Фото: предоставлено пресс-службой ансамбля Pelle d’Oca

Найти оркестрантов обычно несложно. В дело идут однокурсники, коллеги, знакомые знакомых – базовый камерный состав формируется довольно быстро. Гораздо труднее обеспечить ему постоянное место для репетиций. Если студенческому коллективу достаточно выступать в стенах родного вуза, то аудитории найдутся (надо только подстроиться под местное расписание). А вот если он желает выйти за пределы альма-матер, начинаются «голодные игры».

«Мы находимся в поиске постоянного репетитория, – рассказывает художественный руководитель ансамбля Pelle d’Oca дирижер и виолончелист Николай Шугаев. – Большинство вариантов маленькие по площади и представляют собой либо тесные будки, либо полуподвальные помещения. А нужна хорошая акустика. Репетировать, слыша себя и понимая, что делаешь, – уже половина успеха».

Работа с собственным оркестром испытывает лидерские качества дирижера. Необходимо управлять процессом, убеждать музыкантов в своей интерпретации, выстраивать отношения внутри коллектива. На счастье, в последние годы молодые исполнители стали заметно охотнее следовать за начинающими дирижерами и их авантюрами. Камерный формат дает возможность реализоваться в качестве солиста, расширить репертуар – идея примкнуть к новому оркестру привлекает даже при отсутствии стабильного гонорара.

Последнее – реалии жизни для многих молодых коллективов. Главный риск для музыкантов заключается в невозможности сделать оркестр основным местом занятости. Если не опираться на авторитетное имя и принципиально избегать коммерчески выгодных концертов саундтреков при свечах, цены на билеты сложно поднять выше уровня символических. Но все же систематическая работа приносит результат. Руководитель оркестра Prometheus Михаил Калицкий отмечает: «К счастью, у нас растет количество проектов с удобоваримыми гонорарами. Но пока мы все равно не можем позволить себе продюсерский или менеджерский отдел, а это необходимо. Если честно, мне не очень хочется заниматься организацией концертов и финансовыми вопросами, все же не это моя профессия. Однако это тот пройденный этап, который позволил глубже разобраться в устройстве индустрии, окунувшись в закулисье с головой».

«Профессии дирижера невозможно научить в той степени, чтобы студент был ко всему готов, – рассуждает Игорь Дронов, профессор кафедры оперно-симфонического дирижирования Московской консерватории. – Но можно научиться самому. Необходимо уметь со всеми договариваться, разбираться с инструментами, добывать ноты. Те, кто всем этим занимается, получают хорошую практику. Ты по молекулам строишь собственный дом: понимаешь, что нужно, важно, как должно быть».

Часто дополнительные обязательства берут на себя сами оркестранты: подготовить партии и распечатать ноты, нарисовать афишу, снять рекламный ролик, написать пару постов для соцсетей. О важности самопродвижения мы уже говорили и помним, сколько стоят услуги соответствующих специалистов. А значит, рано или поздно дирижеру придется задуматься о поиске дополнительного финансирования для своего детища.

«Среднестатистический оркестр, ориентированный на академическую музыку, не может выйти на самоокупаемость только за счет продажи билетов, – подтверждает президент АНО “Идиллия Арт”, пианистка и органистка Аделия Зарифуллина. – Если мы говорим о достойных гонорарах музыкантам, команде по продвижению, то обязательно нужна спонсорская поддержка. Без этого, к сожалению, никуда».

Поддержку ищут разными способами. Один из них – взаимодействие с региональными властями, заинтересованными в закреплении профессиональных кадров. Так, Министерство культуры Татарстана предоставило камерному оркестру «Идиллиум» репетиционную базу на площадке Культурного центра имени А.С. Пушкина в Казани. Это помогает Аделии Зарифуллиной добиться поставленной цели: создать первый в России частный профессиональный молодежный оркестр. Ее команда опирается на комбинацию государственных и индивидуальных грантовых программ, а также привлечение меценатских средств.

