Десять лет назад чрезвычайно скромно, без пышного продвижения Большой симфонический оркестр имени П.И.Чайковского и его художественный руководитель Владимир Федосеев инициировали цикл концертов, получивших абонементное название «Письма к тебе». Автором проекта выступил кандидат искусствоведения Константин Рычков. Здесь за внешней простотой и ясностью скрыта идеально выстроенная внутренняя логика программы, дополненная мощным сценическим присутствием актера, чья задача – не только установить эмоциональную связь со слушателем, удерживать его внимание, но стать для него настоящим человеческим голосом композитора. В роли «классика», «крупного симфониста» (Бетховена, Шостаковича и теперь Листа) уже неоднократно появлялся народный артист России Алексей Гуськов – настоящий мастер художественного слова, прославленный вахтанговец, невероятно востребованный в российском кино: в январе вышла историческая драма «Злой город» с его участием, в феврале на одной из стриминг-платформ состоялась премьера сериала «Атом», в апреле ожидается выход на экраны приключенческого экшена «Кракен». Преимущество Алексея Гуськова перед его коллегами по цеху в том, что ему свойственна «симфоничность мышления». Выходя на филармоническую сцену, он всегда погружается в музыкальный материал. Знание не только собственной «партии», но «партитуры» в целом дает ему возможность лучше проработать образ, найти подходящие краски. Алексей Гуськов, используя одни лишь интонации, заставляет аудиторию поверить в то, что к ней обращается сам композитор – Ференц Лист в данном случае.

Для концерта, посвященного творчеству «Паганини фортепиано» (как называли венгерского композитора-романтика), Константин Рычков отобрал ряд посланий (не только самого Листа, но и его современников), очерчивающих основные вехи в биографии музыканта – от занятий маленького Фери у Антонио Сальери и отказа Луиджи Керубини принять вундеркинда в Парижскую консерваторию до принятия Листом духовного сана и жизни в Ватикане, вдалеке от родины. Комплект писем – результат кропотливой работы: половина текстов никогда не публиковалась на русском языке и была доступна только исследователям Западной Европы. Мельчайшие нюансы учитывались авторами концерта при отборе музыкального материала. Композиторское наследие Листа настолько обширно и включает сотни произведений в самых разных жанрах, что задача сильно усложнялась: нужно было отдать предпочтение ряду пьес (даже небольших их фрагментов), затрагивающих ту или иную грань Листа-композитора, раскрывающих качества Листа-исполнителя собственных произведений, а также найти взаимосвязи между художественным словом и живым звуком, выстроить баланс между ними.

Ференц Лист, подобно центральному персонажу спектакля, никогда не уходит со сцены, но в какие-то моменты его роль распределяется на несколько человек. Так, Игорю Гольденбергу была доверена миссия представить Листа, увлеченного написанием органной музыки (прозвучал фрагмент из Фантазии и фуги на хорал Ad nos, ad salutarem undam из оперы Мейербера «Пророк»). Самую известную ипостась Листа – пианиста-виртуоза – воплотил «бронзовый» лауреат Конкурса имени Чайковского Станислав Корчагин: в Первом фортепианном концерте он продемонстрировал утонченную игру в сочетании с технической уверенностью. Как дирижер Лист обладал умением заставить произведение засиять подобно ограненному драгоценному камню – и Денису Лотоеву, который руководил БСО в то воскресенье, 6 апреля, удалось реализовать довольно много из задуманного.

«Письма к тебе» появляются в афише БСО, к сожалению, не столь часто, однако, вполне вероятно, что в этом есть и свой плюс: посвящение каждому последующему композитору настолько индивидуально скроено, а реализация требует такого ответственного подхода, что трудно себе представить развитие цикла в ином русле. Это тот случай, когда лучше меньше, да лучше.

Алексей Гуськов: Находясь внутри оркестра, я слышу, как дышат скрипки

ЕК Как настроение после напряженного десятидневного марафона?

