Татьяна Николаева – Критико-публицистический журнал «Музыкальная жизнь»

Шесть взглядов на Шостаковича

Александр Куликов — Mon, 06 May 2024 08:43:07 +0000

В Концертном зале имени П.И.Чайковского шесть пианистов исполнили Двадцать четыре прелюдии и фуги Дмитрия Шостаковича в честь столетия со дня рождения Татьяны Николаевой. Инициатором вечера стал внук прославленной пианистки Арсений Тарасевич-Николаев. Собрать в одно время шестерых «молодых львов» отечественного пианизма с их насыщенным концертным графиком и обилием творческих планов – задача головоломная, но, как оказалось, вполне осуществимая. Выбор сочинения для вечера памяти был очевиден: имя Татьяны Николаевой в истории прочно связано с гениальным полифоническим циклом Шостаковича, вдохновительницей и первой исполнительницей которого она стала. Появление нескольких ярких пианистов, исполняющих друг за другом сочинения одного композитора, должно было бы напоминать музыкальный конкурс, но, к счастью, подобного не произошло: атмосфера нездоровой конкуренции на концерте отсутствовала полностью. От сравнений одного пианиста с другим уйти невозможно, но более значимым казалось сопоставление взглядов на одно и то же сочинение Шостаковича: какую грань сочтет наиболее важной и подчеркнет в своей интерпретации каждый из них.

Королева фуг

Первым на сцену вышел Александр Ключко, и его появление, пожалуй, задало всему вечеру тон строгого и возвышенного священнодействия. Прелюдии и фуги Шостаковича в исполнении Ключко – сочинения интеллектуальные, сдержанные в своей эмоциональной отстраненности, избегающие пустых внешних эффектов. Занявший вслед за ним место за роялем Арсений Тарасевич-Николаев избрал противоположный вектор: акцент на богатстве звуковых красок, элегантной подаче, стильной фразировке. Вместе с тем интерпретацию отличала некоторая незавершенность: казалось, что исполнитель не в полной мере «выстрадал» свою трактовку, ограничившись внешним лоском своего блестящего пианизма. Третьим в первом отделении стал Сергей Давыдченко, стремившийся подчеркнуть в сочинении Шостаковича «русское» начало его стиля. Он был бесспорно убедителен в такой трактовке, хотя и не всегда демонстрировал безупречную стабильность технического мастерства.

Второе отделение открывал Энджел Вонг, ставший любимцем московской публики на последнем Конкурсе Чайковского. Для него особенно важна в музыке Шостаковича стала ее строгая и причудливая лирика, однако пианист покорил и «зубодробительную» Прелюдию и фугу ре-бемоль мажор: сдержанный темп позволил уйти от традиционной «залихватской» интерпретации и показать красоту сложнейшей полифонической структуры этого сочинения. Сменивший Вонга Юрий Фаворин, вероятно, единственный из героев вечера, кто имеет в своем репертуаре полный цикл прелюдий и фуг композитора и огромный опыт исполнения фортепианной музыки XX века в целом. Его Шостакович, прежде всего, новатор и экспериментатор, кардинально порывающий с традицией; трактовки Фаворина были в высшей степени неконвенциональны, но весьма интересны именно своей спорностью. Завершавший концерт Алексей Мельников, наоборот, предпочел следовать по проторенному пути усредненных трактовок, демонстрируя крепость традиций.

Дмитрий Дмитриевич Шостакович при создании своего цикла вдохновлялся нетленным «Хорошо темперированным клавиром» Баха, любой разговор об исполнении которого наши современники начинают с прояснения системы «стилистических» координат: сторонники аутентичного подхода не найдут общего языка с любителями «романтического» Баха, а поклонники интерпретации Фейнберга настороженно отнесутся к фанатам Гульда. Двадцать четыре прелюдии и фуги Шостаковича до последнего момента, казалось, не предполагали подобных дискуссий, но нынешний концерт показал, что время для них пришло. Кто знает, быть может, именно герои вечера памяти Татьяны Николаевой и станут родоначальниками нескольких стилей интерпретации гениального полифонического цикла XX века… Остается лишь подождать несколько десятилетий и увидеть, какие взгляды на Шостаковича окажутся созвучными новому поколению меломанов.

