Кураторы – Антон Каретников и Сергей Терентьев – составили программу концерта достаточно изящно. Первая половина вечера была посвящена ансамблевым композициям (от соло к трио), которые в той или иной степени связаны с религиозной тематикой, вторая – исполнению четырех «Гимнов» Альфреда Шнитке. Московский ансамбль современной музыки – признанный мастер в интерпретации новых опусов – выступал в расширенном составе. Особенно ценным стало приглашение молодых коллег. Отмечу бережное отношение к звуку у певицы Ольги Козловой в ее дуэте с кларнетистом Олегом Танцовым, игру перкуссиониста Евсевия Зубкова, его виртуозное владение техникой и вдумчивую музыкальную интерпретацию.

Обнаружение генетических и эстетических связей между музыкой композиторов, принадлежащих к разным поколениям, традициям и духовным устремлениям, – концепция концерта. Интенсивность взаимодействия двух музыкантов в Requiem furtif Жоржа Апергиса перекликалась с тончайшей координацией и поиском идеальной тембровой слитности между кларнетистом и певицей в композиции To God Паскаля Дюсапена. В обеих пьесах жесты и микродвижения, синхронизация между партнерами превращаются в какой-то невероятный танец. Два музыканта здесь единый организм. «Молитва» Леры Ауэрбах, открывшая концерт, стала своеобразной музыкальной аркой к «Музыке для Ангела» Александра Вустина, которой завершилось первое отделение. Медитативность, простейшие музыкальные единицы или паттерны, прозрачная фактура – все это строительный материал, из которого оба автора создают собственные музыкальные картины.

Написанные в разное время – с 1974 по 1979 год – «Гимны» Альфреда Шнитке воспринимаются как единое высказывание. В пользу этого говорит и избранный композитором состав: Гимн I – виолончель, арфа и литавры, II – виолончель и контрабас, III – виолончель, фагот, клавесин и колокола, а IV – все инструменты, которые заявлены в первых трех гимнах. Главный герой и скрепляющий элемент всех пьес – виолончель. Ее выразительные качества здесь огромны, простираются от тишайших шорохов до экспрессивного крика.

Исполнение «Гимнов» было близко к сакральному ритуалу. Этому способствовал и приглушенный свет, который настраивал слушателей на внутреннее проживание этой музыки, своеобразную медитацию. В интерпретации МАСМ наиболее сильным для меня оказался Гимн II – аскетичный и линеарный. Шнитке исследует здесь акустическую природу двух низких музыкальных инструментов и одновременно какие-то невероятные пределы в напряжении двух музыкантов, их энергий. К виолончелистке МАСМ-ансамбля Ольге Дёминой присоединился Григорий Кротенко – специалист по современному контрабасовому исполнительству.

Серия «Гимнов» Шнитке – редкий гость в концертных программах, и, кажется, об этом цикле начали вспоминать лишь благодаря юбилейной дате – 90 лет со дня рождения композитора. Почти месяц назад «Гимны» звучали вместе с Эпилогом из балета «Пер Гюнт» на той же самой сцене в Московской филармонии. Несомненно, опусы Шнитке заслуживают такого частого к ним обращения. Это музыка сильного, но хрупкого человека. Мудрого, но готового поддаться искушениям. Музыка ангела, в котором есть нечто дьявольское.

Лето – не только пора каникул

Всему этому и обучают на «Исполнительском практикуме» – своего рода «летней консерватории», инициированной Российским музыкальным союзом (РМС) и вот уже в третий раз организованной Викторией Коршуновой – руководителем Ассоциации современной академической музыки гильдии композиторов РМС. Будучи также директором Московского ансамбля современной музыки (МАСМ) и директором Международной Академии молодых композиторов в городе Чайковском, Виктория Коршунова сбалансированно использует необозримый кругозор музыкантов МАСМ, превращенных на практикуме в мастеров-педагогов, и уникальные знания современных композиторов, читающих лекции.