ДМ Главный показатель успеха конкурса – это утро следующего дня после финала. Оно как никогда расчудесное. Ощущаю прекрасно послевкусие. Притом что уже сам выхожу на сцену –  сыграл концерты в Клину и в Суздале, но оставлять конкурс было жалко – настолько мы все вместе сроднились с жюри, с участниками, с публикой. И атмосфера, создавшаяся  вокруг момента объявления итогов, подтвердила эти чувства единения и праздника. Всё определяют лица жюри: если выходят зажатые профессора – значит, видно, что были какие-то трения. Здесь все улыбались, голосование прошло минут за десять – решение было принято единогласно. Получились три вторые премии, так как разрыв был на сотые балла. Уровень высочайший, пятой и шестой премии справедливо не было – я сам так предложил. Но это абсолютно объективно, и готов вновь повторить: нумерация места не имеет никакого значения в дальнейшей судьбе конкурсантов. Это бренд, который работает всегда: ты лауреат Конкурса Чайковского. Это как знак качества.  Но дальше придется каждый раз, выходя на сцену в любой точке света, подтверждать свой статус.

ЕК По какой системе голосовали?

ДМ Ставили против фамилии номер места, от одного до восьми, и потом суммировали итог. Что может быть проще и нагляднее?!

ЕК Перед началом конкурса был ли у вас предварительный прогноз возможных лауреатов?

ДМ Предсказать развитие событий невозможно. Известно огромное количество случаев, когда то, что мы увидели и услышали на видео, оказывается кардинально иным вживую. Плюс человек выходит в Большой зал консерватории, Петр Ильич Чайковский на него смотрит, сидит жюри, направлены телекамеры, ведущие прямую трансляцию. Уже называлась цифра 50 миллионов просмотров из 102 стран мира. И она растет с каждым днем. Конечно, я составил свое мнение, слушая записи при отборе. Многих я уже знал по прошлым конкурсам, от Astana Piano Passion до Конкурса Рахманинова. Тем не менее на предыдущем конкурсе Чайковского Джордж Харлионо не прошел во второй тур, а теперь занял второе место. Или такой пример: фавориты XVI конкурса Чайковского Мао Фуджита и Александр Канторов. Они прошли чуть ли не восемнадцатым и двадцатым номером по видеоотбору. Но то, как они затем играли на прослушиваниях, оказалось сенсацией.

ЕК А на данном конкурсе был ли участник, преподнесший сюрприз жюри?

ДМ Энджел Станислав Вонг, я его слышал пару раз где-то в записи. Но его Соната Листа на втором туре стала для меня откровением. Как и Шестая соната Прокофьева и Вальс Равеля у Станислава Корчагина. И, безусловно, Восьмая соната и Второй концерт Прокофьева у Сергея Давыдченко.

ЕК А можете назвать какие-то еще значимые события прошлых состязаний?

ДМ Ван Клиберн произвел сенсацию в финале, сыграв Первый Чайковского и Третий Рахманинова: с тех пор это золотая комбинация на конкурсе. Тридцать вторая соната Бетховена у Плетнёва, Третий концерт Рахманинова у Николая Луганского, «Картинки с выставки» Мусоргского у Барри Дугласа, «Петрушка» Стравинского у Питера Донохоу, Концерт Сен-Санса у Паскаля Девуайона, «Исламей» у Бориса Березовского, Второй этюд Шопена у Вадима Руденко, «Ночной Гаспар» Равеля у Люки Дебарга, Второй Чайковского и Второй Брамса у Александра Канторова, Соната Моцарта у Мао Фуджита… Ради этих вещей и нужен конкурс! А выбор Концерта Бриттена у Вонга? Это благодаря его педагогу Наталии Трулль. Когда Валерий Гергиев пришел на прослушивание, то попал как раз на выступление Вонга. Я нашел в интернете  партитуру Бриттена, открыл у себя в телефоне, переслал ему, и мы следили по нотам за исполнением. Гергиев потом мне рассказал, что лишь один раз дирижировал этим Концертом – где-то в Испании, много лет назад. Бриттен прозвучал свежо и интересно. И браво Госоркестру имени Светланова и Алексею Рубину, который дирижерски очень раскрылся за последний год и вырос в серьезного мастера. Я неслучайно порекомендовал именно его кандидатуру, потому что сам с ним неоднократно выступал еще с основания РНМСО. А в апреле этого года, когда я из-за ковида не смог сыграть с Валерием Гергиевым в концертах к 150-летию Рахманинова, как раз Алексей Рубин потом мне аккомпанировал и потрясающе провел Третий и Четвертый концерты. Слово «аккомпанемент» даже не совсем верное, тут, скорее, соучастие оркестра. И с Рубиным мне было очень комфортно, хотя ему пришлось с ходу осваивать партитуры. И сейчас концерты Скрябина, Бриттена он дирижировал впервые и сделал это блестяще. Госоркестр также проделал огромную работу, за что благодарю и первую скрипку Сергея Гиршенко, и концертмейстера виолончелей Пауля Сусся: они в «Тройном концерте», как я иногда называю Второй Чайковского, продемонстрировали изумительное единение с пианистом Ильей Папояном. И вообще от них шла настоящая поддержка всем конкурсантам.