Королева фуг

Евгения Кривицкая — Thu, 25 Apr 2024 11:55:50 +0000

В Концертном зале имени Чайковского состоится концерт к 100-летию со дня рождения пианистки, композитора, педагога Татьяны Николаевой. Инициатором события выступил ее внук – Арсений Тарасевич-Николаев, пианист, продолжатель замечательной творческой династии. Вместе с ним в концерте примут участие еще пять российских пианистов – Энджел Вонг, Сергей Давыдченко, Александр Ключко, Алексей Мельников, Юрий Фаворин, так что слушатели смогут оценить нынешний уровень русской фортепианной школы, протянув мысленно нить к достижениям героини вечера. Участники обсудили с Евгенией Кривицкой вопрос, оказывает ли личность Татьяны Николаевой влияние на молодых музыкантов, и поделились впечатлениями об ее искусстве в контексте программы юбилейного вечера, состоящей из монографического цикла «24 прелюдии и фуги» Шостаковича. Выбор, безусловно, точный и отвечающий эстетике Николаевой, которая говорила: «Мое увлечение циклами – это отнюдь не гигантомания, а возможность проникнуть в мир композитора, объять его целиком, глубже почувствовать, понять».

Арсений Тарасевич-Николаев

Выбор связан с несколькими причинами. Во-первых, хотелось сделать концерт-приношение и собрать одних из самых ярких пианистов нового поколения. Поскольку планировался один концерт в филармонии, то другие грандиозные циклы, которыми, конечно, также знаменита Николаева, банально не вписались бы в формат и хронометраж. Во-вторых, создание и вообще существование этого цикла Шостаковича неразрывно связано с именем Татьяны Николаевой, ведь Шостакович регулярно приглашал ее послушать «свежеиспеченную» прелюдию или фугу, а потом и вовсе доверил ей рукопись (копии не было!), чтобы она выучила и впервые исполнила их. В-третьих, в КЗЧ все 24 прелюдии и фуги целиком ни разу не звучали и чисто с музыкальной точки зрения очень здорово, что есть возможность воплотить их как единый неделимый цикл, да еще таким составом.

Татьяна Петровна была потрясающей полифонисткой (я за свою жизнь не слышал пианистов, у которых каждый голос в фугах был бы настолько же независим и развит, как у нее), обладала непревзойденным звукоизвлечением и как никто умела использовать все возможности современного фортепиано. Что, кстати, ярко проявляется и в ее композиторском творчестве, например, в 24 концертных этюдах. Также до сих пор чувствуется музыкальное влияние, которое она оказала на своих учеников, да и вообще всех, кто с ней общался. Добавить можно еще беспрецедентный по объему и разнообразию репертуар. Я не любитель вешать ярлыки и рассуждать о величии или его отсутствии, но, вероятно, признаков величия тут достаточно. Что касается ответственности за принадлежность к династии, то в первую очередь я ощущаю радость – от Татьяны Николаевой, моей бабушки, осталось очень светлое и богатое наследие, а мне повезло иметь к нему самое непосредственное отношение

Энджел Вонг

Татьяна Николаева – легендарный музыкант, которая прославилась и как выдающаяся пианистка, и как педагог, и композитор. Она воспитала ряд больших музыкантов, таких как Михаил Петухов, Николай Луганский. Она одна из немногих советских исполнительниц, которую знают во всем мире – она выступала во многих странах и славилась интерпретациями таких композиторов, как Шуман, Бах, Равель и, конечно, Шостакович. Для меня большая честь принимать участие в концерте, посвященном 100-летию Татьяны Николаевой, где будут звучать «24 прелюдии и фуги» Шостаковича – цикл, который ассоциируется с этой пианисткой. Ее называли «королевой фуг». Я не уверен, что на сцене Московской филармонии звучали все прелюдии и фуги Шостаковича в один вечер – это уникальный случай. Рад, что смогу сыграть их вместе с моими замечательными коллегами. Я слушал несколько записей Татьяны Николаевой, и меня всегда поражало ее полное погружение в мир композитора. Она обладает таким магнетизмом, что заставляет слушателей забыть о времени и внешнем мире. В случае с прелюдиями и фугами Шостаковича я восхищаюсь ясностью и искренностью ее интерпретации, ее умением объединить линию от первой до последней ноты цикла. Ее игра выразительна, но при этом ничего лишнего вы не услышите, и это подкупает.

