ЕК Прочитала в интернете, что Сургут — один из топовых городов России: по рейтингу качества жизни, по зарплатам. Он по некоторым позициям идет сразу за Москвой и Петербургом. Это невероятно…

ЯЧ Когда несколько десятилетий назад тут открыли нефть, то Сургут стал одним из городов освоения, а сейчас практически столицей огромной нефтяной провинции, индустриальным и промышленным центром. Везде звучит, что Сургут — столица топливно-энергетического комплекса России. Важно подчеркнуть, что это крупнейший город Югры, растет невероятными темпами и изменяется не только в сторону города добычи и энергетического донорства, но и как культурный центр.

ЕК Кстати, в следующем году круглая дата — 430 лет городу.

ЯЧ Мы к ней готовимся уже сейчас, покажем жителям Ханты-Мансийского автономного округа — Югры проект «Приношение Югре». Мы муниципальная филармония и обязаны удовлетворить, прежде всего, культурные запросы сургутян. Что касается Югры, то эта территория, равная Франции, насчитывает множество небольших населенных пунктов. Мы понимаем разные возможности инфраструктуры, уровень условий для выступления наших коллективов. В одном случае приезжает симфонический оркестр в полном составе, в другом — отдельные концертные бригады.

ЕК Насколько вас поддерживают местные власти?

ЯЧ Я здесь 44 года работаю в сфере изменения качества жизни человека с помощью искусства, и я вижу желание правительства Ханты-Мансийского автономного округа — Югры и руководства муниципалитета всесторонне поддерживать. Да, мы не Дубай, хотя столько делаем… Но не забывайте, на каких высоких градусах северных широт мы живем.

ЕК Кстати, о широтах. У вас есть фестиваль с необычным названием «60 параллель».

ЯЧ Мы стали инициаторами общественного движения коммуникации северных городов, расположенных на 60-й параллели. Это началось больше двадцати лет назад. Я многие годы был президентом этого движения в области культуры, а оно есть и в науке, и в промышленности, и в социальной сфере, имеет четкие связи с нашей планетарной историей.

ЕК К вам приезжали оттуда коллективы, солисты?

ЯЧ Конечно. Перед пандемией мы работали над реализацией создания фестивального оркестра «60 параллель», который бы объединил Сургутский симфонический оркестр с музыкантами из Санкт-Петербурга, Петрозаводска, Сыктывкара, других российских городов, а также с зарубежными коллегами. К сожалению, из-за пандемии этого не произошло, но идея жила. Вот сейчас, на открытии 21-го сезона 1 октября, на сцену филармонии вышел Фестивальный оркестр — музыканты из городов северной шестидесятой широты от Санкт-Петербурга до Якутска.

На фестивале, как я уже говорил, также заявлена тема финно-угорского мира, к которому принадлежит Ханты-Мансийск. Например, мы дружим с музыкантами из Венгрии: в рамках фестиваля в Югру приедет джазовое трио. Уже состоялась мировая премьера музыкальной мистерии «Барсова гора», посвященной удивительному памятнику тысячелетней культуры. Автор музыки — член Союза композиторов России Сергей Зятьков, наш местный автор. Мне кажется важным, чтобы наряду с исполнением классиков мы поддерживали творчество современников. Наша публика к этому уже готова.

ЕК А вне фестиваля гастролируют ли ваши филармонические коллективы по России?

ЯЧ Статус муниципальной филармонии подразумевает, что наши финансы рассчитаны на Сургут. Поэтому любой выезд за его пределы должен быть обставлен определенным образом и документами, финансовой поддержкой принимающей стороны. Каждый раз это юридическая проблема, но стараемся находить решение.

В январе 2022 года в рамках программы «Русский Север» в Александрии и Каире наш камерный оркестр русских народных инструментов «Былина» и артисты хоровой капеллы «Светилен» знакомили египтян с культурой России в составе делегации от Югры. Это удивительный опыт для нас. Музыкантов долго не отпускали со сцены: для египтян исполнительство на русских народных инструментах, русский колорит, костюмы — всё было интересно и диковинно.