ЕК Многие надеялись, что Валентин Малинин получит первую премию либо разделит ее с Сергеем Давыдченко.

ДМ Цифры – это главный критерий, у жюри сложилось единое мнение по первой премии, а во-вторых, мы по положению конкурса не можем делить первое место. Я этот вопрос досконально изучал, поверьте. Но если бы получилось, что в ходе голосования за одного было бы пять, а за другого – шесть, я бы, конечно, дозвонился до председателей Оргкомитета, «бил бы в колокола», какие-то меры бы принимались. Но данный случай – иной, за первую премию Сергею Давыдченко жюри проголосовало единогласно. Валентина Малинина я знаю еще с его дипломантства на Grand Piano Competition в 2018 году. Блестящий музыкант, учившийся у Миры Марченко в ЦМШ, а сейчас – студент Московской консерватории у Ксении Кнорре. Он совершил большой рывок за эти пять лет, обладает своим взглядом, своим почерком, и я бы выделил его интерпретации музыки Скрябина. После относительно неудачного выступления на Конкурсе Рахманинова в прошлом году, где он не прошел во второй тур, он отыгрался, став одним из героев XVII конкурса Чайковского. Первые два тура были чарующими, особенно второй, после которого он прошел в финал подавляющим большинством голосов. Но вот выбор Концерта Скрябина вызвал сомнения. Хотя я сам люблю его, и нельзя сказать, что это не конкурсное сочинение, что он проигрывает Прокофьеву или Рахманинову. Нет, но считаю, что в этой ситуации надо было ставить какой-то другой концерт. А вот Первый концерт Чайковского у Малинина был близок к идеалу.

ЕК А что скажете о Сергее Давыдченко?

ДМ  Многие из участников прошли испытания конкурсами в Астане, в Москве на Grand Piano Competition, Конкурсе Рахманинова, и теперь взошли на самые высокие ступени пьедестала. Сережа Давыдченко – это «колодец, где дна не видно», у него гигантский потенциал. Я горжусь всеми ими и их педагогами. Сергей, кстати, имел много разных предложений поучиться не только в Москве или Петербурге, но и за границей, но остался предан своему учителю в Ростове – Сергею Ивановичу Осипенко. Он ему как второй отец, что мне напоминает школу Сергея Леонидовича Доренского, который был для нас всех не только учителем, но просто близким и родным человеком. История Сергея Давыдченко ведь особая: его семья из станицы, они переехали в Ростов, снимали комнату, жили совсем скромно. Когда он победил на Grand Piano Competition и выиграл рояль, его некуда было ставить. Пришлось мне подключиться и попросить губернатора помочь талантливому мальчику. Он откликнулся, и семье Сергея была выделена отдельная квартира. И тут нужно подчеркнуть, что люди правильно воспринимают хорошее отношение к себе. Кто-то ведь может решить, что ему дали карт-бланш на всю жизнь, что завтра уже пригласят в Карнеги-холл. Бывало, что начиналась звездная болезнь, и не последнюю роль тут играли родители со своими амбициями. Но у Сергея прекрасная мама, она всегда правильно себя держала. И в данном случае триумвират – чадо, родители, педагог – сложился идеальным.

