‎Торги состоятся 26 февраля в аукционном доме Ewbank‘s Auctions в Уокинге. Верхняя оценочная стоимость лота составляет 10 500 фунтов стерлингов.

‎Жемчужина коллекции – экземпляр пятого студийного альбома Morrison Hotel, выпущенного в 1970 году, всего за год до трагической смерти вокалиста Джима Моррисона. Пластинка уникальна тем, что на ней стоят автографы всех четырех участников: самого Моррисона, гитариста Робби Кригера, клавишника Рэя Манзарека и барабанщика Джона Денсмора. Однако основную часть архива составляют документы. Среди них – письма Леона Барнарда, преданного фаната группы, который был нанят для ее продвижения в Швеции и Дании. Переписка Барнарда с менеджером коллектива Биллом Сиддонсом раскрывает хаотичную, а порой и анархичную сторону музыкального бизнеса той эпохи. Барнард, в итоге уволенный «за плохое поведение», подробно описывает попытки раскрутить группу в Скандинавии, а также напряженность, вызванную его опасениями, что его отодвинут на второй план американские пиарщики.

‎Особый интерес для историков музыки представляют счета из легендарных студий Sunset Sound и T.T.G. Inc., где записывались первые альбомы The Doors. Эти квитанции фиксируют не только финансовые расчеты, но и сам творческий процесс: сессионную активность, работу до четырех часов утра.

‎Представитель аукционного дома Дениз Келли отмечает, что ценность архива – в его аутентичности и неизменности: «Он дает невероятно подробное и захватывающее представление о культовой группе, чья музыка по-прежнему актуальна. Архив попал на торги в неизменном виде спустя почти шестьдесят лет», – говорит Келли.

‎Рынок памятных вещей, связанных с The Doors, остается стабильно активным. Предстоящие торги в Суррее – лишь один из примеров неослабевающего интереса к группе. Так, в 2020 году на аукционе Julien‘s Auctions в Беверли-Хиллз выставлялась тетрадь Джима Моррисона «Парижский журнал» с его рукописями.

Фото: Far Out / Elektra Records / Joel Brodsky, Ewbank‘s Auctions

Двери, что открыты всегда

Признаюсь, мне очень повезло представить читателю уникальный в истории мировой культуры случай: невероятную лос-анджелесскую группу The Doors («Двери») и ее неповторимого фронтмена и певца, жившего вопреки нормам и правилам, истинного поэта, чувственного и буйного бунтаря Джима… Одинокого в душе своей — шпиона в доме Любви — Джима Моррисона…

Трудно не повторяться, повествуя о The Doors (в наших краях знатоки группы называют ее по-русски — сермяжно-уперто и без кавычек — Дорз). История ансамбля, как и жизни-судьбы его участников, стократно описаны в статьях, книгах, социологических и культурологических исследованиях, пьесах, мемуарах и фильмах. (Многим известна кинокартина 1991 года The Doors американского оскароносца Оливера Стоуна.) Но сколько ни перелистывай и мифологию этой величайшей группы, и летописи исторического контекста, частью которого стали The Doors, сколько ни исследуй ту эпоху «детей цветов» — хиппи, легенд этих много не бывает. Они, как и сама «дорзовая» музыка, влекут, пленят и уводят за собой…

The Doors: Манзарек, Кригер, Денсмор и…

The Doors в классическом виде — квартет. Каждый из участников стóит отдельного повествования — в силу и высокого профессионализма, и личностной яркости. Но в рамках статьи представлю музыкантов кратко.

На клавишных в группе блистательно играл один из двух знакомцев, повстречавшихся на пляже, Рэй Манзарек (1939–2013). В истории рока он справедливо считается ярчайшим экспериментатором. Поскольку бас-гитариста в The Doors не было, на концертах Манзарек исполнял правой рукой партии на электрооргане, а левой одновременно вел басовые линии на электропиано-приставке (в студийных записях бас иногда записывали приглашенные музыканты).

Посещая лекции по трансцендентальной медитации (какой же хиппи в 1960‑е не прошел через постижение секретов йоги и медитации?), Манзарек познакомился с гитаристом Робби Кригером и барабанщиком Джоном Денсмором и пригласил их в зарождавшиеся The Doors.