Буквально в минувшем сентябре нашу хоровую капеллу «Светилен» пригласили принять участие в VII Международном фестивале духовной музыки на Южном Урале. Хоровые коллективы из разных городов России и Белорусии выступали в одиннадцати городах региона: Челябинске, Кыштыме, Копейске, Миассе, Златоусте, Сатке, Троицке, Аше. Закрытие фестиваля состоялось в кыштымском храме Рождества Христова 24 сентября. Гала-концерт собрал всех участников фестиваля на одной сцене, была трансляция. Мы достойно представили Сургут.

ЕК Как выстроена коммуникация филармонии с публикой?

ЯЧ Помимо традиционной концертной деятельности филармония ведет большую работу по эстетическому воспитанию детей и подростков. Миссия филармонии — формирование нового слушателя. Есть филармония для школьников, для дошкольников есть своя программа. Они стройными рядами посещают филармонию, чтобы учиться слушать классическую музыку, не бояться сюда приходить. Да, орут в фойе, но заходят в зал и понимают: это храм. На помощь к нам теперь пришла Пушкинская карта.

ЕК У вас есть еще один крупный фестиваль — «Зеленый шум». Как сложилось, что его возглавила именно Екатерина Мечетина?

ЯЧ Нас связала мощнейшая программа по продвижению юных талантливых артистов «Новые имена» и Иветта Николаевна Воронова, с которой мы многие годы работали вместе. Мы создали с ней сургутское отделение «Новых имен». Она была для нас очень важным человеком, мостиком между артистами и административными структурами, чиновниками. С ее помощью мы смогли открыть и поддержать многих талантливых детей.

Зеленый шум Сургута

ЕК Вы ведь в то время работали в администрации города?

ЯЧ Да, руководил департаментом культуры, затем был вице-мэром, и в моем ведении в том числе были культура и искусство. Для меня эта тема остается приоритетной, для себя определил ее как тему борьбы — за качество жизни, за место культуры, музыки в ней. И борьба продолжается. А возвращаясь к вашему вопросу о Екатерине Мечетиной, скажу, что уже тогда было ясно видно, насколько она талантлива, энергична и энергетична. Не все артисты могут быть одновременно организаторами. А Екатерине это мастерски удается. Она не только президент, но и художественный руководитель, фильтр отбора. И вот, одиннадцать лет назад мы начали обсуждать создание фестиваля под эгидой Иветты Вороновой. Но она сразу нам сказала: «Делайте сами». И мы рискнули. Возникла потрясающая, как мне кажется, главная идея: мы открываем не просто молодых талантливых ребят, а приглашаем тех, кто уже добился первых успехов на профессиональном поприще. Нам было важно избежать любительского уровня.

У нас выступают и лауреаты Международного конкурса имени П. И. Чайковского, и телевизионного конкурса «Щелкунчик», и Всероссийского конкурса юных талантов «Синяя птица». С другой стороны, приезжают наставники, мастера в своей профессии. Юные музыканты вырастают, но не теряют с нами связь, возвращаются уже в новом качестве как состоявшиеся артисты. Ведь многие из них свой первый гонорар получали именно в Сургутской филармонии. И они об этом не забывают, находят в своем невероятном графике свободные даты для нас.

ЕК Скажите, пожалуйста, на «Зеленый шум», который будет весной, приглашены ли лауреаты последнего Конкурса Чайковского?

ЯЧ Мы ждем пианиста Сергея Давыдченко, получившего первую премию и золотую медаль Конкурса имени П. И. Чайковского 2023 года. Также в программе у нас традиционно разные виды искусств и жанры: театр, поэзия, балет, народная музыка, выставки живописи. Программа готовится. Для нас это веха сезона: апрель, «Зеленый шум». Один из наших главных культурных брендов.

ЕК Насколько Сургутская филармония вписана в общий филармонический процесс в России?