Сергей Давыдченко

О Татьяне Петровне Николаевой я знаю, что она ведущая пианистка нашей страны в отношении полифонической музыки. Во всяком случае, практически каждый исполнитель слушал ее хрестоматийные записи всех 48 прелюдий и фуг «Хорошо темперированного клавира» И.С.Баха и, разумеется, «24 прелюдий и фуг» Шостаковича. Уже только поэтому ее роль в российской культуре уникальна и огромна. Хотя я знаю, что она не только играла эту музыку, а также сама была композитором.

Конечно, на меня оказала влияние ее интерпретация цикла Шостаковича, так как трудно играть этот цикл, не опираясь на его первое исполнение, да, в общем-то, и бессмысленно. Пожалуй, у Николаевой наиболее точное попадание в стиль Шостаковича из всех тех исполнений, которые я слушал.

До того, как я стал участником этого концерта, я играл только прелюдию и фугу №15 ре-бемоль мажор. Поэтому для меня эта музыка – совершенно новый опыт работы с творчеством Шостаковича. Очень надеюсь, что в ближайшие два года у меня появится время и возможность прикоснуться ко всем 48 пьесам и их сыграть, как раз к 120-летнему юбилею композитора. Четких планов пока что нет, сейчас это больше из разряда грез, но такое стремление точно есть.

Александр Ключко

Впервые о Татьяне Петровне Николаевой я узнал еще в детстве, когда начинал заниматься музыкой. Я искал какие-то записи в интернете и наткнулся на ее запись инвенций Баха. Мне исполнение очень понравилось, и стало интересно, что это за музыкант. Помню, что меня потряс ее репертуар: весь ХТК Баха, все сонаты Бетховена. Потом я узнал, что у нее учились Николай Луганский, Михаил Петухов и Антон Батагов, которых я очень люблю и уважаю. Конечно, Татьяна Петровна – выдающаяся пианистка и педагог. Безусловно, я слушал записи прелюдий и фуг Шостаковича в ее исполнении, и первую пластинку, и альбом 1987 года. Это хрестоматийные записи и они не могут быть переоценены, так как само создание этого цикла неразрывно связано с личностью Николаевой. Что касается того, как участники концерта поделили прелюдии и фуги между собой, то, так как репертуар сложный и непривычный, мы исходили из того, кто какие прелюдии и фуги уже играл, и выбирали по четыре идущих подряд. Я, к сожалению, до этого не играл ни одной, но очень люблю прелюдию и фугу ми минор, поэтому я выбрал номера с первого по четвертый.

Юрий Фаворин

Конечно, искусство Николаевой – важная веха в фортепианном исполнительстве XX века. Ее теплый мягкий звук в любом репертуаре завораживает, создает особое «таинственное», «магическое» настроение. Я уже играл весь цикл 24 прелюдий и фуг на концерте, осталась и запись. Готовясь к исполнению, слушал раннюю запись цикла Шостаковича, сделанную Николаевой. Это, безусловно, впечатляет (хоть я и представляю прелюдии и фуги в несколько более аскетичном характере).

Алексей Мельников

Именно благодаря записи цикла «24 прелюдии и фуги» Татьяны Николаевой (это была ее третья запись, 1991 года), которую я регулярно слушал по ТВ ребенком, началась и моя любовь к Шостаковичу, и к этому циклу. Думаю, именно из-за ее влияния я позже начал активно играть и другую его фортепианную музыку – прелюдии, сонаты, концерты, камерные и вокальные сочинения. У Николаевой довольно редкое сочетание интуитивной эмоциональности и композиторского мышления. Вследствие этого ее интерпретации прелюдий и фуг сочетают в себе свободу, яркость образа, даже романтизм с мастерским ведением многоголосия. Очень искренние чувства не мешают тому, что в каждый момент времени можно рельефно отличить по тембру удержанное противосложение от свободного, а голоса в стреттах действительно независимы и индивидуальны. Не знаю насчет сознательного подражания, но стремиться выработать такие качества у себя стараюсь.

