ЕШ Катя, ты покорила конкурсную вершину только со второго раза. Поделись опытом, что нужно сделать, чтобы после относительной неудачи стать победителем? Какие качества здесь важны?

ЕИ Конечно, чтобы победить в таком серьезном конкурсе, нужна очень хорошая подготовка – моральная и физическая. Как раз то обстоятельство, что я участвовала во второй раз, мне очень помогло. Вместе с педагогом мы учли прошлогодние ошибки в выборе программы, в сценической подаче. Летом я много работала над техникой и звуком, пробовала разные произведения – старалась найти то, что во мне откликается больше всего, и то, что может максимально меня раскрыть. Так что первый секрет прост: нужно много заниматься, но не перед самим конкурсом или непосредственно в конкурсные дни, – тогда важно сберечь силы для выступлений. Программа всех туров должна быть сделана заранее и так, чтобы технологические проблемы не мешали исполнять музыку, создавать образ. Поэтому второй секрет: на выступления нужно приходить максимально отдохнувшей и с очень позитивным настроем. Чтобы сыграть по-настоящему хорошо, нужно постараться быть очень спокойной и не сомневаться, что это будет лучшее твое выступление. Фактически нужно победить саму себя, стараться не думать о результате, а только о музыке и о том, что ты хочешь сказать слушателям (и зрителям, раз уж конкурс телевизионный).

ЕШ На конкурсе ты представляла культурную столицу России – Санкт-Петербург. Что значит для тебя твой родной город?

ЕИ Уже два года я живу в Москве и учусь в МССМШ имени Гнесиных, но родилась и росла я в Петербурге. Это сыграло большую роль в моей жизни. С двухлетнего возраста я ходила в Эрмитаж и другие музеи, посещала спектакли и концерты. И до сих пор перед серьезными выступлениями иду за вдохновением именно в музеи и картинные галереи. Культурный бэкграунд, который я получила в родном городе, позволяет мне находить особые образы в произведениях и, возможно, проявлять больше индивидуальности, да просто быть более интересным человеком. В Петербурге есть все для «культурного погружения» и для образования. Небольшой пример. Совсем недавно я начала играть сонату Моцарта, в одной из частей которой флейта должна подражать карильону. Передо мной встал вопрос: а как он звучит? Конечно, можно было попробовать найти в интернете, но оказалось, что в Петербурге и карильон можно послушать вживую. В один из дней на каникулах я целый час наслаждалась его звучанием в Петропавловской крепости, и мороз не был помехой!

Лишь владея инструментом технически, даже в совершенстве, невозможно быть настоящим музыкантом. Музыка – это не просто ноты, музыка – это мысль, эмоции, ощущения. Чтобы рождать их у себя, а главное, сделать понятным слушателю, надо, если так можно выразиться, «иметь что-то за душой». Знакомясь с творчеством композиторов, писателей и художников, я пополняю свою внутреннюю библиотеку, из которой впоследствии, работая над произведением, могу «достать», как томик с полки, нужный образ.

ЕШ Раз уж надо иметь что-то «за душой», то какую музыку ты любишь играть и слушать «для души»?

ЕИ Я очень люблю Листа, Шопена, Баха, Чайковского. К сожалению, они или вообще не писали для флейты соло, или написали не очень много. Люблю слушать вокальную музыку, например, в исполнении Сергея Лемешева. Обожаю оперу «Евгений Онегин», была на всех постановках Мариинского театра, и не по одному разу. Как исполнитель, я люблю максимально техничные произведения, но как слушателю мне больше нравится медленная, полная чувств музыка, заставляющая переживать невероятные и скрытые даже от себя эмоции.

ЕШ Под впечатлением от твоего выступления члены жюри поспорили о личности и ее роли в воплощении музыки. Так должен ли исполнитель быть скромным или, наоборот, подчеркивать оригинальные черты своей индивидуальности?