Кригер (1946 г.р.) — точный, лаконичный инструменталист очень широкого диапазона: от академической музыки, которую слушал с детства (любимое произведение — «Петя и Волк» Сергея Прокофьева), до блюза, рока, джаза, фолка и фламенко. После школы парень пошел было в Калифорнийский университет обучаться психологии, но рок-н-ролл решил судьбу иначе. В The Doors Кригер не только проявлял себя как отменный гитарист, но и написал (а изредка сам же и исполнял в качестве вокалиста) несколько отличных песен. По версии журнала «Роллинг Стоун» Кригер входит в список ста величайших гитаристов всех времен (76‑я позиция).

Джон Денсмор (1944 г.р.). Обучался музыке по классу академических ударных — малый барабан и литавры. Три года постигал джаз. Техничный и высокоточный барабанщик со своим индивидуальным почерком. Его партии ударных в The Doors всегда звучали изобретательно и изысканно, а порой — под стать композициям — трагично-театрально.

Джим

Вокалистом же, фронтменом и будущим культовым символом The Doors стал Джим Моррисон. Автор замысловатой, отчасти сюрреалистичной лирики, он был одновременно и застенчив, и порывист. Обладая густым «пророческим» голосом, со временем научился превосходно исполнять «дорзовые» зонги (хотя самокритично и называл свое пение орами и воплями).

Моррисон родился 8 декабря 1943‑го в семье лейтенанта военно-морских сил США (впоследствии тот дослужился до звания контр-адмирала). В детстве Джим был тихим и любознательным. В подростковом возрасте почти не интересовался поп-музыкой. Прилежно учился, был большим книгочеем, что позже сказалось на его творчестве — в истории мирового рок-н-ролла Моррисон справедливо считается одним из образованнейших и интеллектуально оснащенных артистов. В числе авторов, оказавших на него влияние, перечислял поэтов, писателей, философов, которых принято называть «аристократами ума»: Рембо, Бальзак и Джойс, Ницше, Жан-Поль Сартр и Кокто, Керуак и Гинзберг… Именно Моррисон предложил для группы название The Doors — с отсылкой к психоделическому эссе The Doors of Perception («Двери восприятия») английского писателя ХХ века Олдоса Хаксли. (Сам Хаксли позаимствовал название из афоризма знакового английского поэта и художника XVIII–XIX веков Уильяма Блейка: «Если бы двери восприятия были свободны, все в мире предстало бы человеку таким, каковым оно воистину и является,— бесконечным».)

После школы — казалось бы, ничто не предвещало опасности — начитанный Джим недолго изучал основы философии и психологии, продолжил образование в Калифорнийском университете на факультете кинематографии и театрального искусства. И вот тут стоп-кран и сорвало: парень и учиться стал небрежно, и активно постигал алкоголь и «сопутствующие товары» — все, что составляет так называемый «богемный» образ жизни. А когда семья бурно высказала недовольство, Моррисон лишь многократно умножил частоту познания пороков и прекратил с родителями всяческие отношения. Впоследствии, став знаменитостью, в интервью Джим говорил, что родители его умерли (до конца своих дней он так и не общался с семьей). В университете вполноги проявлял творческие способности, в будущем собирался заниматься кино. Но в двадцать лет стал различать в себе лирический зов — начал писать небанальные, калейдоскопической расцветки стихи. В своем воображении он озвучивал эти стихи перед большой аудиторией.

Уже в статусе мировой звезды Рэй Манзарек вспоминал о той судьбоносной для истории The Doors пляжной встрече с Моррисоном: «Когда он пропел мне строки “Давай доплывем до Луны,/ Преодолеем морской прилив,/ Постигнем ночи секреты,/ Те, что город прячет во сне”, я подумал: вот оно! Казалось, если мы соберем группу, то заработаем миллион долларов».

К тому же, по словам Рэя, Моррисон «выглядел абсолютно готовым на роль суперзвезды, внешне он был похож на знаменитую статую Давида Микеланджело Буонарроти».