ЯЧ Мы члены СКОР. Наравне с государственными и областными филармониями вместе занимаемся обсуждением и решением проблем концертной академической сферы, отстаиваем свои интересы на различных государственных уровнях. Также ключевые фестивали Сургутской филармонии — «60 параллель» и «Зеленый шум» — в объективе проекта «Всероссийские филармонические сезоны». Благодаря поддержке гастрольных туров проекта Минкультуры РФ и Московской филармонии слушатели Югры могут соприкоснуться с искусством выдающихся музыкантов современности, не выезжая в столицы.

ЕК Как развивается ваш симфонический оркестр, кто им сейчас руководит?

ЯЧ Интересно, что нашему оркестру двадцать шесть лет, он как бы старше самой филармонии. Он рождался из любительских, ученических коллективов. За дирижерским пультом стояли патриоты, так сказать, пассионарии будущего. Благодаря их усилиям возник вначале камерный оркестр, потом он разросся до симфонического состава. У истоков был Виктор Гришин, в 1997 году пришел заслуженный артист Казахстана дирижер Борис Лагода. У нас работал Денис Кирпанев, ученик Владимира Понькина, а в 2014 году на пост главного дирижера пришел выпускник Московской консерватории, лауреат первой премии Первого открытого конкурса дирижеров имени И. Мусина Станислав Дятлов. В 2019 году художественным руководителем Симфонического оркестра Сургутской филармонии стал яркий представитель санкт-петербургской школы, лауреат всероссийских и международных конкурсов Михаил Леонтьев.

ЕК Кроме двадцатилетия филармонии вы отметили недавно и собственный юбилей. Вы ведь южный человек, родились в Харькове, учились в Москве, а связали жизнь с Сургутом. Как так получилось?

ЯЧ Во-первых, безусловно, это неистребимый романтизм, тема освоения новых территорий. Судеб, подобно моей, когда днем конструкторское бюро, чертежи, вечером — творчество, студенческий театр, — таких примеров немало: Аркадий Инин, мой большой друг, Владимир Фокин, профессор ВГИК… Мы пришли в искусство из технической среды. А в те годы мои друзья-инженеры поехали сюда, в Сургут, поднимать промышленность, рассказывали мне романтические истории о Сибири. И я поехал, и пригодился, и Сургут стал городом моей судьбы. Я счастлив, что вижу, как воплощаются в реальность мои идеи.

Клакерский коллектив в мои 1990-е годы состоял не из меркантильных циников, выжимающих деньги из артистов (вроде бы, возникло такое явление в Италии XVIII века), а из людей, безбрежно и безгранично любящих театр, и балет — в особенности. Такие специальные люди (думаю, существуют они и сейчас и существовали всегда) мечтают ходить в театр каждый день (а не прочь и несколько раз в день!). Как такое возможно? Оказывается, у каждого безумства есть обратная сторона медали. Есть такие артисты, которые не только мечтают иметь бурный успех, но и готовы себе его обеспечивать. Я тут не говорю о степени таланта. Просто, возможно, всегда, но особенно в 1990-е годы, публика в партере приходила не для того, чтобы насладиться спектаклем, похлопать и покричать «браво!», а скорее, чтобы покрасоваться своими нарядами и денежными возможностями. Очень обидно после какого-нибудь особенно роскошного жете-ан-турнан в «Баядерке» не услышать и единого хлопка, будто бы так всегда бывает и так и надо. Так давайте же билеты в партер и входные пропуска настоящим ценителям, которые способны понять истинное искусство.

Публика клакерская подобралась очень разношерстная: от рафинированных московских интеллигентов, проживающих в переулках Арбата, до бывших учителей физкультуры на пенсии неизвестно откуда. Всех объединяла «нездоровая» любовь к театру. Хочу поделиться несколькими зарисовками.

