В условиях ограниченного времени (пятнадцать минут), отведенного на постановку массовой сцены, от конкурсантов требовалась не просто профессиональная подкованность, но и предельная концентрация и собранность: под прессингом таймера добиваться результата без суеты – четко, уверенно, не перегружая второстепенными деталями представление идеи, – получалось не у всех. На динамику репетиционного процесса влияла, в частности, слабая проработка замысла на предварительном этапе – от режиссера требовалось сформулировать его до взаимодействия с артистами и накидать фронт работ.

‎Хор мыслился всеми конкурсантами как ансамбль индивидуализированных микроролей, отсюда – внимание к жесту, прорисовке второстепенных персонажей, эмоциональной окраске присутствия участников хора в мизансцене. В эскизе Филиппо Ротондо, поместившего цыган и Азучену из вердиевского «Трубадура» в пространство психиатрической клиники, хор представал не свидетелем трагедии, а ее соучастником – пациентами и медперсоналом, чье поведение было обусловлено заданной условной средой. Эта нюансировка, включающая соматические паттерны и характерную моторику, должна была создавать эффект достоверности. И хотя лечебница для душевнобольных – концептуальное решение, тяготеющее к оперному клише, – Ротондо тем не менее показал высокую продуктивность в размещении хора на импровизированной сцене. Притом что режиссер находился в заведомо невыгодных условиях по сравнению с российскими участниками: необходимость перевода его указаний через переводчицу отнимала дополнительное время, сокращая и без того лимитированный репетиционный ресурс. Однако краткость и точность формулировок позволили итальянцу добиться результата значительно раньше отведенного срока. Если в первые минуты хор действовал с заметной неуверенностью, то по прошествии десяти минут эпизод уже выглядел завершенным.

К актуализации места действия обращались в своих работах и другие финалисты: сценические эскизы разворачивались на условной стройплощадке (Владимир Шилькрот), в телевизионной студии (Сергей Михайлов), на подиуме (Светлана Высоцкая). Это позволило моментально задать хору внятную систему предлагаемых обстоятельств и тем самым достичь убедительности ансамблевого существования в кратчайшие сроки.

Успех в финале определялся не столько оригинальностью концепции, сколько умением молодых режиссеров вычленить драматургическое ядро миниатюры и выстроить вокруг него лаконичную, но убедительную конструкцию. Сергей Михайлов, которому досталась сцена казни из «Мазепы», к сожалению, не смог собрать все пазлы вместе. Дефицит времени не позволил режиссеру в полной мере развернуть перед жюри собственный замысел, и концепция киностудии не получила законченного воплощения. Сам этот момент оказался красноречивой иллюстрацией того, насколько критичным ресурсом в лабораторном формате выступает время и способность режиссера им распоряжаться.

Владимир Шилькрот – фаворит по мнению медиажюри конкурса – Илья Андрияхин и Светлана Высоцкая выглядели достаточно убедительно и составили достойную конкуренцию как представители русской режиссерской школы итальянскому конкурсанту. Их художественный потенциал, готовность к реальным производственным условиям оперного театра были по достоинству оценены жюри. Победа же Филиппо Ротондо выглядит закономерной: его эскиз оказался наиболее целостным и был выполнен с той степенью профессиональной собранности, которая в условиях лабораторного формата имеет существенное значение.

Конкурс очертил широкую карту профессиональных возможностей для лауреатов. Приглашение на полноценную постановку от Оперы Кейптауна (ЮАР), адресованное Ротондо, – признание его готовности к работе в международном институциональном контексте. Владимир Шилькрот получил сразу несколько спецпризов: стажировку в Шеньдженской опере (Китай) и право на постановку в Белоколонном зале театра «Геликон-опера» – свидетельство его дарования, отмеченного как зарубежными, так и российскими экспертами. Главный режиссер Новосибирского театра оперы и балета Вячеслав Стародубцев ангажировал Илью Андрияхина на постановку на камерной сцене – важный шаг для профессионального лифта.

Спецпризы достались не только финалистам. На стажировку в Красноярском театре оперы и балета имени Хворостовского ждут Хэ Вэнсуаня из КНР, а Ася Желвакова, ученица Бориса Юхананова, получила возможность проявить себя в качестве ассистента режиссера в «Геликон-опере» в сезоне 2027/2028.

Отрадно, что конкурс, инициированный Дмитрием Бертманом, окончательно утвердился в статусе не просто локального соревнования, но стал частью действенного механизма интеграции молодых талантов в мировую и отечественную оперную индустрию.

Держите маму