Посетители концерта могли с изумлением обнаружить… огромный скелет кита, который возвышался над импровизированным зрительским партером на так называемом Проспекте. Эту перформативную инсталляцию, посвященную одновременно размышлениям об одиночестве и мировом океане, создала творческая команда из Санкт-Петербурга (режиссер Антон Морозов, драматург Полина Коротыч, композитор Олег Гудачёв). Впрочем, «52 Гц» – частоту пения кита – публика так и не услышала: на время концерта дверь во внутренний мир этого млекопитающего закрыли. Ничто не должно было отвлекать присутствующих от погружения в царство Третьей симфонии Бетховена. Филипп Чижевский и его оркестр Questa Musica представили строгую, едва ли не каноническую интерпретацию, где каждая часть и по характеру, и по темпу, и по динамическим отношениям соответствовала бетховенскому замыслу. Выразительные победно-героические темы, исполняемые оркестровыми группами, бодро сменяло мощное тутти, подчеркнутая танцевальность резко уступала неспешному развертыванию эпизодов – словом, Чижевский максимально ярко подчеркнул драматургические контрасты симфонии, отражающие ее программный заголовок. К сожалению, харизматичное взаимодействие дирижера с оркестром могли видеть только обладатели привилегированных мест зрительного зала. Расположение оркестра оказалось крайне неудачным и не только с точки зрения визуального восприятия (музыканты находились далеко от публики, фактически в крайней точке пространства), но и в акустическом плане. Специфическая акустика Дома культуры «ГЭС-2» идеально входит в контакт с электронными многоканальными композициями и, как выяснилось, с тембром органа, но, к сожалению, не смогла «подружиться» с оркестром – звучание было гулким и буквально «повисало» над сводами бывшей электростанции.

Чего нельзя было сказать об еще одном сочинении, исполненном этим вечером, – концертной симфонии для фортепиано с оркестром «Заклинания», которую Филипп Чижевский начал сразу же после финального аккорда «Героической симфонии», как будто это была ее пятая часть. Александр Рабинович-Бараковский в СССР одним из первых играл фактически запрещенные авангардные сочинения, но в конце 1970-х эмигрировал в Швейцарию. Сегодня его имя знают лишь такие же пропагандисты минимализма, как и он в свое время. «Заклинания» внешне напоминают одновременно типичный минималистский опус в духе Филипа Гласса и картинно-изобразительный саундтрек к какому-нибудь голливудскому фильму в жанре фэнтези. Непрерывно повторяемые фигурации мажорных трезвучий, звучащие исключительно в высоком регистре, причудливо звенели и буквально переливались в пространстве. Иногда сквозь эти «колокольчики» (которые, к слову, Рабинович-Бараковский оркестровал необычайно красочно) всплывали восходящие и нисходящие гаммы – бесконечные фортепианные пассажи, которые аккуратно воспроизводил пианист Арсений Тарасевич-Николаев. «Заклинания» особым образом воздействовали на каждого слушателя: и пусть позади стоящий огромный кит так и не ожил, но магия в тот вечер, безусловно, случилась.