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк известен всем своими экранизированными «Приваловскими миллионами», а есть у него более поздний, настоящий петербургский роман «Черты из жизни Пепко». Речь там идет о бедном студенте. Захотел он как-то с другом услышать и увидеть знаменитую Патти (ту самую, ловко высмеянную Мусоргским в «Райке», в те самые поры, когда происходит действие автобиографического по своей сути романа). Денег на билеты в Мариинский театр нет, даже не хватает на то, чтобы заплатить капельдинеру, чтобы он разрешил послушать пение с лестницы, ведущей на галерку. Но тут появляется пьяненький рабочий сцены, который проводит друзей прямо на сцену, откуда они и смотрят спектакль. Дает он и ценные разъяснения: «Это — Патти, а это — ейный муж». В сложные девяностые чувствовал я себя героем именно этого романа. Был я тогда студентом, а затем аспирантом. Денег не то что на билеты, а на жизнь не хватало, но я каждый день ходил в Большой. Когда случались аншлаги, мне приходилось прыгать с места на место по всему партеру. Как-то раз это заметил один иностранец, купивший билет ценою в мою зарплату за год. Он с интересом полюбопытствовал, прав ли он в том отношении, что у меня нет билета. Я подтвердил его предположение. Он посетовал, что ему пришлось покупать дорогущий билет. Я же ему прояснил, что он приезжий, а я тут живу (с кого же взять, как не с иностранца). Помню, пытался я подарить билеты в театр своему коллеге из Италии и его супруге, но профессор грозно потребовал расплаты, тщательно отсчитав мне цену билетов (что-то вроде тысячи рублей в сегодняшних ценах). Каково же было его изумление, когда при покупке программки, капельдинерша, не владевшая ни одним из иностранных языков, вынула из кармана бумажку в сотню долларов для создания ценового ориентира. Денег было не жалко, но странно, когда программка стоит на порядок больше, чем билет. Вот такие были времена.

Был я и свидетелем быстрого взлета Николая Максимовича Цискаридзе. Танцевал он, помню (как всегда блистательно), графа Вишенку в упомянутом мной «Чиполлино». Спектакль этот шел в полдень по воскресеньям и был как бы для детей. Однако с каким упоением мы его смотрели, совершенно искренне аплодируя любимым героям. Совсем недолго шла и «Белоснежка» этого же композитора, так же зачем-то снятая из репертуара руководством. Еще до «Чиполлино» помню великолепный танец Цискаридзе в «Золотом веке» Шостаковича, где он был Конферансье (в хореографии Юрия Григоровича, ох как задолго до Алексея Ратманского). В советские времена восхваляли танцевальные сцены труда рыбаков в этом балете, но зрители были без ума именно от атмосферы «гнилого Запада», вдыхая со сцены «винные пары» кабачка «Золотой век» (именно по такому сценарию Юрий Николаевич поставил балет, у Дмитрия Дмитриевича он был про футбольную команду).

Помню, как по извечной традиции по-хамски выкинули из театра Григоровича, когда на проходной его внезапно не пустили, сказав, что он больше тут не работает. Артисты разделились на две группы. Первая устроила забастовку, сорвав балет «Ромео и Джульетта» Прокофьева. Вместо спектакля на сцену вышло несколько человек, и Юрий Клевцов (кажется, он должен был танцевать Ромео) сказал, что «мы обязательно сыграем спектакль, но только не сегодня». Гневные зрители (был, конечно, аншлаг) обратили все свои негативные чувства на кого угодно (например, почему-то, и на меня), но только не на тех, кто свергал Григоровича.

Вторая группа артистов выступила позже против Юрия Николаевича в суде, рассказывая, какой он плохой и как всячески их преследовал. Балеты Григоровича сняли из репертуара, но через какое-то время в театре все-таки случился спектакль, ему посвященный, и один из ведущих клакеров театра вышел в конце представления через центральный проход партера к сцене и, обращаясь как бы именно к новому главному — Владимиру Васильеву, сидевшему в директорской ложе, — стал сильно хлопать и кричать: «Григорович, браво! Браво, Григорович!» У Владимира Викторовича сдали нервы, и он стал открыто махать руками, призывая кричавшего уйти (что тот ни в коем случае не сделал).