В качестве лекторов были привлечены: композиторы Николай Хруст (тема: «Новые приемы игры на музыкальных инструментах»), Александр Хубеев (тема: «Современная нотация»), Николай Попов (тема: «Электроакустическая композиция. Исполнитель и новый “электронный инструментарий”»), а также альтист Сергей Полтавский (тема: «Live-electronics глазами исполнителя»). После утренних лекций из Электроакустического центра Московской консерватории студенты перемещались на мастер-классы в аудитории Дома композиторов в Брюсовом переулке, где с ними занимались Олег Танцов (кларнет), Иван Бушуев (флейта), Ирина Сопова (альт), Евгений Субботин (скрипка), Юлия Мигунова (виолончель) и Михаил Дубов (фортепиано). Параллельно в большом зале галереи «ГРАУНД Солянка» вел класс импровизации Дмитрий Власик (перкуссия).

«Девятый вал» современной музыки

За восемь дней практикума, после четырех лекций и занятий у семи педагогов, участники вправе были бы назвать пережитое «мозговым штурмом». Результатом их интенсивной работы стали два огромных заключительных концерта – 9 июля в «ГРАУНД Солянке» и 10 июля в зале Дома композиторов. Само по себе перечисление авторов, собранных в две впечатляющие четырехчасовые программы, может стать «живым укором» консерваториям, где творчество Пьера Булеза или Джачинто Шельси наверняка изучается, но навряд ли студенты сходу сформулируют десять отличий стилей Тосио Хосокавы – натурализовавшегося в Берлине японца – от француза Марка Андре или австрийца Клауса Ланга от его американского однофамильца Дэвида Лэнга.

А ведь кроме них были исполнены Кейдж, Саариахо, Лувенди, Ксенакис, Фернехоу, Тен Хольт, Такемицу, Пендерецкий, Дюсапен, Телониус Монк, Лахенман, Мюрай и еще с десяток авторов с труднопроизносимыми именами. Завершило двухдневный концертный марафон роскошное сочинение Виктора Екимовского с говорящим названием «Девятый вал» (для двух фортепиано и органа). Однако, прежде чем «Девятый вал» накрыл участников и слушателей, стоит рассказать, через что прошли молодые исполнители за дни практикума.

Про датчик, прикрученный скотчем, и про ноты, возникшие из расшифровки голоса Валентины Терешковой

Рассказывая о том, каких нервов стоит исполнение хотя бы одного навороченного современного сочинения, альтист Сергей Полтавский все-таки скромничал. Речь шла об «Оружии выбора» (2009) немецкого экспериментатора Александра Шуберта, придумавшего мультимедийную композицию для альта с электронным смычком, двух компьютеров и специально написанной компьютерной программы. Структура управляется смычком, на который нацеплен электронный датчик. Взмахом смычка исполнитель останавливает и вновь «включает» звук, регулирует систему повторов, усиливаемых электронными преобразованиями вживую записываемых (а не только играемых) эпизодов. Один человек на сцене создает эффект целого оркестра. Его смычок вздымается и опускается, режет воздух, описывает круги, вызывая то мощные, то сверхтонкие резонансы, то запуская, то останавливая звучание.

Оказывается, в мире не так много исполнителей, способных освоить всю сумму требуемых навыков – не только артистических, но и инженерных, программистских и в то же время индивидуально изобретательских. Необходимые датчики не производятся, непонятно как их крепить (можно пропустить шнур датчика через рукав, но тогда альтист не сможет в нужном месте положить смычок и заиграть pizzicato). Выход: примотать скотчем непосредственно к смычку. Чтобы два компьютера «видели» друг друга, нужен незасоренный другими сигналами эфир (где же его найти в век Wi-Fi?), хороший Bluetooth (с точно настроенными геолокациями). Кто бы мог подумать, что за все это отвечает сам солист, сознающийся, что иногда вся эта система безотказно работает в домашних, как он выразился, «тепличных», условиях, а за пять минут до концерта вдруг берет да отказывает, и поди обнаружь проблему: то ли где коммутация отказывает, то ли настройкам век Wi-Fi что-то мешает? К счастью, выдержки Сергею Полтавскому не занимать: после недавних исполнений сперва в Москве на фестивале «Биомеханика», а потом и в Перми – на Дягилевском фестивале, он стал первым, сыгравшим в России «Оружие выбора».

