Своего рода интро станут номера для органа соло – к этому инструменту у юбиляра было особое духовное притяжение. Победитель Международного конкурса органистов имени Таривердиева Жан-Пьер Стайверс (Нидерланды) сыграет пьесу «Домский собор» и Арию из концерта для органа «Кассандра».

Большой зал Московской консерватории стал когда-то местом дебюта Микаэла Таривердиева-композитора. «Он уникален тем, что доказал  возможность онять, воспринять тихое, тонкое искусство массами людей. Его музыкальная интонация сделала близкой поэзию Пастернака, Цветаевой, Ахмадулиной миллионам людей. Он, написавший музыку к самым популярным телевизионным фильмам, раскрывается сегодня и своей другой музыкой, написанной для оперных, балетных подмостков, органа», – считает Вера Таривердиева, муза и спутница жизни композитора, а сейчас президент Благотворительного фонда творческого наследия композитора. – «Концерт, посвященный 95-летию  Микаэла Таривердиева в Большом зале Московской консерватории – первый авторский концерт в этом легендарном для всех музыкантов месте».
Концерт состоится в рамках XIV Международного открытого фестиваля «Дню Победы посвящается…» Его художественный руководитель, заслуженный деятель искусств РФ, профессор Александр Соловьёв считает, что «творчество Микаэла Таривердиева с временной дистанции раскрывается по-новому, и сейчас особенно актуально. Рад, что такие великолепные музыканты загорелись идеей сделать авторский вечер этого композитора, ставшего одним из символов отечественной культуры».

В Москве стартует фестиваль искусств «Дню Победы посвящается…»

Не будет преувеличением сказать, что Александр Чайковский – один из главных современных мастеров инструментального концерта: в его творческом багаже более десяти произведений в этом жанре. Третий фортепианный концерт посвящен пианисту Борису Березовскому и создан в 2016 году специально для его фестиваля «Музыка Земли», что обусловило особенности произведения: оно не только основано на поволжских (мордовских, татарских и русских) фольклорных темах, но в оркестр введены весьма «неконвенциональные» для классического фортепианного концерта инструменты (баяны, солирующая балалайка и домра). В совокупности это придает сочинению по-настоящему уникальный облик. Солировала Екатерина Мечетина, для которой эта музыка отнюдь не в новинку, – она представляла произведение на столичной премьере в 2021 году. Виртуозный размах концерта и богатство фортепианной фактуры в нем стали для пианистки настоящим вызовом: Александр Чайковский отнюдь не склонен «беречь» солиста в своей работе. С другой стороны, композитор исключительно гармонично чувствует природу рояля, его возможности, тембровые краски – инструмент у него скорее не «соперничает» с оркестром, а находится в комплиментарном диалоге. Екатерине Мечетиной удалось успешно решить обе задачи, огромное значение, конечно, играла и поддержка оркестра Госкапеллы: Валерий Полянский продемонстрировал свое мастерство не просто аккомпаниатора, следующего за солисткой, но равноправного партнера по выстраиванию архитектуры сочинения. Фортепианный концерт жив и в XXI веке, что убедительно доказывает творчество Александра Чайковского, а молодым композиторам стоило бы многому поучиться у мэтра в понимании и раскрытии естественной природы инструмента.

«Центр тяжести» вечера оказался, однако, во втором отделении, где в концертном исполнении была представлена опера «Легенда о граде Ельце, Деве Марии и Тамерлане». Напомним, что сочинение создано в 2011 году по заказу руководства Липецкой области для open air постановки в Ельце. И именно Госкапелла России и Валерий Полянский стали первыми интерпретаторами действа. Тогда, как вспоминает маэстро, получился масштабный и красочный спектакль (режиссер Георгий Исаакян) с участием реконструкторов, огненного шоу, танцевального ансамбля…

Сюжет повествует о легендарном эпизоде осады Ельца войском Тамерлана в 1395 году: после взятия и разорения крепости орда полководца внезапно покинула русские земли, пощадив Москву, и в летописях этот момент связывают с покровительством Богоматери и чудотворной Владимирской иконой. Впрочем, по словам самого композитора, его целью был не просто пересказ сюжета, а отображение того мистического состояния, которое ощущали непосредственные участники событий: это спектакль о чуде и переживании чуда. В произведении сразу три пласта сюжета – мир Тамерлана, духовный мир Руси и июнь 1941 года, в котором советские ученые тревожат могилу кровавого полководца накануне начала Великой Отечественной войны. Три сюжетных плана контрастны по выразительным средствам (в чем Александр Чайковский с очевидностью наследует традиции русской эпической оперы XIX века), но едины в ощущение непрерывности дыхания истории: финал оперы далек от оптимизма, несмотря на спасение Москвы и победу русского духа, он грозно возвещает о смертельной опасности, таящейся в пробуждении духа войны.