Топ-10 лучших дисков 2020 года

Tue, 22 Dec 2020 10:44:32 +0000

Каждый месяц мы освещаем новинки рекорд-лейблов, но в этот раз «Музыкальная жизнь» впервые в своей истории решила опубликовать собственный рейтинг.

Adès Conducts Adès
Mark Stone, Kirill Gerstein, Christianne Stotijn
Boston Symphony Orchestra
Thomas Adès
Deutsche Grammophon

«Если прежде ваше отношение к Томасу Адесу было нейтральным, самое время его пересмотреть: каждое из сочинений на этом диске, как только оно появлялось, критики называли новой вершиной творчества британского композитора и, похоже, не ошибались. Оба опуса подчеркнуто апеллируют к традиции – будь то большой концерт или масштабная оратория – и притом столь изобретательны и исполнены такой творческой силы, что их автора едва ли кто-то назовет ретроградом. Абсолютно разные, они в равной мере созвучны сегодняшнему дню: один слушатель скажет, что zeitgeist эпохи коронавируса воплощает «Пляска смерти», другой – что нашему времени нужен именно такой жизнеутверждающий концерт, и оба будут правы.» (Илья Овчинников).

Alexander Sladkovsky
Tchaikovsky 2020
Tatarstan National Symphony Orchestra
Sony Classical

«Проект Чайковский-2020 – ответственный и амбициозный одновременно. Его можно без преувеличения назвать настоящей энциклопедией русского симфонизма. Ни в одном концерте невозможно собрать вместе подобные творческие силы, подобных звездных солистов сразу нескольких поколений. Идеальный сбалансированный ансамбль между ними и оркестром заслуживает отдельных искренних аплодисментов» (Мария Залесская).

Бетховен. Все сонаты для фортепиано
Татьяна Николаева
Мелодия

«Общая целостность, единство замысла и воплощения у Николаевой – категория высшего порядка. Перед нами, можно сказать, весь Бетховен, энциклопедия бетховенского духа!… Интерпретацию Николаевой во всем отличает совершенный, безупречный вкус. Нигде и никогда она не «сбивается» на излишнюю сентиментальность или, наоборот, чрезмерную “патетичность и аппассионатность”» (Мария Залесская).

Beethoven: Complete Symphonies
WDR Sinfonieorchester Köln
Marek Janowski
Pentatone

«Конечно, абсолютных эталонов в музыке быть не может, но то, что Яновский дал настоящий мастер-класс, и именно это исполнение отныне станет на многие годы вперед одним из самых авторитетных, сомнению не подлежит» (Мария Залесская).

Daniil Trifonov. Silver Age
Scriabin. Stravinsky. Prokofiev
Deutsche Grammophon

«Даниил Трифонов, мастер колорита, в очередной раз доказывает, что даже такой пестрый и сочный «мир искусства» Александра Бенуа или, скажем, дягилевских спектаклей можно передать одними лишь пианистическими красками… Трифонов не только удивляет своей физической выносливостью и неукротимой энергией, но и ясностью и четкостью фортепианной фактуры без единой “помарки”» (Мария Залесская).

Handel: Agrippina
Joyce DiDonato, Elsa Benoit, Luca Pisaroni, Franco Fagioli, Jakub Józef Orliński, Andrea Mastroni, Carlo Vistoli, Biagio Pizzuti, Marie-Nicole Lemieux
Il Pomo d’Oro, Maxim Emelyanychev
Erato

«Недавно выпущенный диск обречен, кажется, вступить в художественную конкуренцию с записями, например, Гардинера или Якобса. Диск с оркестром Il Pomo d’Oro под руководством Максима Емельянычева собрал команду сегодняшних звезд, начиная с Агриппины – Джойс ДиДонато. Уже этого имени было бы достаточно для успеха. ДиДонато изумляет палитрой переживаний: слепая материнская любовь и изощренная лживость, беспринципность и море честолюбия, – и все показано голосом. Ария-рефлексия про собственные раздумья, где «сбивчивая» мелодия формирует душевные беспокойства, спета с мощью, равной таланту певицы» (Майя Крылова).