Между прочим, клакеры не только могут не поддержать артиста отсутствием аплодисментов и криками «браво!», но и откровенно нахамить. Не знаю, как уж должны были испортиться отношения, чтобы дело дошло до такого, что в самом технически сложном и ответственном месте артист вдруг услышал бы тяжкие вздохи или слова: «Э-хе-хе-хе-хе» из зала. А что еще хуже, такие вздохи или аплодисменты в совершенно неуместном месте могут просто сбить, заставить споткнуться. Я подобными вещами сам никогда не занимался, но свидетелем таких акций был.

Говорят еще, что совсем уж плохим балеринам кидают под ноги веник. Такого я сам не видел, но была следующая история. После знаменитого переворота с устранением Григоровича, одна известная балерина, танцевавшая до этого за рубежом, вернулась из Штатов, чтобы поддержать новое руководство театра своим выступлением. В высоких клакерских сферах родилась «гениальная» идея, что нужно во время ее выхода бросить на сцену веник, символические тридцать сребреников, и громко крикнуть: «Спасибо, Иуда!» Сами господа главари таким заниматься не захотели, а подрядили кого помоложе. Слава богу, эта манифестация не произошла. Подвела болтливость — нечего было хвастаться заранее. В день спектакля, когда должна была танцевать сама прима, театр наводнила толпа охранников, занявших все ложи. Станцевав (совсем неплохо), прима отбыла обратно за рубеж. Кстати, несколько позже страсти утихли, и отношения с ней клаки вполне наладились.

…Боже мой, как танцевал Александр Ветров партию Солора в «Баядерке»: казалось, что он летает. В пару с ним танцевал Солора и другой артист, и все было при нем: фактура, линии, прыжок — но получалась какая-то ерунда (с нашей, клакерской, точки зрения). Потом судьба Ветрова как-то не вполне хорошо заладилась. Он начал отращивать бороду и был уволен из театра за несоответствие сценическому облику. Не понимаю, что это было. Уехал он в Америку, а когда вернулся через несколько лет, я увидел его на сцене и не узнал. Все равно — это один из самых моих любимых артистов за годы постоянного пребывания в театре.

Тогда, кроме клакеров как клакеров, в театре можно было встретить и людей «некаждодневных», хотя и постоянных. Про кого-то говорили, что это известный ювелир, а про кого-то и богатый предприниматель (директор заводов / шахт / пароходов). Я, конечно, имею в виду людей нашего круга, фанатов театра, а не тех, кто ходил в театр покрасоваться своими денежными возможностями.

По случаю я на некоторое время стал курьером, передающим документацию из Москвы в Петербург и обратно. Надо было взять чемодан с собой в ночной поезд и отдать утром в Петербурге, а вечером — провести аналогичную процедуру обратно. Поездки случались 1–2 раза в неделю, и я стал завсегдатаем не только Эрмитажа, Русского музея, библиотек Академии художеств и Академии наук, филармонии, но и Мариинского театра. Оказалось много знакомых лиц — кое-кто ездил специально на спектакли из Москвы (на Ульяну Лопаткину, Диану Вишнёву). Мое присутствие в театре произвело впечатление. Меня стали даже узнавать, здороваться.

Не все знают, что во многих балетах, музыка которых принадлежит одному композитору, существуют так называемые вставные номера. Cтавили их специально приглашенные хореографы, не имевшие отношения к основному балетмейстеру, и частенько на музыку другого композитора. В связи с одним из таких вставных номеров у меня сформировался целый комплекс воспоминаний. Это «Цыганский танец» из «Дон Кихота» Л. Минкуса. Видел его в разных исполнениях, но для меня единственное и неповторимое — Юлианы Малхасянц. Что-то восхитительное было в ее танце, и объяснить, в чем прелесть, нельзя. (Как говорил, кажется, Владимир Васильевич Протопопов (прославленный музыковед), «я могу объяснить, почему прекрасна данная фуга Баха, но я не в состоянии объяснить, почему отвратительна фуга композитора, его современника, написанная в том же стиле»…)