Именно в опоре на традиции национальной композиторской школы, пожалуй, и кроется бесспорный успех Александра Чайковского как оперного мастера: композитор глубоко ощущает контекст отечественной истории и культуры, продолжая эту линию и в своих работах. В «восточных» сценах в ставке Тимура мы ощущаем скрытые параллели с половецким действием из «Князя Игоря» Бородина, в причитаниях Старицы, чей образ ярко воплощен Евгенией Сегенюк, – воспоминания о Юродивом из «Бориса Годунова», Чолпан (в убедительном исполнении Юлии Томиной) продолжает линию ориентальных героинь русской оперы, а Княгиня Елецкая (Людмила Кузнецова) – бесспорное развитие типажа Ярославны. Глубокое впечатление оставили и мужские роли: темпераментный Руслан Розыев в образе Тамерлана, смелый и благородный Князь Елецкий (Олег Долгов), мудрый Митрополит Киприан (Александр Назаров). Излишне говорить о превосходном аккомпанементе оркестра Госкапеллы и безупречном звучании хора: впрочем, именно подобные полусценические представления опер являются «фирменным блюдом» коллектива Валерия Полянского. В данном случае оформление в целом ограничивалось видеорядом, подготовленным Вадимом Андреевым, Виктором Мурашевым и Викторией Смольниковой. Тем не менее сочинение Александра Чайковского произвело сильное впечатление и в таком воплощении: можно только представить, какой эффект оно может произвести в полноценной постановке на современной оперной сцене.

Слово об Александре Чайковском

Шнитке завершил «Джезуальдо» в 1994 году, так что сегодня можно отмечать еще и тридцатилетний юбилей самой оперы. Но и без всяких «датских» поводов ее появление в афише, пусть даже в концертном варианте, настоящее событие. Автор известной монографии о творчестве Шнитке Валентина Холопова считает «Джезуальдо» «едва ли не самой яркой творческой вспышкой позднего периода композитора» – и не без оснований. С одной стороны, это интереснейший стилевой сплав экспрессионизма в духе «Воццека» с музыкой Ренессанса – маньеризмом самого Джезуальдо, загадочного и трагического гения Позднего Возрождения. С другой стороны, при всей укорененности и темы, и материала в западной культуре, Шнитке обращается здесь к столь важной для русского художника моральной проблематике. Главный герой, гениальный князь Венозы, уличает супругу в неверности и, подталкиваемый родными, организует убийство. Жертвой оказывается не только изменница, но и ее возлюбленный, и ребенок. И когда мы слышим в оркестре душераздирающие завывания необычного инструмента Weinen, введенного Шнитке для имитации детского плача, нельзя не вспомнить терзания Бориса Годунова в знаменитой опере Мусоргского.

Пожалуй, основная сложность «Джезуальдо» для исполнителей заключается в высочайшем эмоциональном тонусе оперы. Все чувства здесь укрупнены, поданы максимально остро, и такой градус надо выдерживать практически постоянно, не допуская снижения накала страстей. Полянскому с его музыкантами удается это в полной мере. Особенно впечатляют контрасты между рельефным, графичным, «обнаженным» звучанием оркестра в большинстве эпизодов с солистами (порой мы слышим буквально один-два инструмента, среди которых важнейшая роль у органа) и – немногочисленными, но мощными tutti.

Сами солисты тоже демонстрируют вершины мастерства, благо с этим неординарным материалом они встречаются не впервые. В 2019 году, когда Госкапелла давала «Джезуальдо» в Большом зале консерватории, главные партии достались тем же вокалистам: бас-баритон Руслан Розыев выступил в роли князя Венозы, меццо-сопрано Людмила Кузнецова воплотила образ его жены Марии, а ее возлюбленного спел тенор Максим Сажин. И можно только поразиться их подвигу, ведь помимо собственно оперного вокала, регулярно задействующего крайние регистры, здесь требуется и владение Sprechstimme, и даже переходы на крик. Впрочем, теплых слов заслуживает не только это трио, но и Евгения Сегенюк, Юлия Томина, Евгений Либерман и в целом весь состав. Упомянем также прекрасное соло мандолины в оркестре.

Ну и, конечно, традиционно сильная сторона Госкапеллы связана с хоровой составляющей. В сцене свадьбы хор поет на латыни тексты из мессы, тем самым оттеняя зарождающуюся драму, но нередко он и выступает комментатором событий, подобно тому, как это происходит в древнегреческой трагедии. Полянский добивается баланса между эмоциональностью, напряженностью звучания и вместе с тем его благородством – своего рода напоминанием об изяществе мадригальной традиции.

Хочется верить, что однажды «Джезуальдо» именно в таком исполнении доберется и до театральной сцены в России. Пока же приходится довольствоваться более скромными и все же отнюдь не лишними визуальными дополнениями к концертному воплощению. В БЗК (пять лет назад) это были световые эффекты, подчеркивавшие ключевые моменты, в «Зарядье» же сделали ставку на большой экран в глубине сцены. Помимо текстов на нем появлялись картины и фотографии архитектуры, отсылающие к эпохе Джезуальдо, и это рождало интересное сочетание с музыкой, подчеркивая ее подчас неочевидные связи с искусством Ренессанса.