Зарождение волшебства

В течение года группа выступала в лос-анджелесских клубах, ковала авторский стиль и обретала местную известность. Искусно переплетая блюз, психоделический рок, фолк, джаз, популярную и местами даже академическую музыку, The Doors создали свое неповторимое уникальное звучание. Чтобы с ограниченным репертуаром отыгрывать необходимое время на сцене, музыканты за счет наращивания инструментальных партий увеличивали длительность звучания номеров. Отдельные непродолжительные песни на глазах публики трансформировались в протяженные композиции. А осмелевший со временем Джим не только выработал свою манеру пения, но и стал импровизировать по ходу исполнения — добавлять новые строфы в текстах. Так, обычная поначалу лирическая песня The End на выступлениях в клубе Whisky a Go Go выросла в эпическую вокально-психоделическую поэму с отсылкой к древнегреческой трагедии Софокла «Царь Эдип». Более того, регулярно нетрезвый Моррисон, к восторгу публики и к ужасу клубной администрации, использовал при исполнении композиции нецензурную лексику, что по временам 1960‑х считалось немыслимым. (В результате из того клуба The Doors вытурили взашей.)

«Танцуй на огне…»

Летом 1966‑го, через год после образования, группа смогла заинтересовать звукозаписывающий лейбл Elektra Records, и в январе 1967‑го вышел их дебютный альбом, без особых затей названный The Doors. Открывался он темповым программным зонгом-призывом Break on Through (To the Other Side) со сквозной для творчества Моррисона темой «прорыва на другую сторону познания и реализации возможностей»…

Ты знаешь — день уничтожает ночь,

Ночь делит-разбивает день.

Пытались убежать,

Пытались скрыться,

Прорваться — на другую сторону, туда,

Да, на другую сторону прорваться…

Примечательно, что Джим, инициатор создания практически всех «дорзовых» песен первого альбома, настоял, чтобы авторство и музыки, и слов было приписано всем четырем участникам группы.

Лонгплей The Doors был восторженно принят критикой и имел обвальный коммерческий успех. Став мультиплатиновой, пластинка добралась до второй строки хит-парада США, уступив первенство лишь эпохальному битловскому Sgt. Pepper`s… А изданная синглом укороченная версия альбомной композиции Light My Fire и вовсе поднялась на вершину национального чарта и стала визитной карточкой группы. (Небезынтересно, что написал эту вещь Робби Кригер. Но Джим пел так, что даже не свой текст он неподражаемо делал авторским.)

Моррисон настолько артистично использовал свой завораживающий голос, что любая, даже тривиальная любовная зарисовка становилась чуть ли ни драматической песней. В программных номерах, в темповых ли, в тихих вещах с лирическим текстом моррисоновская интонация часто балансирует на грани обрушения: такое ощущение, что еще немного, и из его горла вылетит пламя, и он станет р-р-рокотать, хотя и начинал-то петь чуть ли ни шепотом…

Триумф первого альбома сделал The Doors звездами сначала национального, а вскоре и мирового уровня. В течение пяти лет у группы один за другим выходили хит-синглы и студийные альбомы, каждый из которых в Штатах становился платиновым, а в других странах как минимум золотым. Моррисон создавал красивейшую лирику, которую напевал друзьям-коллегам по группе, после чего они все вместе доводили заготовку до конечного результата.

Это самая странная Жизнь

Из всех тех,

Что я

Когда-либо знал…

Будь внимательна!

Разве не чувствуешь ты? —

Хлынула снова весна,

И самое время пожить

В этих скупых лучах

В ожидании Солнца —

В ожидании яркого Солнца,

В ожидании Ра…

(Waiting for the Sun)

«Хаос — дорога к свободе…»

Другой — темной — стороной поэзии Моррисона были регулярно и обильно сдобренные стимуляторами и алкоголем его заигрывания с демонами и блуждания в глубинах подсознания. К концу 1960‑х Джим стал неуправляем и непредсказуем в действиях. Друзья говорили, что он переходил улицу только на красный свет. В 1970‑м он и вовсе женился на практикующей ведьме — свадебную церемонию проводили по колдовскому ритуалу.