ЕИ Очень часто мы не знаем точно, что хотел сказать композитор своим произведением, что он думал, какие образы у него рождались в голове. Поэтому, мне кажется, нет четких правил, как исполнять то или иное произведение. Безусловно, нужно учитывать канон эпохи, к которой принадлежал композитор, и четко воспроизводить то, что написано в нотах. При этом исполнитель доносит до слушателей ту мысль и те эмоции, которые он прочитал в нотном тексте. Одно и то же произведение играют разные исполнители, и если они не будут пропускать его через себя, не будут добавлять что-то индивидуальное, слушателям будет неинтересно, скучно. Это точно так же, как в театре или кино. Если мы смотрим новую постановку пьесы или новую экранизацию какого-то произведения, нам интересно тогда, когда они отличаются от тех, что мы уже видели. Интересно, если режиссер и актеры по-новому интерпретируют героев и сюжет.

ЕШ Расскажи о твоих педагогах и кумирах в профессии, какой самый главный урок, пример или совет ты получила от них?

ЕИ Почти три года я занимаюсь по специальности с Зарой Левоновной Парванян, благодаря которой я чувствую непрерывный прогресс в своей игре, и это делает меня счастливой. Главная идея, которую Зара Левоновна доносит до меня на каждом уроке, – это необходимость с особым вниманием относиться к мелочам, а еще точнее, что мелочей не существует. Важна каждая нота, каждый нюанс, каждый элемент в образе. Я стараюсь максимально воплощать эту идею в своих занятиях и выступлениях. Что касается кумиров, то это Денис Буряков, флейтист с невероятной техникой и музыкальностью. Я мечтаю познакомиться с ним и, если повезет, поучиться у него.

ЕШ Дай, пожалуйста, определение успеха.

ЕИ Успех – это признание публики, большие залы и восторженные аплодисменты.

ЕШ Но все-таки успех переменчив. Стоит ли музыка затрат времени, огорчений, труда?

ЕИ Я занимаюсь музыкой, потому что через нее могу поделиться своими проблемами, переживаниями, радостями, не говоря ни слова. Через музыку я раскрываю свою душу. Я бы очень хотела играть так, как слышу у себя в голове. К сожалению, пока у меня редко так получается. Но я ощущаю невероятное наслаждение, когда после долгой и сложной работы удается еще на шаг приблизиться к этому.

Сегодня для молодых теноров услышать в качестве комплимента «продолжатель традиций Лемешева» – одна из высших творческих наград. Действительно, нечто трудноуловимое ставит его на пьедестал первым среди равных. Нельзя сказать, что голос Лемешева звучит сегодня для нас современно, с первых нот мы слышим стилистику первой половины XX века, но явно с предвосхищением будущих вокальных революций: певец выстраивал голос на глубоком дыхании, формировал довольно плотный «мужественный» тембр лирического тенора, тяготел к «прикрытому» звуку. Можно ли еще о ком-то из теноров его времени так судить?

Название юбилейной выставки, представленной в Центре Гиляровского, «Кумир и его время» – образец идеальной концепции. История жизни народного артиста рассказывается в широком контексте, например, VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов «За мир и дружбу» (1957) и первого полета Юрия Гагарина в космос.

Два зала в хронологическом порядке раскрывают биографию певца, иллюстрируя события фотографиями и воспоминаниями Сергея Яковлевича. К примеру, информативно представлен период, когда Лемешев занимался в Оперной студии Станиславского: по цитатам Лемешева проясняется, что со своими подопечными Константин Сергеевич оттачивал все нюансы и детали художественных решений, прежде всего, на камерном репертуаре, а не на оперном.

