Многообразие географии выступающих – Москва, Белгород, Витебск – подчеркнуло объединяющий дух фестиваля, а каталог программ, от Баха до современных переложений и импровизации, создал эффектное путешествие по эпохам и стилям.

Первое отделение открыла Вероника Богданович-Язвинская, исполнив хоральную обработку Баха «Приди, язычников спаситель». Ее слова о глубоком уважении к немецкой традиции – «Немецкая органная музыка – это особый язык, на котором я люблю говорить», – стали программными для всего вечера. Исполнение погрузило зал в тихую созерцательность, показав, что орган способен не только поражать мощью, но и вести тонкий, интимный диалог.

«Мне очень важно настроить слушателей на свою волну, ведь музыка – это всегда общий язык», – заявила вторая исполнительница вечера, Евгения Кривицкая. В ее программе прозвучали классические произведения в современных аранжировках, призванных раскрыть новые инструментальные краски. Свою творческую философию органистка выразила так: «Здесь каждый раз есть компромисс: где-то мы пытаемся приблизиться к оригиналу, а где-то – раскрыть новые грани». Для слушателя этот осознанный поиск баланса между верностью традиции и смелостью новаторства стал особенно ценным – рождая эффект сопричастности к диалогу, который длится веками, но каждый раз появляется заново.

Воплощением этого подхода стала блестяще выстроенная программа, целиком состоявшая из музыки Чайковского. Кривицкая представила четыре фрагмента из балета «Щелкунчик» в переложении для органа. Знакомые с детства мелодии – «Сцена в зимнем лесу», нежный «Танец Феи Драже», томный «Арабский танец» и торжественное «Па-де-де» – зазвучали удивительно свежо и монументально (три аранжировки были сделаны ее сыном, Михаилом Кривицким, а «Танец Феи Драже» – швейцарским органистом Ги Бове). Особенно трогательно было видеть, как у слушателей непроизвольно появлялись улыбки, когда из величественных труб органа рождались узнаваемые интонации любимого Чайковского, мгновенно выстраивая тот самый общий язык, о котором говорила органистка.

Второе отделение началось с масштабного полотна барочной музыки – Прелюдии и фуги для органа ля минор Баха, где в строгой полифоничной архитектуре раскрылась вся многогранность и интеллектуальная глубина органного искусства. За этим последовала грандиозная Фантазия и фуга на тему В-А-С-Н для органа Листа, демонстрирующая романтическое переосмысление баховского наследия. Кульминацией этой части программы стали переложения фрагментов из опер Вагнера: пронзительный Liebestod из «Тристана и Изольды», эпический «Полет валькирий» и величественный Свадебный хор из «Лоэнгрина». Органный звук здесь удивительно точно передал оркестровую мощь и драматизм музыки Вагнера, доказывая универсальность инструмента в диалоге с разными композиторскими стилями.

Самой интригующей темой вечера стала импровизация. Центральной фигурой здесь выступил Тимур Халиуллин, для которого орган Капеллы – «почти родной инструмент». Его слова, подобно его музыке, развивались от точного, почти технического тезиса о том, что «всякая хорошая импровизация – это продуманная импровизация» к философским обобщениям. Халиуллин описал ощущение полного одиночества за инструментом, в котором парадоксальным образом рождается универсальный язык, связывающий зал и музыканта через время и пространство. Эту мистическую связь, когда орган становится воплощением, а музыка – «порталом в космос», ему удалось передать не только словами, но и своей игрой.

Именно синтез глубокой традиции и смелого эксперимента стал лейтмотивом концерта. Мастерство исполнителей и их искренняя увлеченность позволили слушателям в полной мере ощутить живую энергию органа. Вечер убедительно доказал, что этот грандиозный инструмент – не реликт прошлого, а живой организм, способный объединять эпохи, стили и человеческие судьбы в едином, созерцательном путешествии, где образование души неотделимо от эстетического наслаждения.

Куда улетел органный ангел?