В 2025 году вместе с Ильназом Дудкиным, преподавателем кафедры оперно-симфонического дирижирования Казанской консерватории, «Идиллиум» реализовал масштабные творческие проекты при поддержке ПАО «Татнефть» и с использованием гранта ООГО «Российский фонд культуры». «Конечно, это непросто. Музыканты ценят свое время, работают в других коллективах, поэтому мы с Аделией решили писать заявки на гранты. Компания “Татнефть” заинтересована в культурных инициативах: мы отыграли пять оркестровых концертов и провели серию мастер-классов в разных городах. Сейчас проект живет на грантовые деньги, но мы также работаем и с меценатами, и с благотворителями, которые, надеюсь, будут поддерживать нас в будущем», – говорит Дудкин.

Генеральным партнером может стать и само концертное пространство. Ансамбль Pelle d’Oca состоит в таких отношениях с ВЭБ Центром: музыканты имеют не только серьезную финансовую поддержку, но и творческую независимость. Получая площадку для выступлений и помощь в их реализации, оркестр воплощает в Центре эксклюзивные концертные программы. Пример этого коллектива подтверждает общий тренд на возрождение российского меценатства. «Многие выпускники консерваторий думают, что получили диплом и все у них сейчас будет круто. Но искусство и успех рождаются по-другому. Когда ты самозабвенно, искренне, бескомпромиссно отдаешься своему делу, это притягивает к себе слушателей и, в конце концов, меценатов. Да, сейчас непростые времена, но и сегодня в России немало людей бизнеса, заинтересованных в музыке и искусстве», – подчеркивает Николай Шугаев.

Чтобы поиски увенчались успехом, приходится осваивать науку грантрайтинга и фандрайзинга. Получение гранта становится своего рода точкой невозврата: целевые деньги должны расходоваться целевым образом. Ко всем прочим заботам дирижера добавляется отчетность, как правило, неподъемная по объемам и срокам для одного человека. Вслед за бюрократической прибавляется усиленная медийная работа, ведь если музыкальное событие не оставляет цифрового следа, то, считай, его и не было. Причем в требованиях могут быть заявлены публикации не просто постов на ресурсах коллектива, а статей в СМИ – словом, к новым деньгам нужно быть готовым.

Встреча дирижера с его бизнес-партнером – результат долгой всеохватной работы. Аделия Зарифуллина искала руководителя для оркестрового коллектива Центра «Идиллия Арт». Для выбора на этот пост Ильназа Дудкина определяющей стала рекомендация коллеги: «Естественно, я слышала об Ильназе ранее и не сомневалась в его профессионализме и любви к музыке. Двумя главными критериями были его коммуникабельность, готовность к диалогу и способность нести ответственность за свои слова и поступки. Мне кажется, это ключевые навыки для дирижера и очень важные для любого грамотного делового взаимодействия. В начале прошлого года мы запланировали проекты, нашли финансирование, репетиционную базу и уже к августу начали активно работать. В 2026 году наши планы еще масштабнее: мы хотим углубиться в оперные постановки, работать в направлении синтеза искусств. И нам очень важно делать искусство общедоступным – социальные проекты сейчас наш главный приоритет».

Для Николая Шугаева сотрудничество с ВЭБ Центром тоже закономерно: «Тут задействовано много механизмов. Это и люди – партнеры, с которыми я работаю много лет, мои друзья. Имеет значение и мой профессиональный опыт, реноме, имя. Мы сыграли, нас заметили, предложили еще. Со временем это вылилось в долгосрочные проекты. Наверное, можно легкомысленно сказать, что мы просто оказались в нужный момент в нужном месте. Но просто так ничего не бывает в этой жизни. Ты ведь постоянно идешь вперед, стремишься к определенным результатам, пытаешься найти опору. Важно не быть стяжателем. Если искать встречи со спонсором только ради финансирования, это скорее оттолкнет людей, которые потенциально могут принять какое-то решение. Никто не любит просящих – ценят тех, кто может что-то создать, убедить в своей состоятельности».