При этом пресса не скупилась на всевозможные эпитеты, называя The Doors «чародеями поп-культуры», «дьявольскими пасынками Америки» и «кислотными проповедниками рока». Самого Джима провозгласили секс-символом и нарекли Адонисом рок-н-ролла, Королем ящериц (по строке его стихотворения), и еще бог знает как. На концертах группы Моррисон лицедействовал, шаманил-ворожил, управлял и манипулировал аудиторией, откровенно провоцировал стражей порядка и дрался с полицейскими. За свои «подвиги» не раз был арестован и даже пребывал под уголовным преследованием. Отчего по совету адвокатов Джим — как думалось, на время — уехал в 1971 году в Париж, где 3 июля в возрасте 27 лет в результате сердечного приступа отошел в мир иной. В ожидании Солнца…

The End

Оставшись втроем и чуть отойдя от шока, Манзарек, Кригер и Денсмор выпустили еще два лонгплея The Doors. Обе пластинки были вполне интересными, но не шли ни в какое сравнение с шестью альбомами, записанными с Моррисоном. И музыканты объявили о роспуске группы. Хотя в 1978‑м и собрались еще раз вместе, чтобы подготовить музыку для сопровождения стихов Джима, записавшего их в студии в 1969–1970 годах. Получился альбом An American Prayer — и он тоже стал платиновым.

В дискографии The Doors бессчетное количество хит-сборников. Всего же в мире продано более ста миллионов их пластинок — оказывается, воспаленные праздные мечтания на пляже могут сбываться: группа стала и всемирно знаменитой, и заработала миллион долларов. Да еще и не один. Вот только очень дорогой ценой.

История и наследие The Doors изучаются и поныне, и не только в контексте ретроспективы. И неподражаемая музыка, и мифология группы, и личность Джима Моррисона — это тот уникальный случай, когда сочетание необузданной поэтичности и нигилизма, бунтарства и непокорности в состоянии породить в других вдохновение и творчество, наполненное энергией и Светом. Диалектика, не иначе.

Просто эти Двери всегда открыты…

Проделав за шесть лет своего существования путь по условному маршруту Kid Creole and the Coconuts — оркестр Утесова — Chicago, придя от бесшабашного «оркестра пролетарского джаза» к холодному психоделическому звучанию с явными аллюзиями на The Doors, группа находилась одновременно как на пике своего музыкального мастерства, так и усталости. Альбом «Реки» стал попыткой после кратковременного распада вернуться в свое русло в прежнем составе, но преодолеть внутренние разногласия, даже для того, чтобы представить работу, например, большим туром, в итоге так и не получилось. Они стали слишком разными как в понимании творческих задач, так и на уровне личных отношений во многом, ­опять-таки, обусловленных новым, все более безжалостным временем.

«Бригада С», считавшаяся коллективом «московской новой волны», без особой стилистической привязки к стилю new wave, записала абсолютно этапную пластинку, чья внутренняя нервная вибрация звучит в унисон с тревожным началом 1990-х.

Отличный материал (часть песен до сих пор звучат на концертах, и им свой­ственна студийная четкость), группа работала с одним из лучших на тот момент звукорежиссеров Олегом Сальховым, массивное промо — на четыре из восьми песен были сняты клипы, активно ротировавшиеся на ТВ. Все это смотрелось и смотрится убедительно даже сейчас, когда колеса рок-музыки бегут совсем по другим рельсам. И это лишний повод вновь поставить пластинку «Реки» на проигрыватель.

Почему именно на проигрыватель? Да хотя бы потому, что, несмотря на уже имевшиеся на тот момент кассеты и чуть позже СD, именно пластинка, несмотря на умение Гарика Сукачева держать нос по ветру новых музыкальных и студийных веяний, передает ощущение настоящего пиетета перед «корневым» рок-н-ролльным носителем и максимально точно передает задуманное.

«Реки» с самой первой песни «На перекрестке Луны» вносят холодную ясность — наступает новая эпоха, в которую возьмут не всех. Медитативные «Белый колпак», «Реки», «Скорый поезд», хулиганская «Дорожная», пронзительная лирическая «Вальс Москва» определят дальнейшее звучание большинства следующих как сольных работ Гарика, так и его «Неприкасаемых». Второй его компаньон по «Бригаде» Сергей Галанин сейчас признает свое участие в записи неполновесным, в мыслях он уже находился в сольном поп-роковом проекте «СерьГа».

На «Реках» же есть все, что позволяет считать их абсолютно знаковой, именно максимально рок-н-ролльной пластинкой. Это касается не только звучания и текста, не только профессионального мастерства еще очень молодых людей, но самой музыкальной харизмы. Множество продуманных ходов: звуки природы («шумовые пространства») на стыке песен при помощи легендарного редактора Минны Бланк, взятые в архивах «Мосфильма» и добитые ветрами, записанными Сальховым, загадочное оформление конверта, вкладка с текстами песен и солидный список всех, кто работал в студии на всех этапах создания.

Все это и множество других деталей, объяснений которым, в ­общем-то, не требуется, и дали жизнь «Рекам» — альбому, с одной стороны, ставшему финальным «водоразделом» в дискографии одной из самых значимых отечественных команд, с другой — обозначившим высоту, которую многие, как из их коллег по рок-делам 1980-х, так и идущие следом, так и не покорили.

КОМЕТА «МОРРИСОН»

Блистательное и подобное огромной стремительной комете время Джима Моррисона в составе The Doors продлилось каких-то шесть лет с момента создания коллектива. И всего неполных пять лет, если считать по шкале прижизненных Моррисону релизов The Doors: дебютная пластинка группы вышла в январе 1967 года, а L.A.Woman, последняя работа с участием 27-летнего певца, была выпущена за неделю до кончины в 1971, 3 июля 1971-го.

И здесь надо признать, что очень немногие, вернее, даже «штучные» легенды рок-н-ролла смогли оказать подобное яркое и долгоиграющее влияние на несколько поколений, как наш герой, чья смерть чуть более пятидесяти лет тому назад сделала его еще большей культурной иконой, чем при жизни.

Тем не менее, хотя шестилетнее пребывание Моррисона в качестве голосистого фронтмена The Doors создало яркий шаблон для задумчивых рок-певцов – «плохих парней», одетых в кожу и источающих первобытную сексуальную привлекательность, музыкальная слава, несомненно, не была самоцелью Джима. Этот факт неоднократно подчеркивается в одном из самих интересных релизов последних лет, связанных с Моррисоном и The Doors. И это не очередной сборник музыки или теперь вдруг всплывшие затерянные фонограммы, а нарядная 600-страничная книга-фотоальбом «Собрание сочинений Джима Моррисона: поэзия, дневники, стенограммы и тексты песен».

Навскидку сразу и не скажешь, на какую целевую аудиторию рассчитана такая шикарная штука, но, говоря высокопарными эпитетами, это реальная попытка сохранить наследие Моррисона: зафиксировать его как нечто большее, чем «просто немного сумасшедшего парня, у которого было несколько отменных хитов и который завораживающе смотрелся на сцене в своих кожаных штанах». Это крутое издание было выпущено летом 2021 года в канун пятидесятилетия со дня смерти Короля Ящериц. К слову, к нынешнему юбилею каких-то громких акций или релизов отчего-то не запланировано…

РАЗНЫЕ ДЖИМЫ

«Стать участником рок-группы было для Джима своего рода случайностью, потому что он не собирался быть певцом. Он всегда писал стихи и хотел сняться в кино, – рассказывает его родная сестра Энн Моррисон Чьюнинг. – Я думала, что Джим будет поэтом, как один из лириков бит-поколения в Сан-Франциско. Это то, чего я ожидала. И я очень переживала за него, потому что считала, что он никогда не сможет зарабатывать достаточно денег как поэт, чтобы выжить».

Чьюнинг, написавшая пролог к «Собранию сочинений», является сораспорядителем личного имущества покойного брата. Она посвятила годы работе над этой книгой, в которую вошли предисловие писателя Тома Роббинса и введение Фрэнка Лисиандро – друга Джима и Рэя Манзарека (клавишник The Doors) по Калифорнийскому университету в Лос-Анджелесе.

«Я знал нескольких Джимов, – пишет Лисиандро. – Застенчивый одиночка, который был моим однокурсником в Школе кино Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе; рок-исполнитель, всегда повышавший ставки на то, что все же в итоге оставалось приемлемым в культурном отношении; лирик, поэт и писатель, который удивил меня тетрадными страницами сложных стихов и подарками самиздат-книг…»

И действительно, «Собрание сочинений» представляет собой кладезь ранее неопубликованных материалов. Книга включает в себя рукописные выдержки из 28 сравнительно недавно обнаруженных записных книжек Моррисона, записанные и незаписанные тексты песен (некоторые с рукописными правками), а также более полутора тысяч фотографий и рисунков (включая редко встречающиеся семейные снимки).

Книга также содержит сценарий и цветные фотографии так и не вышедшего короткометражного (50 минут) фильма «Автомагистраль: американская пастораль» с Моррисоном в главной роли, который снимался в основном в пустыне Мохаве. Кстати, эту работу все же сегодня можно найти и посмотреть на YouTube!

А еще в «Собрание сочинений» вошли записи, пометки, сделанные Моррисоном в зале знаменитого и изнуряющего судебного процесса 1970 года в Майами, случившегося после концерта The Doors, на котором Джим якобы публично обнажал гениталии, сквернословил, будучи еще и пьяным, и был признан виновным по обвинению в публичном использовании ненормативной лексики и непристойном поведении. К слову, в 2010 году Моррисона посмертно оправдали по этому делу. Члены семьи, остальные трое участников The Doors потребовали официальных извинений от города Майами и штата Флорида за то, что они вообще тогда арестовали и привлекли к ответственности фронтмена The Doors.

И в одной из своих записей в зале суда Моррисон написал: «Радость от концертного выступления закончилась. Радость от фильмов – это удовольствие от написания».

«НОВЫЕ СОЗДАНИЯ»

«Я хотела, чтобы книга была полностью посвящена Джиму, с его поэзией, его мыслями, текстами его песен, его фильмом (сценарием), – продолжает Чьюнинг, бывший школьный преподаватель и библиотекарь. – Я хотела, чтобы люди увидели Джима более целостным по сравнению с тем, что они знали по его музыке или что они читали или слышали о нем».

Эти чувства разделяет и бывший гитарист The Doors Робби Кригер. Его мемуары «Зажжем эту ночь» вышли спустя несколько месяцев после «Собрания сочинений». Тогда же, осенью 2021 года, также был выпущен и бокс-сет, посвященный 50-летнему юбилею L.A.Woman. Это последний студийный альбом, который Моррисон записал с The Doors перед своей смертью, и он представляет собой наиболее полно реализованное сочетание рока, блюза и джаза группы.

«Я думаю, люди будут поражены тем, сколько поэзии было в Джиме, и что он не был просто сумасшедшей рок-звездой», – утверждает Кригер.

«У него всегда был с собой блокнот для записей. К сожалению, немало из них так и остались в барах и гостиничных номерах, поэтому мы никогда не увидим всего, что он написал. А еще он всегда стеснялся этих записей. Джим никогда не показывал нам, что было в его блокнотах, не хвастался, не предлагал, мол, посмотрите».

Моррисон написал свое первое стихотворение «Пони-экспресс» в 1954 году, десять лет отроду, когда учился в начальной школе Лонгфелло в Клермонте. Его рукописная копия является эксклюзивным экспонатом в Зале славы рок-н-ролла в Кливленде и, конечно, это первое из стихотворений, вошедших в «Собрание сочинений». То, что это и есть начало начал, подтвердил и сам автор в своем знаменитом интервью 1969 года журналу Rolling Stone: «Думаю, где-то в пятом или шестом классе я написал стихотворение под названием “Пони-экспресс”… Да, это было первое, что я помню. Стихотворение типа баллады. А вообще, я так и не смог самоорганизоваться с этим ремеслом на постоянной основе. Мне всегда хотелось писать, но я понимал, что это будет бесполезно, если только моя рука каким-то образом не возьмет ручку и не начнет делать это без моего участия. Как автоматическое письмо. Но этого просто не произошло».

В 1969 году Джим Моррисон самостоятельно опубликовал два тома своих стихов. И вместо того, чтобы попытаться подзаработать, используя собственную славу как рок-идола, он поместил на обложку свое полное имя – Джеймс Дуглас Моррисон. После его смерти 3 июля 1971 года эти два тома были официально изданы Simon & Schuster под названием «Властители. Новые Создания». Затем последовали новые посмертные книги стихов Моррисона. Казалось, было четкое различие между поэзией Моррисона и текстами, которые он написал для таких классических песен The Doors, как Break On Through, Roadhouse Blues и Hello, I Love You. Однако с другими песнями дело обстояло несколько иначе.

«Если бы Джим так не увлекался поэзией в юном возрасте, кто знает, писал бы он песни позже, – размышляет Кригер. – Многие песни действительно сделаны на базе его ранних стихов, например, Peace Frog (1970). Я написал для этой вещи музыку, а слов у нас не было. Я спросил Джима, может ли он что-нибудь придумать, но у него не получилось. В то время в его голове была такая мешанина, потому что это было сразу после судебного процесса в Майами. И вот, через какое-то время он вернулся, заглянул в одну из своих тетрадей со стихами и нашел стихотворение под названием “Истории об абортах”, которое превратилось в лирику для нашей песни Peace Frog».

Кригер делает паузу и задумывается.

«Другой пример – Light My Fire, основу и лирику которой я написал, – продолжает свои воспоминания 77-летний гитарист. – Но в последней строчке, прямо перед концом песни, Джим изменил фразу Light my fire на Try to set the night on fire. Я думал, что он тогда на лету это сочинил. Но позже я узнал, что это был фрагмент из стихотворения, написанного много лет тому назад в одном из блокнотов Джима. Я думаю, что многие песни, которые он написал, могли возникнуть таким же образом. Поэтому я всегда хотел, чтобы вышла книга всех его стихов».

ШУТ КОРОНАДСКИЙ

Ходячий клубок противоречий, он был больше, чем артист на сцене, независимо от того, наслаждался ли он музыкой или еле держался на ногах в пьяном тумане. Вне сцены он мог быть чувствительным или угрюмым, обаятельным, а иногда и агрессивным, беззастенчивым гедонистом или вежливым поклонником кино, литературы и театра.

Но каким он был в детстве? «С Джимом было очень весело! – вспоминает его сестра Энн, от души смеясь. – Это началось, когда он был маленьким. Помню, как Джим обменял мне свои пятаки на мои десятицентовые монеты, заявив, что пятаки – крупнее и тяжелее, а потому ценнее! Постоянные дурацкие розыгрыши и озорство – все это доставляло нам немалые неприятности на базе ВМФ в Коронадо».

Чьюнинг снова смеется, вспомнив особенно яркий пример озорных поступков своего старшего брата. «Когда Джим учился в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, он приехал домой в гости, в Коронадо, и я предположила, что он был подшофе, – продолжает она. – Мы пошли в кино на базе ВМФ, третьим был наш младший брат Энди. Билеты стоили всего десять центов. Перед самим фильмом по традиции проигрывался гимн США “Знамя, усыпанное звездами”. Джим поднялся и стоя спел весь гимн. И он был единственным во всем заведении, кто это сделал. Мы были всего лишь детьми, а посему долго и громко смеялись. Вы можете себе представить реакцию военнослужащих? А так как мы сидели в офицерском секторе кинотеатра, военные ничего не могли нам сделать».

В зависимости от настроения Моррисон мог быть явным бунтарем как по поводу, так и без него. Строгая военная семья, в которой он вырос, определенно сыграла свою роль, по словам Кригера, который отметил: «Я знаю, что его отец был недоволен, когда Джим решил, что будет хиппи, а не военным».

Чьюнинг вспоминает, как их мать не позволила Моррисону, тогда еще студенту Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, зайти в семейный дом в Коронадо, если он сначала не подстрижется. «Думаю, это была последняя стрижка, которую Джим делал за долгое время!» – сказала его сестра со смехом. Затем Энн стала более серьезной. «Наш отец просто не понимал поэзию Джима, и он явно не увлекался рок-н-роллом», – продолжает Чьюнинг, отметив при этом, что первая песня, которую когда-либо сочинил ее брат, была написана вместе с отцом, игравшим на фортепиано.

