Героями вечера в ДК «Рассвет» стали сооснователь mader nort Ярослав Коваленко (фортепиано) и Лидия Коваленко (скрипка). Звучала музыка Павла Карманова, Сергея Ахунова и Настасьи Хрущевой, причем последней – дважды. Открыли вечер ее «Пять барочных стратегий»: Хрущева описывает собственное произведение как процесс гниения стилевого конструкта барокко. Действительно, в отражении постмодерна этот стиль принимает причудливые формы и воплощения. «Стратегии» – беспокойны, сила бетховенских контрастов доведена до крайности. Но вместе с репетитивностью, свойственной минимализму, эта диссонантная музыка остается в основе стилизацией барокко, что безошибочно передал Ярослав Коваленко своим туше. «Барокко из ночного кошмара».

Продолжился концерт циклом «Джаз» Сергея Ахунова, лично присутствовавшего в зале. Его «Картинки с выставки» созданы по мотивам одноименного альбома аппликаций Анри Матисса. Широкое многолоскутное полотно: хрустальные, застывшие во времени звуки чередуются с энергичными, экспрессивными паттернами. Ахунов умело жонглирует жанрами и формами, оставаясь при этом в рамках минималистской эстетики и романтической лирики. «Джаз» как жизненный цикл человека: этим неожиданным для себя откровением композитор поделился со слушателями, выйдя на сцену после аплодисментов и предваряя исполнение «Второго снега на стадионе» Павла Карманова.

Дивная минималистская баллада о чем-то ушедшем, навсегда потерянном – впрочем, для каждого о своем, – стала контрастом к прозвучавшим следом «Русским тупикам» Настасьи Хрущевой, завершавшим концерт. Многократно тиражируемый композитором цикл исполнялся на сей раз в авторской редакции для скрипки и фортепиано. «Страсть», «печаль», «тоску» русской романтической музыки Хрущева выкручивает до предела, превращая в «отчаяние» (кавычки уместны). Быстрые пассажи звучали в этой версии «тупиков» беспощадно, лирические фрагменты – щемяще.

На бис артисты исполнили одну из «Мелодий мгновений» Валентина Сильвестрова. Впервые этот цикл можно было слышать в Москве в исполнении mader nort в апреле 2025-го. Сочиняя его, Сильвестров характеризовал свой стиль как «композиторский минимализм», в котором «отброшены “мантрические костыли”». Музыка здесь, по словам автора, оказалась «у себя дома». И, надо сказать, прозвучала «дома»: как ни относись к «Рассвету», многие москвичи воспринимают его таковым.

Пересматривая барочные стратегии

Виолончельный концерт Actus tragicus впервые был исполнен как раз на фестивале Vivacello в 2022 году. Латинское название дословно переводится как «трагическое действо», по существу — заупокойная кантата, в истории музыки — конкретный опус BWV 106, первая духовная кантата Иоганна Баха. Ее название Gottes Zeit ist die allerbeste Zeit («Божья пора — лучшая пора») перешло к первой части концерта Ахунова. Немецкие названия остальных четырех частей, звучащих attacca, взяты оттуда же.

Как во многих сочинениях Ахунова, «старинное» — верхний слой упаковки. У Баха царит рацио­нальная приподнятость и безэмоциональность. Ахунов чувствует и предполагает, что слушатель тоже чувствовать спешить. Интонационный словарь, синтаксис, приемы воздействия на реципиента, художническое самосознание — романтические, и это позднейший романтизм эпохи кинематографа. При стройной концентри­ческой форме (материал распределен по схеме ABCBA) внутри частей остается формальная неопределенность. Соло виолончели эффектно подсвечены оркестром: благостно поют струнные и деревянные духовые, их то и дело накрывает тремоло тарелки, однозвучно гремит колокольчик, шелестит бар чаймс. Тональную идиллию первой части прерывает триллер второй с упреждающим ксилофоном. Тематизм трудно схватывается — важнее общее настроение, его регулярно подстегивают динамические подъемы. Музыка такого типа словно бы требует основного медиума, действует как усилитель уже полученной эмоции. К 2024 году человечество научилось усваивать подобные усилители per se, без объекта усиления. У концерта Ахунова будет немалая благодарная аудитория — если запись отыщется на стриминговых сервисах.

Концерт для виолончели с оркестром «T–S–D» тоже написан для Vivacello: исполнение в 2018 году стало последней прижизненной премьерой Гии Канчели. Название составляют латинские обозначения трех основных ступеней-­функций звукоряда: тоника, субдоминанта, доминанта. Инструментарий, интонация, общедоступность языка кажутся слишком схожими с Actus tragicus. Сходство обманчиво. Одночастная получасовая пьеса слоится, замирает, выносит, как миражи, автопортреты композитора. На пути есть жесткие обрывы, но всё произносится вполголоса, чтобы слушатель вслед за автором полуплакал, полуспал — всё с великой строгостью и спокойствием. Выдающейся первую запись «T–S–D» делают чуткий и сложный смычок Бориса Андрианова, деликатность дирижера Тимура Зангиева и ведомого им Orchestra ‘Evgeny Svetlanov’.