Контекст эпохи красноречиво объясняет эту уникальность: в 1979 году глава Союза композиторов Тихон Хренников публично осудил «стремление к ниспровержению традиций» и «художественный произвол». На практике это выливалось в запреты. Так, кантату Шнитке «История доктора Иоганна Фауста» сняли с исполнения после первой же репетиции. Премьеры сочинений Денисова чаще проходили на Западе, чем в СССР, если только они не были основаны на русской поэтической классике. Ситуацию усугублял и исход за рубеж видного исполнителя этой музыки – скрипача Гидона Кремера, для которого Губайдулина в то время писала концерт.

Безусловно, осуществление этого беспрецедентного мероприятия стало возможным во многом благодаря авторитету дирижера Геннадия Рождественского, уже имевшего опыт представления подобного репертуара, как, например, в случае с премьерой «Живописи» Эдисона Денисова в 1970‑х годах.

В программу вошли ключевые сочинения трех лидеров авангарда: «Живопись» Эдисона Денисова, «Офферториум» Софии Губайдулиной и «Ревизская сказка» Альфреда Шнитке. Несмотря на принадлежность к одному направлению, эти произведения демонстрируют глубокие индивидуальные различия, подчеркнутые исполнительской трактовкой Рождественского. В «Живописи» Денисова подход дирижера был направлен на детализированную проработку звуковой палитры: Рождественский выстраивал дифференцированное звучание инструментов оркестра, где любой тембровый «мазок» обретал самостоятельное значение. Такая интерпретация позволяла явить слушателю сложную полифоническую фактуру сочинения, но с акцентом на уникальность каждого элемента.

В интерпретации «Офферториума» Губайдулиной (на пластинке обозначенного как «Концерт для скрипки с оркестром») Рождественский демонстрирует бережное отношение ко всем деталям оркестровки, сохраняя при этом доминирующую роль солиста – скрипача Олега Кагана, чье исполнение достигает высочайшей степени экспрессии.

Особого внимания заслуживает переход к финальному разделу произведения: каденция солиста сменяется струнным хоралом, отсылающим к традиционному православному гимну. Стремительное нисходящее движение, начатое струнными, подхваченное духовыми и завершающееся настоящим «звуковым обвалом» в группе ударных, создает у слушателя почти физическое ощущение падения. При этом сам хорал звучит строго и отстраненно, что подчеркивает его иную, надличностную природу по сравнению с эмоциональной напряженностью основной части концерта.

«Ревизская сказка» Шнитке (музыка к одноименному спектаклю Театра на Таганке, также известная как «Гоголь-сюита») в прочтении Рождественского привлекает объемностью оркестрового звучания и мастерски выстроенными контрастами между мощными тутти и камерными ансамблевыми эпизодами.

Интересно, что Игорь Вепринцев, звукорежиссер оригинальной записи, особо выделял эту свою работу и в 2010 году подал редакции «Мелодии» идею ее переиздания на CD. Что лишь подтверждает историческую значимость этого проекта. Впрочем, его важность была очевидна и из последующего развития событий: после 1982 года все три композитора один за другим представляли премьеры своих новых сочинений, а риторика о «художественном произволе» быстро потеряла свою актуальность, уступив место признанию их творчества.

Музыка и живопись Геннадий Рождественский и другие Мелодия