ЕК Правда ли, что один из членов жюри вам вручал в 1998 году первую премию на Конкурсе Чайковского?

ДМ Да, это Ли Минцян – у него большой конкурсный опыт, мы с ним после 1998 года много раз встречались, я его приглашал в жюри и прошлого конкурса. Конечно, человеческая связь и взаимопонимание между членами жюри необходимы. Это не значит, что у нас не велись дискуссии. Есть очень дотошные члены жюри, как например, Владимир Виардо, который вел записи и делал пометки фактически по каждому такту исполнения. Но все обсуждения происходили мирно.

ЕК Некоторые конкурсанты прямо во время состязания получили приглашения

ДМ Это правда. Серб  Богдан Дугалич, не пройдя во второй тур, через два дня уже играл Второй концерт Прокофьева с Гергиевым в Мариинском театре и произвел отличное впечатление. Я пригласил итальянского участника Алессандро Виллалву, не вышедшего в финал, в сентябре в Иркутск на «Звезды на Байкале».

ЕК  Александр Ключко и Анна Савкина 28 июня играли в Мариинском театре. Кстати, об Александре Ключко: я сама была уверена, что ему обеспечено место в финале…

ДМ Это особая тема. Я теперь могу рассказать, что за полгода до конкурса Саша мне звонил, советовался насчет своего участия. Я ему ответил: «Ты должен слушать свой внутренний голос и оценить готовность». Саша победил на Конкурсе Рахманинова, и за прошедший год Ключко подтвердил правильность нашего выбора,  сыграв множество концертов со всеми нашими ведущими оркестрами и дирижерами. И Саша выдержал этот поток концертов. Слова «карьера» не стоит стыдиться: да, все хотят сделать карьеру – играть концерты, делиться своим искусством и быть любимыми публикой и менеджерами. Но если ты решился повторно участвовать в состязании, то приходится забыть, что ты победил раньше. На конкурсе всегда есть риск, все приходится начинать с чистого листа. Я его честно предупредил об этом. Если говорить про программу Ключко на втором туре, то она априори вызывала интерес. Скерцо из Шестой симфонии Чайковского в обработке Фейнберга и Вариации Шимановского прозвучали блестяще, но этюды Листа и Вторая соната Рахманинова, к сожалению, по мнению жюри, не стали открытием. Волей жребия Вторая Рахманинова прозвучала в этот день также у  Ильи Папояна, выбравшего первую редакцию и сыгравшего ее ошеломительно. Саша Ключко взял традиционную вторую редакцию и не нашел в ней свежих решений. Но я все равно за него голосовал – он большой мастер, но другие члены жюри его не поддержали. Конечно, мне было обидно, как и в случае с Малафеевым четыре года назад. Но уверен, что эта встряска должна пойти ему на пользу – об этом я Саше Ключко сказал, позвонив  после объявления результатов голосования.

Молодым везде у нас дорога

ЕК Каков, с вашей точки зрения, идеальный рецепт конкурсной программы?

ДМ Каждый ищет его сам или со своим педагогом, но удачная программа – один из главных компонентов успеха на конкурсе. Взять нынешних участников. Выходит китайский пианист Лю Сяньфэй, прекрасно отыгравший первый тур, и начинает второй с произведения Момпоу Вариации на тему прелюдии Шопена, которая обработана в джазовых гармониях. Там есть отдельные интересные места, но все же такое ощущение, что ты сидишь в парижском баре. Правильно ли на Конкурсе Чайковского 24 минуты играть такого рода композицию? По-моему, это огромная ошибка. И когда выходит Станислав Корчагин и начинает Шестую сонату Прокофьева, которая вошла для меня теперь в раздел «исторические моменты», это, безусловно, более серьезная заявка.

ЕК Высказывались мысли о том, что конкурс проводить не своевременно, что никто не приедет…

ДМ Если посмотреть на пианистов, то география и жюри, и участников была достойная. Практика показала, что сейчас конкурс нужен был как воздух – и не только участникам, но и публике. Большой зал консерватории заполнялся  в час дня уже с первого тура. И дальше все шло по нарастающей. Во дворе  консерватории  люди не расходились до глубокой ночи, обсуждая события у пианистов и скрипачей. Это же терапия! Музыка не имеет границ, и Конкурс Чайковского будет жить в любые времена.

