В этом году одной из таких площадок стал Рижский вокзал, совсем недавно открывшийся после реконструкции. Вечером 3 ноября там выступил пианист Никола Мельников – в сопровождении симфонического коллектива LS Orchestra он исполнил собственные сочинения, объединяющие неоклассику и электронику. Казалось, программа должна была послужить следующей концепции: продемонстрировать взаимоотношение классического искусства с технологическим прогрессом, воплощенным в здании вокзала, который с точки зрения и архитектуры и исторических смыслов представляет собой очень интересное пространство для взаимодействия со звуком. Однако у организаторов не до конца получилось реализовать изначальную задумку. Анонс интриговал обещаниями музыкального шоу с намеком на космическую тематику, однако о состоявшемся концерте вряд ли можно сказать как о глубоком и продуманном высказывании о связи классики, современности и технологий. Перефразируя цитату Игоря Стравинского о «ремонте старых кораблей», часто применяемую по отношению к неоклассическому периоду его творчества, неоклассика Мельникова, исполненная посреди Рижского вокзала на белом рояле, не дала исчерпывающего ответа на вопрос, каким образом в XXI веке следует ремонтировать старые поезда.

Собравшейся в зале ожидания публике первые несколько минут действительно пришлось набраться терпения и ждать – только не поезда, а появления солиста. Никола Мельников, выпускник Российской академии музыки имени Гнесиных, лауреат международных конкурсов и один из пятнадцати лучших артистов по версии Billboard Classical, выступает на различных частных и публичных мероприятиях, занимается написанием своей музыки и называет себя композитором-неоромантиком, подчеркивая связь своего творчества с фортепианной музыкой эпохи романтизма. Для своих опусов он любит выбирать необычные локации: например, он уже играл на плавучей сцене на пруду в парке «Останкино», в оранжерее Аптекарского огорода, в каппадокийской пещере в Турции, на соляном озере Эльтон, на Байкале, в лесной чаще. В этот раз Никола Мельников музицировал на вокзале, рассказывая между номерами об исторических истоках проведения концертов в подобных местах. Изначально «воксалами» называли не столько здания для пассажиров общественного транспорта, сколько увеселительные сады, где, в числе прочих развлечений, звучала живая музыка. В это нетрудно было поверить: построенный в начале XX века Рижский вокзал своими высокими потолками и архитектурным стилем действительно напоминает концертный зал. Однако, к сожалению, пространство не было реализовано акустически: оркестр играл с подзвучкой, электронная музыка также транслировалась через колонки, до такой степени громко, что иногда солиста вовсе не было слышно. Кроме того, атмосферу концерта разрушало периодически раздававшееся жужжание рамки металлоискателя у входа, причем, как отметил пианист, звук соответствовал ноте до-диез.

Произведениям Мельникова – в основном из его нового альбома Last Hope – присущи самые разные эмоциональные оттенки, но во всех номерах ощущалась свойственная неоклассике способность обволакивать и органично заполнять пространство. Невольно вспоминалась «меблировочная музыка» Эрика Сати или композиции Брайана Ино, написанные для терминалов аэропортов. Исполненные Мельниковым сочинения, возможно, не поражали масштабом замысла и новизной, но определенно успокаивали и наводили на размышления, в них слышались стремление к простоте и мелодичности и оммаж традициям.

В завершение вечера пианист сыграл собственные вариации на произведения двух великих русских композиторов-романтиков – Чайковского и Рахманинова. Из-за знакомых мелодий осовремененная классика вызвала у публики даже больший эмоциональный отклик, чем неоклассика. Исполнив эти номера в финале концерта, пианист, вероятно, хотел намекнуть на истоки собственного творчества, но эти преображенные фрагменты известных сочинений, казалось, соответствовали тому же стилю, что и его произведения, а потому не сильно разбавили неоклассическую программу. Тем не менее исполнение внутри отреставрированного Рижского вокзала новой и «отремонтированной» старой музыки смогло на полтора часа по-своему преобразить это место, став прекрасным продолжением традиции «воксальных» концертов.