Важную роль в «оркестровых бегах» играет и слушатель. Нащупывая действенную SMM-стратегию, наращивая качество исполнения, коллектив постепенно нарабатывает свою постоянную аудиторию. Если за год активной работы оркестра на его концерты начинают ходить стабильные 100-150 человек, а по финансам можно выйти хотя бы в ноль – это уже отличный результат. Но, что интересно, в разговорах с дирижерами часто слышатся фразы наподобие таких: «Не нужно идти на поводу у публики»; «Мы не нацеливаемся на какую-то конкретную целевую аудиторию»; «Делай что должен, и будь что будет»… Похоже, искомое в этом огромном уравнении не зритель, а право музыканта на независимость и самовыражение. Пойти на риск и нести ответственность, добывать ресурсы и поступать так, как считаешь нужным, – если свой коллектив может дать дирижеру такую свободу, значит, игра стоит свеч.

Малер под микроскопом

Путь к подиуму

Часть 1 | Часть 2 | Часть 3

Переложение швейцарского композитора, профессора Консерватории итальянской Швейцарии Надира Вассены прозвучит в России впервые. Наряду с традиционным романтическим звукоизвлечением автор задействует современные техники исполнения, а также игру на водопроводных трубах. С ансамблем выступит бас-баритон Руслан Розыев, дирижер и ведущий – Николай Шугаев.

«Запрос на транскрипцию или, точнее, “редукцию” нескольких песен из сборника Густава Малера поступил в 2020 году от Lemanic Modern Ensemble – ансамбля, основанного в 2007 году и базирующегося в Аннемассе (Франция) и Женеве (Швейцария). Это был вызов как технический (как передать разнообразие и богатство красок Малера с небольшим составом инструментов?), так и концептуальный: зачем, помимо практической необходимости обходиться без большого оркестра, проводить такую работу?

Подзаголовок моей работы “eine reduktion im traum” (“редукция во сне”) проливает свет на эти два аспекта. Это действительно упрощенная версия с точки зрения инструментального состава, но не только: музыка Малера воспринимается – а в некоторые моменты интерпретируется заново – словно во сне.

Я погрузил эти малые малеровские симфонии в музыкальный контекст с ярко выраженным онейрическим характером, чтобы затем позволить им раскрыться во всей их эмоциональной и образной силе. Это придает произведению целостность, не заложенную в оригинале», – прокомментировал Надир Вассена.

Поддержку проекту оказали Австрийский культурный форум в Москве, Посольство Австрии в России и Посольство Швейцарии в России.

Фото: предоставлено пресс-службой ансамбля Pelle d’Oca

Коллектив, основанный дирижером Николаем Шугаевым, отметит свой первый день рождения. За год музыканты сыграли десятки концертов, обрели постоянную площадку и собственную абонементную серию, съездили на международные гастроли.

Также в программе – премьера «Танца льва» Андрея Артёмова. Пьеса вдохновлена образом начала новой жизни в китайской традиции. Композитор использует подлинную фольклорную мелодию и воссоздает характерные черты китайского оркестра: преобладание духовых и ударных, унисонное звучание, значительная роль перкуссии. Обращаясь к китайской традиции, музыкнат тем не менее строит сочинение по законам европейской формы. По замыслу автора, игра двух фортепиано должна символизировать танцоров, соединенных в одном костюме льва.

Фото: предоставлено пресс-службой ансамбля Pelle d’oca

Pelle d’Oca – московский ансамбль солистов, название которого с итальянского языка переводится как «мурашки по коже». Основанный в 2024 году с целью популяризации классической и современной музыки, коллектив объединяет исполнителей под управлением дирижера и виолончелиста Николая Шугаева и сооснователя ансамбля Руслана Баталова. В 2025 году генеральным партнером ансамбля стал ВЭБ Центр.

В таком мегаполисе, как Москва, концертные площадки встречаются на любой вкус – и прославленные академические залы, и камерные помещения, и высокотехнологичные пространства в духе хай-тека. В ВЭБ Центре музыкальные вечера начали проводиться только в этом концертном сезоне, но нельзя не отметить, что свое лицо у места уже есть: атмосфера элитарного лоска без дурновкусия, ненавязчивое гостеприимство и отменное качество событий. Огромный атриум высококлассного бизнес-центра, пустеющий к вечеру, сам по себе настраивает слушателей на комфортное, но отнюдь не сибаритское восприятие интеллектуального мира полотен австрийского гения. Важной фирменной чертой всех выступлений Pelle d`Oca является подробное лекторское сопровождение исполняемых сочинений: обычно эту функцию берет на себя руководитель коллектива Николай Шугаев, но для вечеров в ВЭБ Центре было решено приглашать в гости авторитетных музыковедов: на этот раз с подробным комментарием, посвященным контексту и содержанию симфонии, выступила Евгения Кривицкая.