Программа финала пианистов неизменна с 1958 года – исполняются два фортепианных концерта, один из которых должен принадлежать перу Чайковского. Последний этап часто самый опасный для соперников: возникающее после изматывающих сольных туров ощущение, что все страшное уже позади, весьма обманчиво. Именно в оркестровом туре ключевую роль может сыграть опыт, умение приспосабливаться к обстоятельствам и, конечно же, его величество случай. На эстраде появляется еще один участник состязания – оркестр, а взаимодействие с конкретным коллективом невозможно отработать в «домашних» условиях. В типичной для финала крупного конкурса ситуации цейтнота на оркестровых репетициях определяющим может стать стратегически верный выбор того или иного сочинения. На XVII конкурсе Чайковского не всем финалистам, к сожалению, это удалось.

Несколько слов стоит сказать о ГАСО имени Светланова под управлением Алексея Рубина, сопровождавшем фортепианный финал. В 2022 году этот же коллектив (за пультом был Юрий Ткаченко) принимал участие в финале Конкурса имени Рахманинова, и тогда его аккомпанемент пианистам заслуживал высокой оценки. Ныне же впечатление осталось не столь однозначным. В первую очередь не хватало баланса – солисты в кульминациях вынуждены были пробиваться на пределе сил сквозь вязкую звучность оркестра, и особенно это было заметно в зале (в трансляции проблема баланса не ощущалась с такой очевидностью). Присутствовали определенные технические потери у духовой группы. Помимо этого, музыканты ГАСО имени Светланова стремились к спокойным, повествовательно-сдержанным темповым решениям, что противоречило дерзкому запалу виртуозной гонки в трактовках некоторых участников. Преимущество, таким образом, получали конкурсанты, имеющие опыт выступлений со многими коллективами и обладающие железной исполнительской волей.

Открывал первый день третьего тура Станислав Корчагин, взявший в пару к Первому концерту Чайковского Второй Прокофьева. К сожалению, успех своего второго тура исполнителю повторить не удалось: в обоих сочинениях не хватало тонуса и драйва соперничества с оркестром. Сюаньи Мао продолжила свое выступление в типичном для нее стиле напористой виртуозности, однако не вполне удачным был выбор для этих целей Второго концерта Брамса (в Чайковском пианистка была убедительнее). Триумфально завершил первый день прослушиваний Сергей Давыдченко, избравший для финала ту же программу, что и Станислав Корчагин. Кульминацией выступления стал Второй концерт Прокофьева, в котором исполнитель неожиданно раскрылся как виртуоз драматического склада, способный покорять аудиторию не только вдумчивым поиском, но и властной интерпретацией.

Ставки сделаны, ставок больше нет

Второй день открывал Илья Папоян. Единственный из финалистов, он предпочел Первому концерту Чайковского куда менее известный Второй, и к тому же – в развернутой (около пятидесяти минут звучания) авторской редакции. Не секрет, что за время финала слушатели невольно пресыщаются хитовым Первым концертом, и исполнение Второго в этих условиях – демонстрация мышления вне мейнстрима и уверенности в собственной исполнительской зрелости. В интерпретации Ильи Папояна концерт впечатлял и феноменальной виртуозностью, и неожиданно конфликтной глубиной содержания: как бы кощунственно это ни звучало с точки зрения массового вкуса, превосходя в этих качествах легендарный Первый! В пару к Чайковскому петербургский пианист представил один из «коньков» своего репертуара – Третий концерт Рахманинова. В сравнении с прошлогодним опытом (тогда, на Конкурсе имени Рахманинова, Илья с этим концертом произвел настоящий фурор) исполнение стало несколько более сдержанным и отстраненным (особенно в первой части). Это, безусловно, демонстрирует стремление пианиста к творческому поиску даже в «коронных» для него сочинениях, но не всегда результативно с точки зрения внешнего успеха у публики (вне зависимости от того, важен ли такой успех для самого исполнителя). Два других героя этого дня, Джордж Харлионо и Энджел Станислав Вонг, проявили себя контрастно. Харлионо представил, возможно, наиболее яркую и нонконформистскую интерпретацию Первого концерта Петра Ильича: своей исполнительской волей он сумел подчинить и повести за собой статичный поначалу оркестр. Отметим при этом, что Второй концерт Рахманинова у пианиста получился не столь убедительным. Энджел Станислав Вонг, наоборот, в Чайковском нового слова не сказал, но Фортепианный концерт Бриттена стал его звездным часом на конкурсе. Сочинение было исполнено с искрометным мастерством и встречено публикой с энтузиазмом, достойным едва ли не рок-концерта.