Совсем по-другому начинаешь понимать музыку после лекции Николая Попова, который показывал электронное сочинение Игоря Кефалиди, основанное на записи соловьиного пения, и рассказал об опытах Петера Аблингера, изобретателя системы нотной записи человеческого голоса. В его сочинении Voices and Piano не просто слышен преобразованный электроникой в фортепианные ноты голос Валентины Терешковой («Весна. Я Чайка. Вас слышу слабо. Прием. Прием»), но и виден ритмически сложный синхрон ее позывных на клавишах рояля Yamaha. Фокус в том, что за роялем никто не сидит – клавиши нажимаются сами собой. «Говорящее фортепиано» Петера Аблингера стало, пожалуй, самым неправдоподобным из открывшейся на практикуме новой музыкальной реальности. Студенты тут же вооружились мобильниками и записали видео, а то кто же поверит, что такое возможно? Впрочем, лектор не пожадничал и показал еще один аналогичный «трюк»: на видео из YouTube звучал Квартет Стива Райха «9/11», использующий преобразованные расшифровки разговоров американских спецслужб, связанные с обрушением башен-близнецов. Чудеса, да и только.

«Взор твой светел, потому что…»

Казалось бы, чему еще удивляться после такого? Но в пространстве современной музыки с подобными выводами лучше не спешить. На индивидуальных мастер-классах вас буквально ошарашивает способность мастеров-педагогов на слух выхватывать даже не ошибки, а исполнительские погрешности в три четверти тона. В открытое окно из Брюсова переулка несутся звуки отбойных молотков, под которые в кларнетном классе Олега Танцова разворачивается дискуссия. «Не звучит! Вот сейчас был четверть-бемоль, а надо, чтобы ты сыграл три четверть-бемоль. И это же кульминационная фраза, значит, надо ее как-то выделить». (Работают над Сонатой для кларнета соло Эдисона Денисова.) Студент Геворк из Санкт-Петербурга ссылается на пересушенность трости (на улице и впрямь стояла жара), попутно сообщая, что он сам себе делает трости. Разговор тут же переходит в практическую область:

– А где камыш берешь?

– Заказываю из Франции.

– А режешь сам?

– Нет, у мастера. Но потом сам обтачиваю.

Геворк продолжает играть, но мастер его вскоре останавливает: «Ой, ну в конце этого такта, где восемь тридцать вторых, последняя нота же си-бемоль, а ты играешь си-бекар». Таким образом, под непрекращающийся шум отбойных молотков с улицы найдена издательская ошибка. Потом – еще три издательских ошибки. Как совмещаются две столь разные слуховые реальности – уличная и музыкантская – совершенно неясно. Но от такого уровня профессионализма на душе становится светло. Неожиданно ловишь себя на том, что читаешь слова, которые видишь на футболке педагога: «“Взор твой светел, потому что внутри тебя свет”. Евангелие от Луки». И как-то совсем уже не странно, что со следующим студентом – Николаем Буториным, который приехал с Ямала, – сейчас тут начнут работать над пьесой Франко Донатони Clair, что в переводе означает «Свет» (или «Ясность»).

Тем временем в классе скрипки Евгения Субботина работают над «Каденцией» Пендерецкого. «Главное, выбрать правильное дыхание, – говорит Субботин. – Восьмушки? Четверти? И пожалуйста, следите за тем, что происходит в паузах. Там ведь тоже всегда что-то происходит. Вот сейчас вы сыграли концентрированным звуком, а это же только начало cresсendo! Значит, надо понять, сколько дать смычка, чтобы получился тихий звук. Сыграйте это более сноровисто, что ли. Сыграйте от слова “игра”».

В фортепианном классе Михаила Дубова екатеринбуржец Герман Мархасин играет как раз от слова «игра». В «Маленькой сюите на Рождество» Джорджа Крама мастеру, похоже, все очень нравится, и он скорее комментирует собственными мыслями работу студента:

– Вы хотите кулаком ударить по струне?

– Ну да. Как будто звук тамтама.

– Важно сохранить при этом магию, волшебство. 