Вот сижу я в партере, громко аплодирую и кричу «браво!» группе Юлианы Геннадьевны, зажигается свет, и неприметный человек, сидящий рядом со мной, спрашивает: «Молодой человек, а знаете ли, чья это музыка?» С чувством невыразимого презрения к невежеству соседа я говорю: «Минкуса». Мой собеседник показывает мне партитуру, которую я как-то сразу не заметил в его руках, где читаю: «В. В. Желобинский». Кто не помнит, Желобинский написал музыку к блистательному фильму «Свадьба», поставленному Исидором Анненским в 1944 году. Там играли Эраст Гарин (помните его коронную реплику «Позвольте Вам выйти вон!»), Сергей Мартинсон, Фаина Раневская и прочий каскад. Ай-ай, Валерий Викторович написал музыку и для этого вставного номера в балете, а хореография там Касьяна Голейзовского. Про него я читал, что когда театр был где-то на гастролях, то все гостиничные работницы были от него в восторге, говорили: «Какой человек! Сколько он нам рассказывал про Париж, Мадрид, Нью-Йорк. Весь мир объездил!» При этом надо сказать, что Голейзовский за границей ни разу не был.

Еще помню почему-то вечер балета в Концертном зале имени П. И. Чайковского. Надо было поддержать Юлиану Малхасянц (что абсолютно соответствовало нашим желаниям). Войти через основной вход, как в Большом театре, не представлялось возможным: не наша площадка. Долго мы с моим другом Денисом ожидали решения нашей участи у служебного входа. Наконец-то нас допустили, но пришлось проходить в зал через сцену, когда уже погас свет (sic!). Не знаю, что подумали зрители…

Должен заметить, что все мои друзья-клакеры сейчас известные ученые, кто в Москве, кто в Амстердаме, а кого-то занесло и дальше — в Америку. Но любовь к театру осталась со мной на всю жизнь.

Особенность ежегодных выпускных – исполнение сложнейшей и зачастую редкой программы. В этот раз в нее вошли третий акт из балета «Раймонда» Александра Глазунова (хореография Мариуса Петипа, редакция Юрия Григоровича), Танцы Дня и Ночи из оперы «Джоконда» Амилькаре Понкьелли (хореография Мариуса Петипа в редакции Николая Цискаридзе), «Фестиваль цветов в Дженцано» Эдварда Хельстеда и Хольгера Симона Паулли (хореография Августа Бурнонвиля) и «Классическая симфония» на музыку Сергея Прокофьева (хореография Леонида Лавровского). Ректор Академии народный артист РФ Николай Цискаридзе подчеркнул: «Программа каждого выпускного спектакля делается под тех, кто ее исполняет. Я всегда настаиваю на том, чтобы классический балет в главном учебном заведении мира, где родился этот жанр, был представлен разнообразно».

Традиция выступлений в Москве студентов из Санкт-Петербурга зародилась еще в 2015 году. Тогда же было решено посвящать концерты блистательным мастерам балета: самой Агриппине Вагановой, Джорджу Баланчину, Мариусу Петипа, а в этот раз – Юрию Григоровичу. «Один из главных моих воспитательных принципов заключается в уважении к выдающимся людям, которые сформировали наше настоящее», – отметил Николай Максимович.

О важности подобных мероприятий, которые проводит подарившая легенды мировому балету Академия, их инициатор сказал: «Выпускной спектакль – это когда коллектив, который вы создали для этого спектакля, последний раз выступает вместе: они больше никогда не пересекутся. В нем принимает участие вся школа: и сами учащиеся, и педагоги. Академия – это не просто стены, а прежде всего люди, которые их наполняют. Величие придают только люди, и поэтому я в очередной раз хочу показать, что мы смогли сделать в этом году».