На первый взгляд, идея камерной обработки симфоний Малера кажется несколько причудливой: неотъемлемым качеством творчества композитора является грандиозный масштаб оркестровки, не предполагающей компромиссов. Для ансамбля Pelle d`Oca, впрочем, опыт «минималистичной» трактовки произведений композитора не первый и не последний: исполнение камерных версий симфоний является одной из сквозных идей коллектива в этом сезоне. Успех обеспечивают два фактора: бесспорное индивидуальное мастерство членов ансамбля (в особенности – исполнителей на духовых инструментах) и продуманная концепция интерпретации, авторская в деталях, но в целом не порывающая со сложившимися традициями. Для слушателей подобный опыт сравним с изучением знакомого произведения под микроскопом: отчетливо видны все скрытые слои, мелкие детали, выпукло ощущаются тематические связи. Другая аналогия – чтение текста пьесы после просмотра ее постановки в театре: не столь сильное переживание катарсиса, но при этом впечатления куда более глубокие, полифоничные и фундаментальные. Именно Четвертая симфония Малера для такого формата, пожалуй, особенно подходит: стилистическая игра с эстетикой классицизма и несколько потусторонняя наивность ее «райского» финала с песней «Небесная жизнь» (партию сопрано замечательно исполнила Валентина Правдина) вполне гармонично были воплощены и в камерной ипостаси.

Особенности самого пространства ВЭБ Центра диктуют необходимость использования звукового оборудования для коррекции звука в ходе выступления музыкантов, и подобная практика в целом стала привычной для новейших концертных пространств. Главный вопрос здесь – в слаженности и мастерстве работы команды «звуковиков» и возможностях оборудования. Еще на первом вечере искушенному слушателю были заметны определенные недочеты в этом аспекте, сейчас очевидна работа по их исправлению, но отдельные проблемы (например, контрастное качество звука в разных точках зала или тембровый баланс) пока еще остаются; какие-то моменты команда «звуковиков» корректировала прямо во время концерта. Так или иначе, Pelle d`Oca с первых концертов отличается стремлением к бескомпромиссному качеству, отсюда – и уверенность автора этих строк, что такие «болезни роста» легко излечимы.

Кто кого

Это семь танго для фортепианного трио, которые автор превращает в «босховские» иллюстрации грехов: Гордыни, Уныния, Зависти, Алчности, Похоти, Чревоугодия, Гнева. Композитор красочно описывает каждую из частей этого опуса, используя словосочетания: «бурный роман фортепиано и виолончели», «соблазнение виолончели скрипкой», «музыкальная булимия», и так далее.

Предшествует этой концертной премьере миниатюра для флейты, виолончели и фортепиано «Однажды весенним утром» Лили Буланже.

А откроет вечер знаменитое сочинение Джорджа Крама «Голос кита»: грандиозная звуковая медитация о нетронутом животном царстве для электрической флейты, электрической виолончели и усиленного фортепиано.

В концерте участвуют Мария Алиханова (флейта), Арсения Сибилёва (скрипка), Николай Шугаев (виолончель), Тимофей Доля (фортепиано).