Janáček. The Cunning Little Vixen
Sinfonietta
Sir Simon Rattle
London Symphony Orchestra and Chorus
LSO Live

«Вся партитура превращается в бесконечные поиски ускользающей, но безотказной эмоции, которую невозможно ни поймать, ни зафиксировать, ни сформулировать, ни сколько-нибудь точно описать – и это, возможно, лучшее воплощение сюжета о Лесничем, влюбившемся в Лисичку, чтобы только не превращаться в старика» (Ая Макарова)

Shostakovich:
Violin Concertos
Alina Ibragimova
State Academic Symphony Orchestra of Russia «Evgeny Svetlanov». Vladimir Jurowski
Hyperion

«Чрезвычайно выразительное, смелое повествование Ибрагимовой удивляет неотвратимой напористостью, подчиняя себе рычащую медную группу, – так львиная стая замирает перед решительностью своего укротителя. Серьезность и вдумчивая увесистость оркестра и бескомпромиссное проявление творческой воли исполнителя предлагают слушателям идеальное сочетание строгого интеллектуализма и упрямой порывистости… Новый диск – явление исключительное, направленное на переосмысление не только самого текста партитуры, но и традиции исполнения этих концертов» (Роман Королев).

VINCERÒ!
Piotr Beczała
Orquestra de la comunitat Valenciana
Marco Boemi
Pentatone

«Бечала в 53 года звучит настолько чисто и свежо, как чувствует себя 25-летний юноша. Нельзя не услышать в его пении эрудиции полиглота, за плечами которого и Моцарт, и Доницетти с Верди, и славянские композиторы, и страсть к оперетте, и уже немного Вагнера… Бечала с немецкой дотошностью верен каждой написанной ноте и озвучивает ее до краев без обмана и недовеса» (Владимир Дудин).

Witold Lutosławski. Symphonies 2 & 3
Finnish Radio Symphony Orchestra
Hannu Lintu
Ondine

«В Третьей симфонии Линту создает настоящую драму – в ней есть место и страстной порывистости, и строгой задумчивости, и пугающему откровению, и даже потусторонней сумрачности. Оркестр упивается многоликой красочностью этого сочинения, заостряя его лирическую основу, что делает эту запись конкурентной по отношению к лучшим образцам в трактовке Шолти, Салонена и самого Лютославского… Изощренное оркестровое письмо, помноженное на сложную работу с тембрами и ритмом, определяет то пространство подвижных смыслов, которое выстраивает оркестр, открывая глубокую эмоциональность Второй симфонии» (Роман Королев).

Живая классика

Мария Залесская — Wed, 09 Dec 2020 06:00:39 +0000

Год Бетховена позволил не только раскрыться новым талантам и воплотить свои амбициозные проекты нынешним маститым музыкальным авторитетам, но и воскресить, вернее, заставить засиять с новой силой звезды прошлых лет.

Татьяна Николаева. Имя легендарное. Пианистка, продолжательница традиций школы А. Б. Гольденвейзера (кстати, автора исследования «32 сонаты Бетховена», 1966), композитор, яркая и самобытная ученица В. Я. Шебалина. Значительную часть своей жизни отдав преподаванию, Татьяна Петровна сама воспитала многих из тех, кто сегодня составляет славу отечественного фортепианного искусства.

В 1984 году в Большом зале Московской консерватории Николаева сыграла ряд без преувеличения исторических бетховенских концертов. Тогда, к большому сожалению, не было выпущено пластинок с записями этих живых – в прямом смысле слова – выступлений. И вот ныне фирма «Мелодия» восполняет пробел и дает нам всем счастливую возможность совершить творческий «полет» под руководством мастера высшего пилотажа! Даже само оформление отдельно взятого диска – в бокс-сете их девять – ностальгически отсылает нас во времена винила, имитируя традиционные «конверты» для пластинок с узнаваемым, если не сказать, любимым логотипом в правом верхнем углу.