Пианист и член жюри Денис Мацуев обратился к участнице: «Несмотря на то, что вы учитесь в Цюрихе, у вас интонации нашей скрипичной школы. Вы не по годам зрелый музыкант: у вас мудрая игра, чистая музыка и потрясающие интонации. В чем трудность выхода на «Синюю птицу»: у участника есть 2-3 минуты и один дубль и сразу становится понятно, кому есть что сказать. Вы для меня открытие сегодняшнего вечера».

Перед тем, как дать Илве Эйгус дополнительное время, Николай Цискаридзе потребовал: «Я прошу показать нам не кульбиты. Я хочу что-то серьезно-виртуозное. На нашем профессиональном конкурсе прежде, чем вынести вердикт, мы обязаны понимать уровень подготовки конкурсанта». Тогда юная скрипачка исполнила «Вальс-скерцо» Петра Чайковского – любимого композитора Цискаридзе. Безупречное исполнение привело Илву Эйгус в финал конкурса юных талантов «Синяя птица», где она будет бороться за главный приз в миллион рублей, грант для педагога и знаменитую статуэтку «Перо Синей птицы».

Посмотреть выступление Илвы Эйгус можно на медиа-платформе.

Первая живая пресс-конференция в Москве состоялась во внутреннем дворике Башмет-центра на Большой Полянке. Длинный стол для спикеров, летние пластиковые стулья – для журналистов. Хочешь – сиди в маске на социальной дистанции, или пойди и поприветствуй бокалом шампанского коллег. Все радуются очной встрече и ее поводу – ведь не пройдет и месяца, как любимые артисты выйдут на импровизированную сцену в Клину.

«У нас четыре больших фестиваля, которыми мы гордимся, – говорит министр культуры Московской области Елена Харламова. – В этом году отмечается  180 лет со дня рождения Чайковского и 160-летие Чехова. Но если «Мелиховскую весну» из-за пандемии пришлось  перенести на следующий год, то пожертвовать обоими юбилеями мы не могли.  Поэтому сейчас, когда все показатели улучшаются, эпидемиологическая обстановка стабилизируется, мы надеемся, что с 27 июля в Подмосковье разрешат публичные мероприятия на открытом воздухе. И мы готовы проводить  фестиваль Чайковского. С 8 июля запущены в продажу билеты. Обычно площадка Дома-музея в Клину вмещала тысячу двести человек, но в связи с тем, что мы должны соблюдать все предписания Роспотребнадзора, мы уменьшим количество до 600 мест, чтобы разместить слушателей с социальной дистанцией. Понимая сложность экономической ситуации, мы несколько снизили стоимость билетов, а на программы в дни открытия и закрытия можно будет попасть за символическую стоимость – 100 рублей».

Поддержку фестивалю оказало и федеральное Министерство культуры: директор Департамента государственной поддержки искусства и народного творчества Оксана Косарева подчеркнула, что главный фактор –  впечатляющее развитие проекта за эти пять лет.

Сформирован постоянно действующий оргкомитет, а принять на себя художественное руководство согласился Юрий Башмет. «Для меня Чайковский – самый любимый композитор, – признался музыкант. – Именно его музыка, когда я еще учился в школе, изменила мой взгляд на профессию, и именно благодаря тому, что я услышал его Шестую симфонию, я и решил стать профессиональным музыкантом. Клин – совершенно особое место, с невероятной энергетикой и совершенно особой аурой. Попадая в Клин, в Дом-музей Чайковского я каждый раз ощущаю эмоциональный подъем, с одной стороны, и большую ответственность за то, что будет происходить на сцене во время концерта. И похожие чувства испытывают все мои друзья-музыканты, которые приезжают на фестиваль».

Что, где, когда

Начало фестиваля – высокий старт с программой «Ч плюс Ч», где рассказывается о взаимоотношениях Чайковского и Чехова, двух юбиляров, которые были знакомы, состояли в переписке.

