Чтобы лучше раскрыть героя и познакомить его с местным слушателем, Марат Ингельдеев (МИ) встретился с Мэттью Шломовицем (МШ) и задал ему 49 блиц-вопросов – серьезных, а местами даже абсурдных.

МИ Итак, где мы сейчас находимся?

МШ Мы в моем доме на северо-востоке Лондона.

МИ А какое твое любимое место в Лондоне?

МШ (Сосредоточенно обдумывает все возможные варианты.) Моя местная джелатерия.

МИ Класс! Чем ты обычно занимаешься в четверг вечером, когда у тебя нет интервью?

МШ Моя жена – скрипачка в оркестре, поэтому я обычно сижу дома с детьми.

МИ Как тебя зовут и сколько тебе лет?

МШ Меня зовут Мэттью Пейдж Шломовиц. Среднее имя – девичья фамилия моей бабушки. И мне только что исполнилось 49 лет.

МИ Где ты родился?

МШ Я родился в Чикаго.

МИ Но ведь ты вырос в Аделаиде, в Австралии, верно? В любом случае, как бы ты себя описал?

МШ Я не могу ответить на этот вопрос. Недавно я слушал подкаст, в котором рассказывалось об исследовании психологов из Гарварда. В нем говорилось, что люди на Западе всегда говорят «я» и описывают черты характера или род занятий, в то время как люди из менее развитых стран начинают с «я – брат», что, конечно, гораздо очаровательнее. Вот почему я пропущу этот вопрос, так как чувствую себя слишком невротично, чтобы отвечать.

МИ Хорошо! Ты преподаешь в Саутгемптонском университете, являешься одним из руководителей Plus-Minus Ensemble и ведешь подкаст Soundmaking?

МШ Это все фактологически верные утверждения (хихикает).

МИ Я рад, что не ошибся. Какой у тебя рост?

МШ 183 сантиметра, хотя большинство людей считают, что я ниже – из-за моей сутулости.

МИ Спасибо за использование метрической системы. Теперь мне не нужно переводить дюймы в сантиметры. Чему и где ты учился?

МШ Я изучал только музыкальную композицию. Бакалавриат и магистратура были получены в Сиднее. Моя работа над докторской диссертацией началась в Калифорнийском университете, где я учился у Брайана Фернихоу, но через два года после начала учебы он переехал в Стэнфорд, поэтому я переехал вместе с ним и защитил свою докторскую там.

МИ Немного провокационный вопрос, учитывая, что мы пьем кофе, но что ты предпочитаешь: чай или кофе?

МШ Кофе.

МИ Чем ты занят в последнее время?

МШ Эти два года у меня выдались очень напряженными. Последние шесть месяцев я наслаждался периодом непродуктивности, в основном читал, слушал музыку и просто занимался своей работой в университете. Но только что я начал делать наброски для очередной лекции, и это после того, как решил, что с ними покончено. Рабочее название произведения – Lecture About Cultural Appropriation («Лекция о культурном присвоении») для диджериду и струнного квартета.

МИ О, эксклюзивчик! Вот, серьезный вопрос: любишь ли ты слушать музыку?

МШ Я обожаю слушать музыку (намеренно растягивает гласную в глаголе).

МИ Что тебе больше нравится: записи или живые выступления?

МШ И то, и другое. Но я определенно лучше воспринимаю живые выступления. Мне также нравится слушать музыку во время бега.

МИ Какую музыку ты слушал в дошкольном возрасте?

МШ Первой кассетой, которую я купил, была Shakin’ Stevens – This Ole House, когда мне было пять лет. Ты должен послушать ее, когда придешь домой. Ты не удивишься, что пятилетний ребенок был в восторге от этого.

МИ Я обязательно это сделаю, потому что понятия не имею, что это за песня (песня – огонь! – М.И.) Какую музыку ты слушал в школе?

МШ У меня был друг Саймон, с которым я познакомился, когда мне было четырнадцать лет. До встречи с ним я слушал Dire Straits и читал Айзека Азимова. А потом Саймон пришел в мою школу, и мы очень быстро подружились. Он меня образумил и объяснил, что я не должен слушать эту среднестатистическую ерунду. И я начал слушать The Clash и The Cure, читать Джона Фаулза и Гора Видала.

МИ Что ты слушал в университете? Как менялись твои вкусы?

МШ С 1991 по 1996 год у меня была черная дыра в популярной музыке, где я просто увлекся современной классической музыкой. Я действительно не слушал ничего, кроме Ксенакиса, Донатони, Лахенмана и т.д. Мне нравилось все это, и я был совершенно неразборчив. Я помню, как знакомился с людьми из Европы, когда ездил в Дармштадт в 1996 году, и они были в недоумении. Как можно одновременно любить Луи Андриссена, Вольфганга Рима и Брайана Фернихоу?

МИ Что было последним, что ты слушал?

МШ Самая свежая песня Бейонсе Texas Hold’em, которую я много проигрывал в последние 24 часа.

МИ Теперь у меня есть еще одна песня, которую я буду слушать, когда вернусь домой (эта – тоже огонь! – М.И.). Какую музыку ты не любишь слушать?

МШ Я с трудом воспринимаю христианские гимны, особенно английские. Английский композитор XIX века Стэнфорд кажется мне совершенно неслушабельным.

МИ Как бы ты описал свой композиторский стиль в трех словах?

МШ Балансирование между искренностью и непочтительностью.

МИ Ты пишешь музыку с помощью ручки и бумаги или компьютера?

МШ Я пользовался ручкой и бумагой гораздо дольше, чем большинство других, но во время локдауна научился пользоваться Dorico.

МИ В какое время ты обычно пишешь музыку?

МШ Утром.

МИ Ты пишешь музыку каждый день?