Все 32 сонаты были сыграны Николаевой в течение восьми концертов: 10-го, 11-го, 18-го, 22-го и 25 января; 4-го и 7 марта; 11 апреля. Интересно, что сонаты с Семнадцатой по Двадцать вторую исполнялись раньше (22 января), чем с Тринадцатой по Шестнадцатую (25 января), что связано, скорее всего, с их образным и эмоциональным содержанием, более близким как раз к ранним сонатам Бетховена. На дисках общий хронологический порядок восстанавливается.

Татьяна Николаева стала одним из тех великих пианистов (в их числе Артур Шнабель, Мария Гринберг, Вильгельм Кемпф, Клаудио Аррау, Даниэль Баренбойм), кто решился исполнить и записать все 32 сонаты Бетховена. Не просто сыграть, но пропустить через себя, прожить, в конце концов! Впервые Николаева сыграла полный цикл бетховенских сонат еще в сезоне 1963/1964 года. И слушая записи 1984 года, поражаешься, насколько концертная запись походит на студийную – по качеству, «сделанности», продуманности и одновременно свежести. Никаких «дублей» здесь бы просто не понадобилось!

По словам лучшего специалиста по творчеству Бетховена Ларисы Кириллиной, сам композитор «никогда не мыслил свои 32 сонаты для фортепиано как единый цикл. Однако в нашем восприятии их внутренняя целостность неоспорима. Играя и слушая сонаты, мы проходим вместе с мастером долгий путь от юношеских попыток “штурмовать небеса” (выражение самого Бетховена) до мистического слияния с Богом и Космосом в заключительной части последней сонаты».

Однако концепция Татьяны Николаевой – отнюдь не в целостности цикла как такового. Любая соната для нее самоценна; любая – отдельный мини-цикл, мини-пьеса со своей внутренней драматургией. Как чутко подметил в свое время Александр Николаевич Серов, «Бетховен каждую сонату создавал не иначе, как на заранее обдуманный “сюжет”». И Николаева, словно хороший актер, всякий раз проигрывает заданную роль по всем канонам системы Станиславского.

А если уж говорить о крупномасштабной цикличности, то, скорее, Николаева солидарна в данном контексте с Ференцем Листом, который, по свидетельству его ученика Вильгельма фон Ленца, делил все бетховенские сонаты на три «тома», символически олицетворяющих три этапа человеческой жизни: «Бетховен – юноша» (сонаты № 1–11), «Бетховен – зрелый муж» (№ 12–27) и «Бетховен – бог» (№ 28–32).

Конечно, в отношении Бетховена подобное деление более чем условно. Однако, именно такой подход тонко, почти неуловимо, ощущается у Николаевой даже в самой манере исполнения и подачи музыкального материала: более, если можно так сказать, виртуозно-оптимистичной, «с вызовом», в ранних сонатах первого «тома»; чувственно-исповедальной, характерной – во втором «томе»; и размышлительно-углубленной, философской, но неизбежно утверждающей победу Света – в третьем.

Общая целостность, единство замысла и воплощения у Николаевой – категория высшего порядка. Перед нами, можно сказать, весь Бетховен, энциклопедия бетховенского духа! По словам самой Татьяны Петровны, ее «увлечение циклами (Николаева на протяжении всей своей творческой деятельности исполняла ряд знаковых программ, представленных масштабными циклами из произведений Баха, Шостаковича, Шумана, Рахманинова и др. – М.З.) – это отнюдь не гигантомания, а возможность проникнуть в мир композитора, объять его целиком, глубже почувствовать, понять».

Не просто понять, но суметь передать свои ощущения, свое видение слушателю. Интерпретацию Николаевой во всем отличает совершенный, безупречный вкус. Нигде и никогда она не «сбивается» на излишнюю сентиментальность или, наоборот, чрезмерную «патетичность и аппассионатность». При этом Николай Луганский, ученик Николаевой, отмечает: «Она, конечно, блестяще владела формой, знала стиль, сама была великолепным композитором, но главными были не какие-то формальные достоинства, а ее бьющая через край жизненная энергия. И это всегда делало ее исполнение Бетховена совершенно уникальным».

Николаевой в равной степени доступны и пейзажная иллюстративность, и глубокий психологизм. Природа и Человек – вот предметы изучения и одновременно источник вдохновения и для Мастера-творца, и для Мастера-исполнителя.

