие очарования и разочарования. Вот, скажем, сопрано Элен Егиазарян из Армении. Тут впечатление двойственное. С одной стороны, отличная подача голоса, да и сам голос мощный. Но девушка чрезмерно жестикулирует, вне соответствия образам. Например, в арии Елизаветы из «Дон Карлоса» Верди она сразу же начала поднимать руки. Это типичная привычка, свойственная неопытным артистам. Надо обращать внимание на интонацию голоса, а не на отвлекающие моменты. Тем не менее Элен запомнилась прекрасным piano и просто божественной филировкой. Но, к сожалению, нижняя часть регистра у нее звучала довольно подозрительно, почти стерто. Она включила в репертуар арию Иоанны, и это был, с моей точки зрения, неправильный выбор.

ОР Ее же обычно меццо поют…

ВЧ Да, но, по-видимому, Элен посчитала себя  певицей широкого профиля. А вообще, у нее все впереди, ей только 28.

ОР А почему Гран-при все-таки не присудили?

ВЧ Не скрою, это была моя идея. Мы пришли с финального прослушивания, и я сказал, что не вижу никого, кому можно было бы вручить  Гран-при. Все со мной согласились.  Ограничились мы только разделением премий. Таким образом, у нас получилось шесть лауреатов первой, второй и третьей премий, по два на каждую. Остальные стали дипломантами. И я отдаю себе отчет в том, что наверняка многие остались недовольны.

ОР Как и на любом конкурсе, впрочем. Владимир, вы провели почти неделю в Ярославле: прослушали два тура, провели мастер-классы, в общей сложности познакомились с 350 новыми артистами, если считать и отборочный первый тур онлайн. Каково ваше резюме?

ВЧ В целом уровень вполне хороший. Если оценивать по 10-балльной системе, то в среднем оценки колебались в пределах 7 – 8.5. Но ставили и 9, и в отдельных случаях даже десятку –высший балл.

ОР Вы кому-нибудь из лауреатов конкурса пророчите большое будущее?

ВЧ Я не сторонник таких прорицаний. Мы знаем целый ряд победителей разных конкурсов прошлых лет, которые не сделали карьеры, «сошли с дистанции». Наша главная задача: определить точную дорогу молодым. Так что прогнозировать их будущее не берусь, но я их всех люблю.

ОР В следующем году исполняется 150 лет со дня рождения Леонида Собинова – певца, который одним из первых, наряду с Шаляпиным, завоевал не только русскую, но и западную аудиторию. Насколько важно, что конкурс носит его имя?

ВЧ Его имя ко многому обязывает, и петь под эгидой Собинова для молодых артистов, думаю, особенно ценно и интересно. Вообще, конкурс этот очень важен, и прежде всего для Ярославля, для его культурной жизни. И я желаю ему успешного продолжения.