1 августа в афише – балетный вечер, включающий дивертисмент из фрагментов балетов П.И. Чайковского под руководством народного артиста России Николая Цискаридзе. «Попав в Клин в детстве, будучи учеником, я увидел в витрине экспозиции пачку Екатерины Максимовой. И потом мечтал, что если добьюсь каких-то высот, то мой костюм тоже выставят тут. Прошли годы, и директор музея в Клину обратилась с такой просьбой. Мне кажется, что для артиста – самое большое признание, когда его частичка так или иначе ассоциируется с автором созданного им произведения», – поделился воспоминаниями Цискаридзе. – Что касается гала-концерта, то все так изголодались по работе, что, уверен, будут выступать с большим накалом. Все засиделись дома».

2 августа публику ждет спектакль-концерт «Онегин. Лирические отступления» с Евгением Мироновым и Елизаветой Боярской в главных ролях. Режиссером спектакля-концерта выступит Марина Брусникина. «Я чувствую особую ответственность перед выступлением в Клину. У меня как у артиста существует некая внутренняя связь с Чайковским, – подчеркнул Евгений Миронов. – Скоро, открою вам тайну, у меня съемка у Кирилла Серебренникова, где я сыграю образ Петра Ильича. Это пока пилотный проект, инициированный онлайн-кинотеатром Оkko, но у Кирилла написан и полноценный сценарий полнометражного фильма. И я надеюсь, что смогу снова встретиться с Петром Ильичом». Евгений Миронов поведал и о другой новости – строительстве театрально-концертного зала. «Я прочитал в Википедии, что в 2024 году усадьбе в Клину исполняется 130 лет. Вот к этому бы моменту получить новый театрально-концертный дворец».

Чайковский нам поможет

7 августа состоится спектакль-концерт «Неизвестный Чайковский» в постановке Дмитрия Бертмана с участием солистов театра «Геликон-опера» и БСО имени П.И.Чайковского под управлением Владимира Федосеева. Прозвучат фрагменты из недописанных опер композитора и из тех, которые по разным причинам редко исполняются. Например, кто знает, что Чайковский начинал сочинять оперу «Севильский цирюльник»? Дмитрий Бертман напомнит об этом факте, включив в концерт куплеты графа Альмавивы, а также номера из незаконченных или утраченных опер «Мандрагора», «Ундина», «Ромео и Джульетта», «Гамлет», «Снегурочка». «Мне кажется, программа – уникальная, ни разу такой репертуар не собирался вместе», – поделился Бертман. Он также рассказал, как труппа переживает изоляцию: «У нас певцы распеваются в машинах. Закрывают окна и занимаются там. Потому что дома им приходится отбиваться от соседей. Ситуация очень тяжелая. И вдруг выглянуло “солнышко” – замаячил наш любимый фестиваль в Клину. Я уверен, что Чайковский нам поможет».

8 августа на той же большой сцене состоится концерт «Классика встречает Джаз» – баттл с участием Юрия Башмета, камерного оркестра «Солисты Москвы» и Игоря Бутмана с его биг-бэндом. Завершится фестиваль 9 августа большим гала-концертом, где выступят Денис Мацуев, Государственный симфонический оркестр «Новая Россия» под управлением Юрия Башмета.

Кроме того, как рассказал директор «Русского концертного агентства» Дмитрий Гринченко, в камерном зале Дома-музея состоятся концерты, посвященные молодому поколению музыкантов: гала-концерт молодых композиторов и гала-концерт юных музыкантов – стипендиатов Губернаторской стипендии и участников Международной академии фестиваля.

И немножко о погоде

А что делать, если пойдет дождь? Ведь в России open air проводить опасно: никогда не угадаешь тот день и час, когда будет светить солнце. А тут – открытые площадки. «У Чайковского – свои отношения с небесной канцелярией, – ответил директор Государственного мемориального музыкального музея-заповедника П.И.Чайковского Владимир Лисенко. – Погода к нам будет благосклонна».

Петр Чайковский: Всякий возраст имеет свою прелесть