В заключительный день на сцену БЗК вышли Ё Соа и Валентин Малинин. Пианистка из Южной Кореи исполнила Первый концерт Чайковского и Третий концерт Рахманинова, ее интерпретация была стандартно-конкурсной: корректная, сдержанная игра, стабильная техника без трансцендентного порыва, усредненные трактовки без яркой индивидуальности. Насколько это соответствует четвертой ступени пьедестала – вопрос открытый. Валентин Малинин избрал для финала Концерт Скрябина, и это решение, на первый взгляд, казалось стратегически верным: дополнить «парадного» Чайковского рафинированными скрябинскими арабесками. Тем не менее пианист попытался представить это сочинение в напористой манере, без необходимой для этого стиля полетной легкости, и однозначно убедительной такую интерпретацию назвать нельзя.

Решения жюри по сложившейся многолетней традиции Конкурса Чайковского часто вызывают раскол в публике, сопровождающийся «перестрелкой» обличительными филиппиками между фанатами различных участников. В этом году пространство для подобной дискуссии, кажется, отсутствует. Высокий уровень соревнования привел к напряженному финалу, в котором априори не осталось места слабым и недостойным планки состязания участникам. Конкретное место на наградной лестнице в этих условиях – в большей степени вопрос направления в исполнительском искусстве, которое предпочло поддержать жюри, нежели личное преимущество одного музыканта над другим. Победа Сергея Давыдченко предсказывалась многими, и фигура самого юного пианиста конкурса нашла немало преданных поклонников. Заметим при этом, что убедительным на верхней ступени пьедестала был бы и Илья Папоян с его зрелым мастерством, благородством творческой индивидуальности и глубиной интерпретаций. По-своему закономерным в контексте истории состязания (хотя и спорным) было бы присуждение первой премии и Джорджу Харлионо, чей творческий облик буквально излучает гедонизм и свет радости от жизни в искусстве. Так или иначе, существующее решение жюри – повод для дискуссии, а не для протеста. Выбор сделан в пользу молодости, самобытной индивидуальности и грядущей перспективы: скорее щедрый аванс, нежели итоговый счет.

К числу таких участников относится Станислав Корчагин: стратегически верный выбор программы на этом этапе, отвечающий его пианистической индивидуальности, стал залогом успеха. Убеждала интерпретация Шестой сонаты Прокофьева, с волевой виртуозностью была исполнена и вторая тетрадь Вариаций на тему Паганини Брамса. Можно поаплодировать в этой ситуации не только самому пианисту, но и членам жюри, которые увидели определенный потенциал в не самом удачном выступлении первого тура и попали своим решением в точку.

Успех Ильи Папояна после спорного первого тура был более предсказуем, и молодой музыкант в полной мере оправдал ожидания публики. Кульминацией программы стала Вторая соната Рахманинова в редко исполняемой первой авторской редакции, отличающейся масштабной развернутостью формы: пианист рискнул, выбрав именно ее, и его ставка сыграла. Илья Папоян стал победителем и в мини-конкурсе интерпретаций «Элегической песни» Чайковского, представленной на состязании несколько раз: его исполнение отличали тонкие тембровые краски и деликатная выразительность.