Скептически настроенный наблюдатель скажет, что это все делается ради того, чтобы среди множества явлений выделиться отнюдь не истинным смыслом и подлинностью, а зацепить своей «фишечкой», красивой оберткой, любым способом завоевать собственное место в ряду множащихся сущностей нашей действительности. Пожалуй, не стоит пытаться отрицать, что есть немалая доля правды в этих словах. Но по прошествии некоторого времени и одновременно неожиданным образом оказывается, что за причудливо-вызывающей или просто, действительно, красивой оберткой вдруг начинает угадываться все более удивляющее содержание и чувствоваться истинная глубина и наполненность подлинным смыслом. Внезапно смешение и наслоение приводят не к потере идентичности, а, напротив, к большей кристаллизации и высвечиванию сути. Начинает нарождаться новый тип взаимодействия с объектом искусства, тенденция и потребность ощущать и воспринимать его более полно, сложно. Несмотря на то, что многое поставлено на службу внешней развлекательности (зрителю должно быть не просто приятно и комфортно, но также его рецепторы должны получить достаточное количество острых и желательно каждый раз новых ощущений) вдруг оказывается, что зритель, слушатель (а часто это слушатель даже и не столь искушенный, пришедший исключительно за отдыхом) начинает взаимодействовать с объектом искусства – например, концертом – самым что ни на есть настоящим образом, с полной готовностью отдавая свое внимание, душевные и духовные усилия и возвращаясь в действительность измененным человеком, наполненным пресловутым смыслом. И, разумеется, получая от этого эстетическое удовольствие.

Совсем недавно концерт в ТЦ либо бизнес-центре не мог быть ничем иным, как тоскливо-увеселительной акцией, в которой в принципе не могло быть ничего от высокого искусства, а музыканты были чем-то вроде безымянной обслуги (хоть бы их имена и объявлялись и гремели во всеуслышание). И вот, в ВЭБ Центре (который, конечно, не является торговым центром массового потребления: это элитарный бизнес-центр с магазинами-бутиками, архитектура его представляет собой несколько этажей-ярусов, расположенных вокруг атриума-дворика) анонсируется концерт, открывающий целую концертную серию, главным героем которой заявлен ансамбль Pelle d`Oca и его создатель, художественный руководитель Николай Шугаев. Предложенная программа без всяких скидок соответствует уровню самых строгих и академических концертных залов – увертюра к «Свадьбе Фигаро» Моцарта, «Рапсодия в стиле блюз» Гершвина (солист – Тимофей Доля) и Пятая симфония Чайковского – в переложении, сделанном постоянным партнером ансамбля Андреем Артёмовым. Вдумчивое и бережное обращение Артёмова с нотными текстами больших симфоний нашло свою благодатную почву в партитуре Пятой симфонии, чьи тембры остались столь же узнаваемыми и специфичными, а сокращение состава оркестра (превратившегося в ансамбль) до восемнадцати человек не повлияло на гармоничность и красоту замысла Чайковского.

Исполнения транскрипций грандиозных симфонических произведений, безусловно, уже стали визитной карточкой нового ансамбля, раскрывают его потенциал, в них все более зрело и ярко сочетаются индивидуальное мастерство каждого музыканта, искусство игры в большом ансамбле и, конечно, личное обаяние и истинная дирижерская воля Николая Шугаева. Симфония была сыграна с полной творческой отдачей и артистическим подъемом, музыка жила и «дышала». И превосходно вписалась в необычное пространство, подчинив его своим воле, времени, законам. Пространство при этом сохранило свою подвижность и свободу, позволяя сторонним наблюдателям перемещаться между ярусами, не мешая ходу концерта и не теряя при этом связи с музыкой. Восхитительно было видеть их, не слушателей концерта, а просто работников и посетителей центра, с ярусов слушающих симфонию, – и это был не мимолетный интерес, а длительное вдумчивое погружение в музыку: их посетил и заставил внимать себе гений Чайковского.

Яркая и активная визуализация, неизменно сопровождающая концерты ансамбля, вполне отражает тенденцию вовлечения разных органов чувств в восприятие концерта, превращения его в арт-событие. И раз уж мы признаем тот факт, что в наше время объект какого-то одного жанра искусства вполне может быть воспринимаем органами чувств, для него непосредственно не предназначенных, то, безусловно, солиста просто необходимо не только слышать, но и видеть (тем более солиста настолько стильного и обаятельного, как Тимофей Доля). Небольшой Steinway выдающегося бежево-охристого оттенка стоял позади всего ансамбля, и это приглушило сольную партию.