Бетховен во многом опередил свое время и предопределил пути развития музыкального искусства. Так, прелестная Шестая соната (ор. 10 № 2), наполняющие весенней свежестью Девятая и Десятая (ор. 14) или, к примеру, Пятнадцатая («Пасторальная», ор. 28) словно предугадывают шумановские образы. В то же время «Траурный марш на смерть героя» из Двенадцатой сонаты (ор. 26) заставляет невольно вспомнить «Траурный марш Зигфрида» из вагнеровской тетралогии. И Николаева умеет протянуть эту тончайшую линию преемственности, не нарушая образного строя оригинала, но рождая своей интерпретацией целый новый ассоциативный ряд. И эту «линию преемственности» она протягивает не только к вершине, но и к корням. Николаеву называли «королевой фуги». Сложнейшие бетховенские полифонические построения в Двадцать девятой (ор. 106) и Тридцать первой (ор. 110) сонатах в ее исполнении обретают ясность и стройность могучей баховской вертикали. И потрясают своим величием!

Пожалуй, потрясает с наивысшей силой (мнение абсолютно субъективное – каждый наверняка найдет в этом цикле что-то свое) именно Двадцать девятая («Хаммерклавир»). Недаром Ганс фон Бюлов сравнивал эту сонату с Героической симфонией. В исполнении Татьяны Николаевой мы и слышим симфонию, обретающую масштабы сотворения мира и апокалипсиса, после которого остается только… загадочный мир Тридцать второй сонаты (ор. 111), вопросы и ответы бытия, «высочайшее спокойствие и безмятежность, могущество которой скрыто под почти неподвижной улыбкой Будды» (Ромен Роллан).

«Это умное мастерство… целенаправленное и глубоко осмысленное» – так охарактеризовал пианист, музыковед и педагог Яков Исаакович Мильштейн искусство Татьяны Николаевой.

Можно только добавить: перед нами классика. Благородная, величественная, монументальная. И в то же время трепетная, нежная и живая.

В год Бетховена «Мелодия» публикует концертные записи Татьяны Николаевой

Wed, 23 Sep 2020 10:55:36 +0000

Полный цикл сонат Бетховена Татьяна Николаева исполнила в Большом зале Московской консерватории в 1984 году, но в свое время эти записи не были опубликованы на пластинках.

«Это умное мастерство… целенаправленное и глубоко осмысленное» – так писали об исполнительском искусстве Татьяны Николаевой еще в первые годы ее пианистической карьеры. За полвека пианистка дала около 3000 концертов, исполнив более 1000 произведений разных авторов.

Особое внимание Николаева уделяла масштабным циклическим произведениям. «Мое увлечение циклами – это отнюдь не гигантомания, а возможность проникнуть в мир композитора, объять его целиком, глубже почувствовать, понять» (Татьяна Николаева). Еще на дипломном экзамене Московской консерватории выпускница А.Б. Гольденвейзера была готова исполнить любую из 48 прелюдий и фуг «Хорошо темперированного клавира»! Затем последовала триумфальная победа на баховском конкурсе в Лейпциге в 1950-м, исполнительские циклы концертов, сюит и других клавирных произведений Баха.

Член жюри баховского конкурса Дмитрий Шостакович, восхищенный мастерством молодой пианистки, доверил ей премьеру собственных «24 прелюдий и фуг». В дальнейшем Татьяна Николаева трижды записала цикл на пластинки.

Пожалуй, самой грандиозной вершиной исполнительской деятельности Татьяны Николаевой был Бетховен. Впервые все его фортепианные сонаты она исполнила в концертном сезоне 1963/64 годов. «…Сильная, впечатляющая исполнительская индивидуальность, в игре которой высокая культура и точное мастерство сочетаются со свободой и артистичностью художественного выражения», – писал критик Г. Коган. Все сонаты Бетховена Татьяна Николаева вновь исполнила и записала в январе–апреле 1984 года. Эти концерты стали одним из крупнейших достижений не только артистической карьеры пианистки, но всего советского музыкально-исполнительского искусства 1980-х годов.

Цифровое издание доступно на платформах: Apple Music, Яндекс.Музыка, YouTube, Spotify.

Другие издания произведений Людвига ван Бетховена на «Мелодии»: