Рацкевич на тот момент еще фигурировал в рассказах как лидер легендарной рок-группы «Рубиновая атака», но в это же время являлся одним из главных специалистов в области электронной музыки и состоял в должности музыкального продюсера телекомпании «ВИD», где создавал музыкальные заставки для ТВ-программ и оформление для рекламы. Василий Шумов — лидер самой авторитетной московской «ново-волновой» группы 1980-х «Центр» — на этом этапе уже отошел от гитарного звучания и сконцентрировался на исследовании музыкальных возможностей компьютеров Atari и Macintosh, пришедших на смену «фендерам» и «гибсонам».

Переговоры c фирмой «Мелодия» о выпуске непростого с массовой точки зрения материала взял на себя Шумов, уже имевший опыт работы с тогдашним пластиночным монополистом, выпускавшим миньон «Центра» и полновесный «диск-гигант» группы — «Сделано в Париже».

Партнерам удалось максимально оптимизировать процесс выпуска пластинок благодаря поддержке самых открытых к новым музыкальным делам сотрудников «Мелодии» в лице Ольги Глушковой и Беллы Берлянд. Одобрение Александра Градского на худсовете также дало положительный эффект. Уже записанный материал передавался на мастеринг самому профессиональному звукорежиссеру той поры — Юрию Богданову, после чего пластинки шли в работу.

Оформление конвертов, выполненное художником Андреем Гусевым (в то время, когда отечественный cover design находился в зачаточном состоянии), до сих пор вызывает искреннее восхищение: в полном сборе четыре части «лавовской» серии образовывали фотографию Александра Родченко «Трубач».

Четыре альбома «Трубача» включали в себя записи как Рацкевича и Шумова, так и их коллег, объединенных общим желанием создавать абсолютно новую, зубодробительную с точки зрения неподготовленной аудитории экспериментальную электронную музыку.

Это были альбом Владимира Рацкевича «Задача в общем виде», сольная работа Василия Шумова «Время три» и два сборника — «Очевидные вещи» и «Без дыхания», на которых вышли треки «Союза композиторов», «Ночного проспекта», Ивана Соколовского, Игоря Леня, Андрея Родионова, Александра Синицына.

В электронно-музыкальное новаторство по понятной только самим авторам схеме витиевато вплеталась текстовая составляющая в диапазоне от нарочито хаотичных авторских текстов до стихотворений Саши Соколова, цитат из трудов философа Василия Розанова — и это, конечно, далеко не все.

Пластинки вышли небольшими тиражами, с лихвой утолив интерес тех, кто понял или постарался понять, о чем идет речь. Максимально углубиться в тему удавалось тем, кто сам являлся частью подобных творческих процессов.

Почему даже сейчас, когда в нашем распоряжении имеется обширный терминологический инструментарий, определить, в каком жанре записан каждый из этих альбомов, невозможно? Да просто каждый из участников «Трубача» действовал абсолютно интуитивно, неустанно экспериментируя, нащупывая ходы, попутно создавая каждый свой жанр. Все делалось «именно сегодня и именно сейчас», как продекларировали в это же время ленинградские электронные модники «Новые композиторы».

Эффект от быстро застывшей «Лавы» тем не менее был убедительным. В столице возникла выпускавшая подобную музыку «Экзотика» Андрея Борисова и множество других достойных предприятий, на данный момент, увы, тоже ставших историей. После «Трубача» фирма «Лава» выпустила еще одну виниловую пластинку Владимира Рацкевича «Квадрат спасения», после чего перешла на эпизодический выпуск компакт-дисков. В частности, одними из первых отечественных «лавовских» CD стали Suite T Владимира Рацкевича, «сольник» Василия Шумова «Те-кто-ни-ка» (1992) и альбом Жанны Агузаровой Nineteen Ninety’s (1993), изданные уже после отъезда Шумова в США.

Нынешний проект ZoomRa Владимира Рацкевича при правильном менеджменте гармонично бы вписался в формат электронных фестивалей в диапазоне от ChillOut Planet и Тримурти до «Сказки» и Systo, но пока остается частью нишевой клубной эстетики. В 2009 году Василий Шумов вернулся из Штатов, выпустил более двух десятков альбомов как с «Центром», так и сольно — и его творческая активность неизменно высока. Неизменным осталось одно: так же, как и в «лавовские» времена, оба компаньона сохранили абсолютно полное равнодушие к массовому успеху, предпочитая просто заниматься любимым делом.

Пластинки, объединенные в тетралогию «Трубач», в полном сборе стали коллекционной редкостью, но для их прослушивания все так же необходимы живой интерес и открытость к неформальному и неформатному музыкальному искусству, временных рамок, в общем-то, не имеющему.

О работе же над проектом «Аэробус любви» Петр Николаевич говорил не очень серьезно, возможно, стесняясь его домашности, интровертности, но дело все же завершил. Мамонов тут не страдающий, а чуть ли не благолепный. Таким он себя публике не показывал, его жизнь была борьбой с собственными демонами, он не раз говорил об этом и друзьям, и в интервью. В «Аэробусе любви» артист про это «забывает», он не бунтует, богоискательства в этих текстах нет, эсхатологичность словно растворяется…

Запись шла в студии Мамонова на ленточный магнитофон Fostex. Петр Николаевич имел отличное оборудование, был воспитан на виниловой культуре, работал со звездными продюсерами — Брайаном Ино и Василием Шумовым и знал, чего хотел добиться. Трек-лист имеет «пирамидальную» структуру. В начале и в конце альбома идут большие композиции, а между ними — короткие (например, трек с показательным названием «С тобой»). Певцу словно чего-то не хватает, он помогает себе якобы небрежным, но энергоемким бренчанием на гитаре, знакомым зрителям его спектаклей, меняет ритм рассказа, делает эдакие эмоциональные синкопы. Между его текстами вдруг появляется стихотворение Велимира Хлебникова «Там, где жили свиристели» — и мир будто раскрывается. Заметен получасовой трек «Рецепты», напомнивший «Воскресный день» Жванецкого.

У «Звуков Му» были подобные релизы — мелодекламации с минималистичным звуковым сопровождением — например, «Сказки братьев Гримм» или экспериментальный «Великое молчание вагона метро (стихи)». Часть текстов нового альбома, кстати, наследуется оттуда. Эти диски концептуально некоммерческие. Новый попроще, но и он — рок-авангард, любители телеэстрады его не полюбят. Тем не менее свой особый взгляд на Мамонова у составителей получился. Человека, отразившего подсознание своего времени, показали таким, каким публика его не знает, дали возможность посмотреть на него вблизи, чуть ли не в упор.