Атриум ВЭБ Центра не обладает собственной концертной акустикой, ее приходится создавать, прибегая к помощи звукорежиссеров. В конце концов, не обязано каждое арт-пространство обладать свойствами и акустикой концертного зала, но и не должно быть лишено возможности принимать в своих стенах самые разные события. Вполне возможно, что скоро, в новых форматах и пространствах, построение акустики будет делом не архитектора, а результатом творческого союза музыкантов и звукорежиссеров, их совместным сиюминутным живым выступлением. Работа звукорежиссеров будет поддерживать и еще более раскрывать богатство живого звучания акустических инструментов, будет нацелена не на прямое преумножение и уплотнение звучности (с неизбежной потерей нюансов), а превратится в «дорисовывание» недостающих декораций, важных, но нисколько не затмевающих главных героев – музыкантов.

В сознании многих людей, как мне кажется, «великое» искусство и «ужасный» бизнес воспринимаются как антагонисты. Тем ценнее тот факт, что на время концерта деятельность ВЭБ Центра если не полностью замирает, то притормаживается: останавливаются эскалаторы, нет посторонних шумов, активных повседневных действий. И это не просто формальная дань уважения концерту академической музыки. В этой приостановке суеты общества и объекта потребления есть по-настоящему сильное послание и красивый примиряющий – по отношению к искусству – жест.

Концерт-открытие состоится 25 октября. В собственных оригинальных версиях ансамбль Pelle d’Oca под управлением Николая Шугаева исполнит увертюру к опере «Свадьба Фигаро» Моцарта, «Голубую рапсодию» Гершвина (солист – Тимофей Доля), Пятую симфонию Чайковского (премьера версии для камерного оркестра Андрея Артёмова).

Также запланированы гастроли коллектива в Диярбакыре, Турция. 12 ноября в Культурном центре имени Сезаи Каракоча состоится концерт, организованный Hakan Erdogan Production. Музыканты исполнят произведения Вивальди, Баха и Чайковского. В концерте примут участие скрипачка Арсения Сибилёва и турецкая певица и альтистка Нацли Эрдоган.

«Для оркестра Pelle’doca это не просто концерт, а важный шаг – наши первые гастроли за рубежом. Для меня, как и для некоторых членов нашего ансамбля, это не первые гастроли в Турции: по приглашению нашего друга Хакана Эрдогана мы уже несколько раз выступали в Стамбуле. Эти концерты всегда проходили на высочайшем уровне. Поражает и интерес турецкой публики к концертам классической музыки и к российским исполнителям: все билеты раскупаются задолго до концерта! Мы рады выступить в Диярбакыре, где культурное наследие курдов и турков создает идеальную атмосферу для такого события. Музыка – универсальный язык, который помогает преодолевать границы и укреплять дружбу между народами», – отметил Николай Шугаев.

Симфонии и вообще музыка Малера, при всем масштабе малеровского оркестра, часто обладают свойствами камерности, это можно сказать и об отдельных эпизодах, и об общей выделке музыкальной ткани, предельно ясной, неслучайной и филигранной. Все это вполне помогает зародиться идее исполнить и услышать Малера с более близкого ракурса, сместить фокус восприятия. Огромный симфонический оркестр, безусловно, дает многое, но не ощущение той особой сопричастности, которое свойственно именно камерной музыке.

Переложение Первой симфонии Густава Малера специально для этого концерта сделал композитор Андрей Артёмов. Пять струнных инструментов (включая контрабас), четыре деревянных (флейта, гобой, кларнет, фагот), три медных (валторна, труба, тромбон), арфа и двое исполнителей на ударных: помимо литавр, это большой барабан, тамтам, тарелки, треугольник. Уже сам исполнительский состав позволял предположить, что, вероятно, не придется слышать звучание принципиально нового ансамбля (пишу сейчас именно о переложении, не об исполнении). Для сравнения, состав достаточно известного переложения Четвертой симфонии Малера, сделанного учеником Арнольда Шёнберга Эрвином Штайном, весьма специфичен: в нем нет обычного полного оркестрового «набора», а есть флейта, гобой, два кларнета, струнные, фортепиано, фисгармония, ударные – очевидно, партитура в этом случае оказывается пересмотрена радикально. Штайн, на мой взгляд, справляется с задачей тонко и мастерски, добивается эффекта смещения ракурса, приближения деталей без потери малеровской экспрессии и цельности звучания. Привожу этот пример в качестве образца возможной работы со сложнейшей малеровской партитурой (впрочем, Четвертая симфония считается самой камерной из всех).