МШ Нет.

МИ Существует ли особый распорядок написания музыки?

МШ Нет. Но у меня есть стратегии, что делать, если вдруг вы застряли.

МИ Пожалуйста, расскажи мне.

МШ У меня есть две стратегии. Первая – писать о проблеме до тех пор, пока я сам себя из нее не выведу. Благодаря этому у меня появляется ясность. Во-вторых, я часто провожу неделю, выделяя себе девяносто минут на то, чтобы приготовить какой-то материал. И после девяноста минут я просто откладываю его, выпиваю чашку чая, а затем делаю что-то новое. И в конце недели у меня есть много материала, из которого можно что-то выбирать.

МИ Есть ли какой-то особый предмет, который необходим при сочинении? Например, Фелдман очень беспокоился о стульях.

МШ Мне это не очень важно.

МИ Ты сказал, что в последнее время предаешься чтению. Какую книгу ты прочитал с удовольствием?

МШ Это новая книга философа Вида Симонити под названием Artists Remake the World: A Contemporary Art Manifesto. Он также является моим другом. Эта книга о политическом искусстве. Мы все знаем, что политика может сделать для искусства, но в книге ставится вопрос, что искусство может сделать для мира.

МИ Какую книгу ты бы никогда не стал перечитывать?

МШ Недавно я записался в книжный клуб с невероятно умными и обаятельными людьми по «Доктору Фаустусу» Томаса Манна, которого я читал, когда был подростком. Предполагалось, что в книжном клубе будет четыре занятия, но я посетил только одно, потому что возненавидел эту книгу. Совершенно нудная, с некоторыми вспышками гениальности.

МИ Какой фильм тебе недавно понравился?

МШ Я действительно считаю, что «Все везде и сразу» – это шедевр. Я смотрел его уже три раза. Мне кажется интересным, что такой странный фильм может стать коммерчески успешным. Так что мысль о том, что новая музыка не имеет значения, потому что она странная, – полная чушь.

МИ Абсолютно! Каковы твои хобби или интересы вне композиторской деятельности?

МШ Бег, чтение романов, кино, традиционный театр, игра в нарды.

МИ Я не играл в нарды с детства. Возвращаясь к музыке, тебе нравятся аккорды?

МШ Безусловно!

МИ Я так и знал. Какой твой любимый аккорд?

МШ Может быть, мне нравятся каденции больше, чем аккорды. Моя любимая – каденция Марио.

МИ Пониженная шестая, пониженная седьмая, первая – отлично! Какая каденция является для тебя второй любимой?

МШ Есть замечательная каденция в середине «Орфея» Листа. Просто тонический мажор, тонический минор, тонический мажор. Я слышу эту прогрессию каденционно – просто потрясающе.

МИ Хм, интересно, это действительно каденция? В любом случае, какая каденция тебе нравится меньше всего?

МШ Плагальная каденция. Я не считаю это каденцией.

МИ (Ухмыляется.) Ты, случайно, не любитель политональности?

МШ Марат, ты же знаешь, что да…

МИ (По-прежнему ухмыляется.) Может ли музыка быть плохой?

МШ (Хихикает.) Это глупые вопросы. Ответ очевиден. Но ладно: музыка может быть плохой.

МИ Если вы хотите узнать, почему музыка может быть плохой, приходите на концерт 30 марта, где будет звучать пьеса Мэттью «Лекция о плохой музыке». В любом случае, старая музыка или новая музыка?

МШ (Слегка растерянно.) Ты имеешь в виду Палестрину, верно? Тогда новая музыка.

МИ Новая музыка или поп-музыка?

МШ Еще один дурацкий вопрос. Я хочу и то, и другое!

МИ Справедливо! Музыка или тишина?

МШ Музыка.

МИ Ладно, ты и вправду любишь музыку. Бёрд или Пёрселл?

МШ Пёрселл.

МИ Моцарт или Бетховен?

МШ Бетховен. Хотя недавно я открыл для себя Струнный квартет № 19 Моцарта, который получил прозвище «Диссонанс». Вступительное Адажио просто невероятно.

МИ Верди или Вагнер?

МШ Это сложно, потому что увертюры Вагнера – одни из моих самых любимых вещей из всего, что когда-либо было написано. Но как только они начинают петь, я резко начинаю ее ненавидеть. Так что если я должен принять всего Вагнера, то я выбираю Верди.

МИ Булез или Штокхаузен?

МШ Штокхаузен, определенно. Я искренне терпеть не могу Булеза.

МИ Я не буду переписывать твою формулировку по этому вопросу. Так или иначе, модернизм или постмодернизм?

МШ (Начинает раздражаться.) Я пас на этом вопросе! Это идиотский вопрос.

МИ (Смеется.) Ирония или искренность?

МШ К сожалению, я должен выбрать иронию, но я не слишком горжусь собой. Я ребенок, выросший на «Симпсонах», это моя естественная среда обитания.

МИ Для меня все с точностью до наоборот. Какой работой ты по-настоящему гордишься?

МШ Я горжусь «Лекцией о плохой музыке». Она определенно вошла бы в мою четверку лучших. Мы с композитором Лоренсом Крейном всегда распределяем вещи по четверкам.

МИ Какими работами ты не слишком доволен?

МШ Их так много. Я не знаю, с чего начать.

МИ Что тебя бесит в новой музыке?

МШ То, что она нерелевантна.

МИ А что ты ценишь в новой музыке?

МШ То, что люди относятся к ней так серьезно.

МИ Какой совет ты можешь дать молодым композиторам?

МШ Создайте фокус-группу. Не думайте, что вы композитор XIX века, который является единственным и неповторимым. Я считаю, что это невероятно продуктивно и полезно – узнать, как другие люди воспринимают то, что вы делаете.