Любопытно прийти на выставку и сравнить даже внешнее, хотя и не только, сходство Лемешева с Леонидом Собиновым, который был кумиром нашего кумира. Что-то есть, не правда ли? О Леониде Витальевиче Лемешев вспоминает так: «Сидя где-то в последних рядах партера, одетый в военную форму курсанта, мог ли я подумать, что через каких-то десять лет стану солистом Большого театра, познакомлюсь с Собиновым и полюблю его как человека не меньше, чем певца». Воспоминания самого Собинова тоже сохранились: «Ах, Лемешев! Так это вас я слушал по радио в Ленском? Удивился, что незнакомый кто-то поет, но хорошо…»

Вроде бы здесь напрашивается банальный рассказ о том, что Ленский – ключевая партия в биографии Лемешева, но эта история живет уже самостоятельной жизнью и считывается с первых секунд осмотра экспозиции. На выставке формируется и другой более важный факт: Сергей Яковлевич был крайне разборчив в репертуаре, не стремился спеть все, что написано для его голоса. Известно, например, что он отказался от партии Князя в «Русалке» Даргомыжского, поскольку не хотел примерять на себя образ предателя. При этом в его репертуаре были такие партии, как Граф Альмавива из «Севильского цирюльника» Россини, Герцог из «Риголетто» Верди, Фауст из одноименной оперы Гуно.

К сожалению, несколько скудным оказался акцент на малоизвестной режиссерской деятельности певца: вероятно, сохранилось не так много артефактов, хотя экспозиция собиралась непосредственно из личной коллекции певца и его супруги Веры Кудрявцевой. По воспоминаниям современников можно судить, что режиссерский подход Лемешева заключался в охране вокальной стороны роли от любых сценических «излишеств»: «Никаких новаторских задач я не ставил, просто очень хотел спеть этот спектакль, и спеть так, как мне это виделось», – говорил Лемешев. На память о премьере оперы «Вертер» Жюля Массне в 1957 году поклонники подарили Лемешеву-режиссеру сувенир в виде лаврового венка, изготовленный из стекла и металла, который можно увидеть на выставке.

Любопытна мебель, из которой составили небольшой импровизированный кабинет певца. «На мебели лежит отпечаток взгляда Лемешева на прекрасное, его он формировал у себя с детства, еще посещая старые барские усадьбы у Квашниных в Тверской области. Он видел эти предметы и у себя в доме в Москве пытался воссоздавать красивый мир вещей того времени», – рассказывает в одном из интервью куратор выставки Владимир Емельянов.

Жаль, что организаторы не привезли из тверского Музея С. Я. Лемешева фрагмент интерьера гримерной, некоторые другие мемориальные вещи и сценический костюм для партии Ленского. Именно такие доминантные штрихи и создают «живую» атмосферу эпохи и личности героя, ради которой идешь в музей. С другой стороны, есть лишний повод продолжить «погружение» и поехать в Тверь.

На московской выставке удачно представлены документы. У витрин с  ними хочется остановиться, чтобы с азартом, например, поразгадывать автографы легенд Большого театра на поздравительной открытке к 70-летию Лемешева: Владимира Атлантова, Тамары Милашкиной, Бориса Покровского, Фуата Мансурова, Лии Могилевской и других. Другой пример: одна лишь квитанция № 97 об уплате паевого взноса членом кооператива «Работники Большого театра» Лемешевым доходчиво сообщает историю жилищного вопроса.

Письмо композитора Тихона Хренникова заставляет удивиться тому, что даже в то время нужно было собирать разные письма для увековечивания памяти звезды такого уровня: «Горячо поддерживаю (вторично) просьбу В. Н. Кудрявцевой-Лемешевой о создании фильма о С. Я. Лемешеве. Этот певец – кумир нашей публики, заслужил, чтобы разные поколения любителей музыкального искусства знали его и любили так же, как его современники».

Весьма неожиданно на выставке открываются подробности последних дней кумира. Факт, что он выступал и замечательно звучал до конца, многим известен, сохранились архивные съемки. Но на выставке узнаешь, что 3 июня 1977 года, за 23 дня до смерти, Сергей Яковлевич в последний раз посетил Большой театр, где вместе с женой посмотрел генеральную репетицию премьеры оперы Родиона Щедрина «Мертвые души» – произведения, основанного на совершенно новом музыкальном языке, воплощенного на сцене новаторской режиссурой Бориса Покровского. Лемешеву было интересно все новое. Наверное, в том числе и поэтому он интересен и нам сегодня.