По словам Артёмова, он стремился максимально сохранить специфику малеровского звучания, не менял те или иные тембры, не усиливал малое количество струнных прибавлением к ним, допустим, флейты либо кларнета. Произошло, по сути, схлопывание оригинальной партитуры, но участники остались прежними. Такой подход вполне возможен, почему бы и нет. Сжимая состав исполнителей, Артёмов прорабатывает тембры, детали таким образом, чтобы это сжатие ощущалось минимально и все, что мы слышим, было бы нам уже как бы знакомо. Это переложение не спорит с Малером, в нем не происходит какого-то отделения от оригинала. Для меня был бы интересен иной опыт – смещение фокуса, взгляд под другим углом и переосмысление, тесный диалог-спор с композитором – подобное путешествие захватило бы своей непредсказуемостью. Но, в конце концов, важен не столько состав инструментов и не поиски непредсказуемости ради нее самой, сколько мастерство и умение добиться поставленных задач.

Первый «Малер в миниатюре» прозвучал отнюдь не миниатюрно, а весьма полновесно. Все-таки чувствовался некоторый дискомфорт от того, что пятерка струнных стоит против большой духовой группы и внушительного количества ударных. И даже больше – чаще всего мне казалось, что только две скрипки противопоставлены всему остальному коллективу, и, надо сказать, они героически исполняли свою роль и партии. Но, пожалуй, не это было главной проблемой пресловутого баланса, а ударная группа, которая в четвертой части все же переходила некоторые акустические границы. Может быть, это было связано и с особенностями зала.

Совсем молодой ансамбль Pelle d`Oca уже зарекомендовал себя как содружество исполнителей, увлеченных музыкой и предлагающих публике незаигранные произведения. Содружество, стремящееся к трактовкам, приковывающим внимание и при этом остающимся в рамках благородного академизма. Безусловно, переложения являются одной из визитных карточек ансамбля.

Приведу комментарий Николая Шугаева о его новом проекте:

«Во времена ковида многие проекты стали двигателями новых музыкальных жанров. И новые версии больших симфоний оказались своего рода символами возврата на большую сцену. Получился формат, делающий людей намного ближе. Создается абсолютно другая связь. Ответственности у исполнителей становится больше, но и результаты гораздо выше. Уже когда появился ансамбль Pelle d’Oca, я понял, что лучше сочетания не найти. Мы стали работать над своими версиями, где не только композитор участвует в создании, но и дирижер, и даже иногда сами исполнители».

Очевидны стремление и потенциал музыкантов сказать что-то совершенно новое и особенное в своих программах – это, как мне кажется, сквозит буквально в каждом жесте, каких-то неуловимых деталях. Уверена, столь невероятно амбициозный проект, посвященный Малеру, может вызывать и изначальный скепсис. И также уверена, что невозможно «войти» в подобный проект «гладенько» и с сознанием собственного великолепия – дух и гений Малера говорят с нами на языке огромной экспрессии, обостренности душевных (и физических – в случае самих музыкантов) сил и возможностей. Прикосновение к Малеру через транскрипции может стать еще более драматичным и потребовать чрезвычайной воли, умения задавать себе правильные вопросы, быть готовыми к постоянному поиску неочевидных решений и даже к некоторой обреченной самоотверженности. Переложения лучше всего рождаются не только и не столько за письменным столом (все-таки транскрипции часто создаются «под себя», это во многом исполнительский жанр), а в игре, на репетиции – и в связи с этим вполне могут претерпевать множество трансформаций, прежде чем прийти к своему окончательному облику. Однако ценны они не только своим завершенным результатом, но и ощущением живого процесса, внутренней подвижностью.

Уже начавший свершаться проект «Малер в миниатюре» манит своей смелостью, в самом деле непредсказуемостью и масштабом поставленной задачи. Без сомнений, это будет путешествие, призванное изменить и музыкантов, и слушателей.

Мурашки по спектру