На стикере конверта надпись: new re-imagined version. Это не просто переосмысление, а новое представление, новое понимание альбома. Идея и боль The Dark Side of the Moon — давление окружающего мира на человека — не ­­очень-то понятны для современного квалифицированного потребителя, героя телерекламы. И Уотерс решил напомнить, что музыка нужна, чтобы ее чувствовали и думали, что она должна не расслаблять, а тревожить, и та, старая «Темная сторона Луны» была именно об этом.

Композиции Money и Time потеряли знаменитые эффекты, но кого в наше время удивишь эффектами? Уотерс адекватно оценивает свой нынешний вокал, использует забирающуюся под кожу, в подсознание мелодекламацию, почти шепот, напоминая апокрифического питона Каа. Мелодии узнаются и вызывают сакраментальный вопрос: а что, так можно было? Да, можно. Песни звучат принципиально по-другому, хотя фраза «Быть в тихом отчаянии — это по-английски» из Time остается камертоном происходящего. Альбом блестяще записан. Голос Роджера неспешен, минималистичная рок-музыка, струнные, электроника, ударные спокойны. Это не имеет ничего общего с модным «улучшением» звука, но сближает процесс с академическим искусством, намеки на классику есть и в аранжировках. Старые мастера, бывало, всю жизнь переделывали свои гениальные опусы.

Слово redux («возвращение») — главное. Даже название диска пишут порой как Dsotm Redux. Вернуть же музыкант явно хотел не массовую популярность — диск точно не будет звучать из «каждого утюга», — но глубину понимания происходящего. А возвращаться рок-музыке есть куда. Вспомним, что после взлета популярности The Dark Side старые фаны, удивляя неофитов, твердили, что любят музыку группы как раз до этой пластинки, ту, что звучала в психоделическом андеграунде конца 1960-х. Pink Floyd были уникальным продуктом синергии личностей, но Уотерс единственный, кто понял, что происходит, и рассказал про это. Новым альбомом он доказал, что способен делать гипнотизирующие рок-полотна, причем минимумом средств. И сразу же разрушил это ощущение, наложив на музыку нарративы-­рассуждения «за жизнь», что никак не вписывается в культуру релакса и развлечения. То есть создал, по рыночным правилам, антирыночный продукт — годный и для пиара, и для самоутверждения, и для горячих споров.