Современная музыка – это мотивация

На третий «Исполнительский практикум» поступило 82 заявки. Из них было отобрано чуть больше половины. Таким образом, 40 человек из Москвы и Санкт-Петербурга, ямало-ненецкого Ноябрьска и Казани, Липецка и Нижнего Новгорода, Екатеринбурга и Саратова, Новосибирска и Омска приобщились к тому необозримому явлению, которое в ученых кругах называют современной академической музыкой. Той информации, которую ребята получили за восемь дней обучения, им с лихвой хватит на ближайший год. Кому-то – чтобы усовершенствовать уже имеющиеся альянсы с единомышленниками, специализирующимися на современной музыке; кому-то – чтобы уточнить собственное движение в профессии – неважно, исполнителя или педагога ДМШ.

В регламенте отбора заявок, включавшем биографию, записи исполнений и мотивационное письмо, едва ли не самым важным был именно последний пункт. Выдержки из мотивационных писем хорошо дают понять, чем важен молодым музыкантам исполнительский практикум.

«В этом месяце оканчивается мое обучение в консерватории, но мне очень хочется продолжить развиваться и учиться чему-то новому. В начале этого учебного года, когда стало известно, что на экзамене нужно исполнить пьесу советского композитора, я начала разбирать пьесу В. Лобанова “Модуляция и сольфеджио”. До этого я не играла современную музыку, она казалась мне странной, непонятной и сложной. Я думала, что это “не мое”. Но неожиданно для меня самой в процессе работы над произведением, когда уже стали получаться приемы и вырисовываться какая-то форма и концепция, я поняла, что мне это очень нравится. Здесь открывается какая-то свобода для творчества и настоящей “игры” (от “играть” – как в детстве). Мне хочется больше узнать о современной музыке, пообщаться с людьми, которые этим занимаются и имеют уже большой опыт, задать множество вопросов, овладеть всеми возможными приемами и просто побыть в творческой атмосфере. Хочу, чтобы это лето прошло с пользой и интересом» (флейтистка Виктория Буторина, преподаватель ДМШ города Ноябрьск Ямало-Ненецкого автономного округа).

«Посещая лекции и концерты гостей Нижегородской консерватории, я познакомилась с творчеством МАСМ на “Композиторских читках”. С тех пор я стала интересоваться современной музыкой и принимать активное участие в реализации проектов молодых авторов ННГК. Мечтаю перенять опыт исполнителей ансамбля, пообщаться с интересными людьми и еще больше погрузиться в чудесный мир современной музыки. С нетерпением жду вашего ответа» (Анастасия Згонник, студентка второго курса Нижегородской консерватории имени М. И. Глинки).

«Свой репертуар я постоянно стараюсь обогащать новой музыкой. Мне нравится погружаться в этот интересный процесс разбора и разучивания современных произведений, во время которого ты постоянно узнаешь что-то новое, изучаешь творчество автора, выстраиваешь свою концепцию произведения или, возможно, экспериментируешь со способами звукоизвлечения. Исполнение современных произведений сильно повлияло на меня, дав понимание того, с какой свободой и насколько творчески можно и нужно относиться к музыке. Мне бы очень хотелось стать частью такого уникального события, как этот практикум. И очень здорово, что он включает в себя не только мастер-классы, но и лекции, ансамблевые и импровизационные классы. Но главное для меня – это, конечно, возможность общения» (Анна Беляева, студентка третьего курса МССМШ имени Гнесиных по специальности «флейта»).

В продолжение трехгодичного образовательного проекта Союза композиторов России и Московского Ансамбля Современной Музыки (МАСМ) «композиторские читки» прошли в Нижегородской консерватории. Из трех составляющих программы – авторские лекции композиторов кураторов, ридинг-­сессии, на которых музыканты МАСМ исполнили и детально разобрали 13 студенческих сочинений, и индивидуальные мастер-­классы – одна была важнее другой. Ничего подобного в рамках консерваторского обучения нам и не снилось. Преподавательским методикам прошлого века надо бы отлежаться в реанимации, чтобы обрести хоть ­какую-то связь с потоками свежей информации. Да и стандарт официальных взаимоотношений на уровне «композитор – исполнитель – слушатель» устаревает на глазах. Тем актуальнее вопросы: «Куда, как и на чем композиторам идти/ехать дальше?». И ехать желательно все же не на Ferrari с деревянными колесами.