Диск предлагает то, что, казалось, забыто тридцать лет назад — поэтизацию народности, пусть и непростой и неэстетской, но реальной. Оттуда идет и «пароходик» в названии диска, и «папироска», и прочие обороты и мысли, которые формируют особую эстетику, далекую от жизни мегаполисов. «Только в музыку верил, да и то — не до слез…», «Эти губы и ладошки — на десятом этаже…», «Быть примерным гражданином и солдатом иногда…» или «…я в двадцать лет был мальчиком больным и строгим стариком одновременно…» — песни альбома созданы на стихи Бориса Рыжего (1974–2001), одного из талантливейших поэтов России нашего времени. Песен на его тексты не так уж много: вспомним, например, альбом «Как хорошо мы плохо жили» (2022) трио Сергея, Татьяны и Александра Никитиных. Эти строки звучат и у Толстолуцкого. Поэтика Рыжего соединяется с оригинальными мелодичностью и подачей, альбом создает гипнотическую и при этом бытовую атмосферу, затягивает в свой круг тем и образов. Кажется поначалу, что герой этих песен груб, но также наблюдателен и внимателен.

У Толстолуцкого своеобразная манера пения — разве не этого ждут уши тех слушателей, кто устал от стандартного поп-продюсирования, причесывающего всех и вся под одну гребенку. Музыка сплетает аккуратный бас, рвущую душу, тихо плачущую соло-гитару, наигрыши баяна, намекающие на танцы, которых не будет, — Толстолуцкий «просто» играет на всех инструментах. Олег вроде бы описывает каждодневность, но жизнь российской глубинки становится мистичной сама собой, когда в нее всматриваешься. Это городские пейзажи, сны и рефлексия, нередкое слово «страшно»… Сочетание мягкости изложения и трансцендентности внутренних ощущений очень национально — можно бесконечно и легко проводить параллели от казачьих песен до Гоголя и Платонова, от «Черного Лукича» или «Чижа» до лидера новочеркасских рок-проектов Дениса Третьякова.

Эти вещи заполняют ниши, заброшенные рок-искусством, не вспоминая уже об эстраде; они говорят о людях на их языке, о жизни — с глубиной и чувством. А альбом, получается, рассказывает, откуда берется и чем дышит андеграунд. Джон Леннон говорил, что рок-н-ролл — современная народная музыка. У нас эта мысль реализуется как несколько иной жанр, причем это не шансон и уж тем более не поп-музыка в их современном медийном понимании. Это искусство действует прямо и серьезно — так звучит жизнь в рок-среде, закрытой и недоступной для мира коммерческих эфиров и хит-парадов.