МИСТИКА И ЧУШЬ СОБАЧЬЯ

Что же касается легендарного мистицизма Джима, то здесь не все так очевидно. Например, биография Моррисона «Break on Through: жизнь и смерть Джима Моррисона» от Джеймса Риордана и Джерри Прохницки описывает дразнящую встречу певца с другим чрезвычайно успешным чародеем 1960-х годов – Карлосом Кастанедой. И вот здесь как раз и проходит та хрупкая грань между проверяемыми фактами и провокационным вымыслом, неразрывно связанным с шоу-бизнесом и знаменитостями. Трудно сказать, серьезно ли Моррисон относился к своим мистическим наклонностям или просто выдумывал все это. В великолепном концертном сборнике Bright Midnight: Live in America, выпущенном в 2000 году, в одном из перерывов между песнями есть интересный момент, когда между Моррисоном и одной из девушек-зрителей завязалась дискуссия на тему астрологии. Моррисон обменивается с ней несколькими явно искренними рассуждениями о знаках зодиака, а потом вдруг резко заявляет: «На самом деле, я и не знаю. Полагаю, что это все чушь собачья».

KATA TON DAIMONA EAYTOY

После прослушивания дебютного альбома The Doors 1967 года отец Моррисона написал письмо, призывающее сына «отказаться от всякой идеи пения или каких-либо связей с музыкальной группой и индустрией в целом из-за того, что считал полным отсутствие таланта у Джима в этом направлении».

Чьюнинг, которая в то время училась в колледже в Лондоне, даже не знала, что ее старший брат играл в рок-группе, не говоря уже о том, что был вокалистом в The Doors, чью музыку тогда уже вовсю крутила британская радиосеть BBC.

«Кто-то рассказал моей маме об альбоме, и она прислала мне ее виниловую копию, – говорит Чьюнинг. – Я такая: “Ого! Это мой брат!” Это было потрясающе, шокирующе и удивительно. К сожалению, мне так и не удалось увидеть выступление группы вживую. Но моя мать сохранила все обложки журналов и газетные вырезки о The Doors, и я нашла их после ее смерти».

На пике своей рок-славы в конце 1960-х Моррисон настолько отдалился от своих родителей, что, когда его спрашивали об этом, он говорил, что они оба умерли. А по факту мать Клара дожила до самого конца 2005 года, а отец Джордж – до 2008 года. Оба на момент своей кончины проживали в ставшем родным Коронадо.

Кстати, и Чьюнинг, и Кригер утверждают, что Моррисон на самом деле пытался защитить своих родителей от ненужных внимания и назойливости поклонников и журналистов, заявляя, что они мертвы.

«Я думаю, Джим знал, что будет происходить с его окружением и близкими на фоне собственной мега-звездности, – говорит Кригер. – И он думал, что, поскольку его отец был адмиралом, некоторые из выходок звезды в какой-то момент поставят отца в неловкое положение».

И Моррисон был более чем прав.

«Я узнала об этом годы спустя, что мой отец решил уйти в отставку из военно-морского флота, если действия и поведение Джима будут порочить службу и флот, а наш отец очень любил ВМФ! – вспоминает Чьюнинг. – Для него это было действительно особенным, и папа не хотел, чтобы кто-нибудь (Джим) расстроил его отношения с ВМФ. Но, в конце концов, ему не пришлось уходить в отставку».

А как же насчет The End – одной из самых известных и противоречивых песен The Doors? «Люди как бы шептали, вопрошая меня: “Неужели ваши родители не расстроены из-за такой лирики The End”? – продолжает Чьюнинг. – А я бы сказала: “Ни в коем случае. Тексты просто основаны на греческом мифе”. Джим сделал это по-новому, и мне понравился драматизм этого. После того, как мой отец вышел на пенсию и жил в Сан-Диего, он изучал древнегреческий язык. Надгробие Джима в Париже подверглось вандализму, и люди разбирали его куски. Поэтому папа заказал Джиму новое надгробие с надписью на греческом: “Верный своему духу” (другая интерпретация: “Победи демона внутри себя”). Я думаю, что папа в конечном итоге понял и принял Джима и хотел, чтобы это было увековечено на надгробии Джима вот таким слоганом».