Контрастными были выступления Джорджа Харлионо и Энджела Станислава Вонга, открывавшие второй день прослушиваний второго тура. В программах обоих – Три фрагмента из «Петрушки» Стравинского, где первый исполнитель оказался убедительнее, подчеркнув в своей интерпретации театральный драматизм и оркестровые краски. Ярко прозвучал у Харлионо и «Скиталец» Шуберта, хотя и несколько спорно с точки зрения стиля. Энджелу Станиславу Вонгу, возможно, не стоило включать в программу Сонату си минор Листа, в которой ему не хватило необходимого в этом сочинении баланса между взрывной виртуозностью и созерцательной философской глубиной: у темпераментного Вонга преобладало первое, и пианист был на грани «ухода в занос» на эмоциональных и технических виражах сонаты. Тем не менее оба участника продемонстрировали лучшие качества конкурсных бойцов и решением жюри допущены до финала.

Не стал триумфом выход на сцену во втором туре Марселя Тадокоро. В первую очередь сыграла роль неудачно подобранная программа: Соната Чайковского до-диез минор, как и многие ранние крупные сочинения русских композиторов, отличается коллажной многословностью высказывания, требуя от исполнителя скрупулезной работы с формой и несгибаемой воли. Именно эти качества, к сожалению, не присущи легкой, бесконфликтной индивидуальности пианиста. Больше вопросов, чем ответов, вызвало и завершение программы – пьеса Шарля Трене в обработке Алексиса Вайсенберга. Музыка очаровательная в другой обстановке, но уместная ли на втором туре крупнейшего академического конкурса?

Сергей Давыдченко продолжил уверенное шествие по конкурсной тропе, представив программу «на износ»: Восьмая соната Прокофьева сочеталась с Сонатой си минор Листа. Не все детали интерпретации были убедительны, но в целом исполнение Сергея обращает на себя внимание отсутствием внешних эффектов, оно ориентировано на углубленный поиск. Молодой пианист попал в число финалистов, где ему будет непросто среди намного более опытных конкурсантов, но свое слово он скажет, и не только на Конкурсе Чайковского.

В начале был Бах

Сюаньи Мао и Константин Хачикян, несмотря на противоположную направленность своей пианистической индивидуальности, оставили схожее неоднозначное впечатление. Оба были убедительны в своем коронном амплуа (утонченный, прихотливый стиль Хачикяна и напористая, самоуверенная, далекая от рефлексии виртуозность Мао), но не совершили, пожалуй, попытки выйти за его пределы: их интерпретации поэтому отличались (при всех сильных сторонах) формальной предсказуемостью. Жюри в этой паре отдало предпочтение представительнице Китая, чей исполнительский стиль более соответствует традициями финала Конкурса Чайковского.

Ё Соа из Южной Кореи вердиктом жюри также оказалась в числе финалистов, но это решение не нашло безусловной поддержки в профессиональной среде. С одной стороны, исполнение пианистки отличалось свободой технического мастерства, вниманием к деталям; в то же время не хватало убедительной ясности в замысле интерпретации и стилевой точности, особенно неоднозначно в этом аспекте прозвучало Andante spianato и Большой блестящий полонез Шопена.

Главной неожиданностью второго этапа стало то, что на финальный тур не был допущен Александр Ключко, который многими считался одним из фаворитов нынешнего состязания. Подвела его, вероятно, чрезмерная эксплуатация своих сильных сторон: любовь к крупным мазкам, массивному звуку, бурлящим кульминациям. Иногда он был убедителен, но чаще интерпретация напоминала влажную, не до конца высохшую фреску с размытыми деталями. Не будем забывать, что Александр Ключко является обладателем первой премии прошлогоднего Конкурса имени Рахманинова, и в спорном решении жюри можно усмотреть попытку дать дорогу другим участникам.

Завершавший прослушивания второго тура Валентин Малинин показал, что он находится сейчас на пике своей формы, его железная исполнительская воля буквально покорила аудиторию Большого зала Московской консерватории. Безусловно, в финальном туре в сопровождении оркестра возможны различные сценарии, но по итогам сольных прослушиваний именно он, наряду с Ильей Папояном, Джорджем Харлионо и Станиславом Корчагиным, является наиболее очевидным кандидатом на высшую ступень пьедестала. В борьбу с этой четверкой вступят Ё Соа, Энджел Станислав Вонг, Сюаньи Мао и Сергей Давыдченко.