Конечно, до популярности авторского рока в 1980-е ему было не дотянуться, но он и не стремился на стадионы. Зато через «Лигу Блюза» прошли весьма значимые для московской и российской сцены музыканты: гитаристы Борис Булкин, Игорь Хомич и Сергей Воронов, басист Александр Солич, клавишник Лев Землинский, барабанщик Андрей Шатуновский и многие другие. В 1989-м вышел первый виниловый ЕР «Лиги» на фирме «Мелодия» (к этому времени в репертуаре группы появились песни на русском языке). Удивительно, но по-русски Арутюнов запел свободно и легко, не пытаясь насильно втиснуть родной язык в каркас блюзового канона (тут на помощь пришли близкие тогдашней рок-тусовке поэты Карен Кавалерян, Вадим Степанцов, да и сам Николай написал несколько ярких текстов).

С появлением в начале 1990-х клубной сцены и одновременно многочисленных фестивалей, в том числе и сугубо блюзовых, у группы словно бы открылось новое дыхание. «Лига» выпустила полноразмерный лонгплей, съездила на джаз-фестиваль в Монтрё, стала частой гостьей на ТВ… Когда Арутюнов спел в телеэфире песню Дженис Джоплин Mercedes-Benz – как и в оригинале, а капелла, – зрители были поражены тем, что можно петь вот так, непохоже ни на приглаженность эстрадников, ни на прямолинейность русского рока, ни на хеви-металлический фальцет: мощно, густо, брутально, безо всякой инструментальной поддержки.

Но в какой-то момент Арутюнову стало тесно в блюзе. Истовый меломан, завсегдатай виниловых толкучек 1970-х, он был ходячей энциклопедией рок-музыки и любил отнюдь не только блюз. Именно поэтому на рубеже 1990-х и 2000-х начинают возникать новые проекты: сначала совместный с виртуозным гитаристом Дмитрием Четверговым «Четверг Арутюнова», в котором, помимо авторских композиций обоих участников, звучала рок-классика, от ELO и LedZeppelin до Creedence и T.Rex. Затем Николай исследовал фанк в многолюдном проекте FunkySoul, где он пел вещи Джеймса Брауна, Отиса Реддинга и Соломона Берка – но и авторские произведения в программе группы звучали тоже. Ближе к концу 2000-х еще один проект, «Николай Арутюнов & The Blues Barbarians», возник… в Минске, где классике блюза и блюз-рока аккомпанировала местная группа «Крама», – и, наконец, самым амбициозным и непростым стал проект с группой Quorum, программа которого состояла из классики арт-рока. С этим составом, исполнявшим композиции ELP, King Crimson, Genesis, Camel, Procol Harum, Николаю удалось подготовить программу совместно с Казанским камерным оркестром LaPrimavera – и, надо сказать, в филармоническом зале Арутюнов оказался ничуть не менее уместен, чем на сценах клубов и фестивалей.

Отдельно стоит вспомнить о культуртрегерской миссии Арутюнова, которую он взвалил на себя сам и благодаря которой, к примеру, в Москву приехали гранды арт-рока – британцы Colosseum. Кстати, у этих гастролей был и побочный эффект: гитарист группы Клем Клемпсон вместе с Арутюновым создал краткосрочный, но очень яркий проект The Booze Band, выпустивший в 2006 году концертный DVD.

…В 2018-м, неожиданно для всей рок-н-ролльной и блюзовой публики Москвы и окрестностей, Николай Арутюнов вновь стал медийной персоной, оказавшись одним из героев телепроекта «Голос 60+». Сам он говорил, что пошел туда лишь для того, чтобы помочь сыну Сергею, но видно было, что и его заводит возможность заявить о себе на всю страну. Конечно, телепопулярность, особенно такая, преходяща – да на нее Арутюнов и не рассчитывал. Но, наверное, впервые в истории советского и российского ТВ с голубых экранов звучала песня Can’t Find a Reason из репертуара Atomic Rooster…

В последний раз я видел его весной, на юбилее Crossroadz Сергея Воронова – группы, которой бы без него, пожалуй, могло и не случиться; с появлением Арутюнова на сцене концерт, кажется, получил дополнительную толику мощи и огненности. А уже в сентябре его не стало.

Николай Арутюнов был истовым энтузиастом, большим мастером, не устающим что-то делать, не только самореализуясь, но и пытаясь делиться творчеством других музыкантов, кладя на это все возможные силы. На таких, как он, собственно, и держится культура, у которой нет на самом деле никаких приставок вроде «рок», «блюз» и «классика»; с каждой такой потерей она беднеет. И кто приходит им на смену, да и приходит ли вообще, пока непонятно.