В концертах пятого сезона абонемента прозвучат сочинения Стравинского 1940-х годов, в числе которых – Симфония in С, «Балетные сцены» для оркестра, Концертные танцы для камерного оркестра, Симфония в трех частях, балет «Орфей», кантата «Вавилон», Месса для хора и духовых. Программы представят дирижеры Федор Безносиков, Алексей Рубин, Федор Леднёв. Сезон завершит опера «Похождения повесы» (1951) в исполнении оркестра и солистов Пермского театра оперы и балета.

Фото: предоставлено пресс-службой Московской филармонии

Также в афише четвертого сезона абонемента – сочинения Стравинского 1920–30-х годов: балет «Игра в карты», концерт для оркестра «Дамбартон-Оукс», «Симфония псалмов», Концерт для скрипки с оркестром и Каприччио для фортепиано с оркестром (солисты – Ольга Волкова, Филипп Копачевский). Программы представляют дирижеры Федор Безносиков, Филипп Чижевский, Федор Леднёв. Еще один концерт посвящается камерной музыке этого периода; сочинения для скрипки и фортепиано, а также для двух фортепиано исполнят Даниил Коган, Сергей Давыдченко, Юрий Фаворин.

Да, иногда «наполеоновский план» осуществлялся не без шероховатостей: далеко не все пригодно для исполнения в Концертном зале имени Чайковского, особенно когда дело касается внушительных инструментальных составов. Однако концептуально это, как правило, чаще интересно, даже если спорно. Все концерты цикла «Весь Стравинский» Московская филармония транслирует в прямом эфире и сохраняет постепенно формирующийся видеоархив для будущих поколений. Поскольку практика показала, что трансляция бывает иногда даже «выгоднее», данная рецензия в качестве эксперимента производится на основе видеозаписи: тем любопытнее будет всем, кто находился в тот вечер в зале, сравнить ощущения.

На протяжении третьего сезона цикла будет звучать музыка, написанная в 1920-е годы, когда в творчестве Игоря Стравинского, жившего тогда преимущественно в Париже, происходил постепенный переход от русского периода (знаменитые балеты и, например, «История солдата», «Байка», «Свадебка») к неоклассицизму.

Сочинения «переходной зоны» представлял Российский национальный оркестр под управлением Александра Рудина: можно смело сказать, что в практически хрестоматийном звучании слушатели оценили оркестровую транскрипцию Стравинского Вариации Авроры и Антракта из сильно повлиявшего на его творческий мир балета Чайковского «Спящая красавица», а также «мемориальные» Симфонии духовых инструментов, посвященные памяти Клода Дебюсси. Кстати, рассказанный Ярославом Тимофеевым факт работы молодого Дебюсси на Надежду Филаретовну фон Мекк очень интересный и красиво увязывает общим контекстом прозвучавшую в начале концерта музыку Чайковского со всем прочим. В то же время подробностей про специально выбранную Стравинским терминологию, почему «симфонии» и почему «духовых», опять же не случайно очень разных, не вполне хватило для полного счастья, как и разговора об общей сакральности и, может быть, о влиянии и реализации в этом произведении элементов православной панихиды, и не только.

«Мавра» Стравинского – успех в слагающейся истории цикла. По воспоминаниям самого композитора, после премьеры в музыкальных кругах эту изумительную «карманную оперу» сочли нелепой выдумкой и явной неудачей. Увы, чувство юмора дано не всем, а когда дело касается комической музыки, в первую очередь оно должно быть у исполнителей – как и особый шарм, характерность, артистизм. «Мавра», конечно, это очевидная пародия на раннюю комическую оперу и на «стилевой винегрет» русского водевиля начала XIX века, где переплетаются черты лирического романса, цыганских напевов, фольклорных плясовых ритмов: все это Стравинский на благоприятной основе ироничной поэмы Пушкина «Домик в Коломне» гениально гиперболизирует, добиваясь вдохновенного, но милейшего абсурда.

Великолепно отыграл роль гусара Василия, вынужденного потом переодеться в ту самую Мавру, пойманную в финале с поличным за бритьем щетины, тенор Ярослав Абаимов, представив при этом без потерь профессиональную легкость и выразительность вокала: его герой влюблен в скромную провинциальную мещанку Парашу, партию которой не менее удачно исполняла Вероника Хорошева. Две якобы «побочные партии», а на деле крайне важные для общего юмористического колорита, тоже получились на ура: Диана Толасова убедительно пела и играла невозмутимую мать Параши, а Анна Юркус перевоплотилась в злорадную соседку, которая от души радуется, когда «черная полоса» настигает всех, кроме нее самой. Трансляция показала потрясающую дикцию всех исполнителей – ни одно слово из либретто не потерялось; баланс с оркестром тоже было приятно слушать – как в сольных эпизодах, так и в довольно непростых ансамблях. Идеальный мир! Сразу хочется начать считать дни до следующего концерта цикла «Весь Стравинский».

Неслучайно Ярослав Тимофеев, известный музыковед и лектор Московской филармонии, выбрал Стравинского в качестве главного героя «долгоиграющего» цикла – сейчас завершился уже второй из семи запланированных сезонов, в течение которых прозвучат абсолютно все произведения композитора.

Последний в этом сезоне концерт охватил избранные сочинения, написанные в период с 1914 по 1921 год. Программа обычно выстраивается по концептуальным соображениям, потому что строгая хронология не всегда уместна: в творчестве Стравинского можно найти немало любопытных параллелей, в первую очередь с его собственными опусами разных лет. Так произошло, допустим, с Сюитой № 2 для малого оркестра, основой которой стали совсем не наивные, а характерные и довольно «острые» детские пьесы. Не избегал Стравинский и творческих «диалогов»: одноактный балет с пением «Пульчинелла», исполнение которого, вероятно, планировалось как драматургическая кульминация вечера, он создавал, новаторски «пересобирая» подлинную музыку XVIII века и стилизованную под нее. Также в концерте прозвучали шуточные песенки на русские народные песни «Прибаутки» и веселое представление «Байка про Лису, Петуха, Кота да Барана».

Ярослав Тимофеев, комментируя им же самим составленные программы, обычно создает контекст восприятия и акцентирует тонкости, связанные с музыкой и ее содержанием: подсказывает, где мы сможем обнаружить важную цитату или «включение» необычного инструмента. В этот раз, учитывая общий характер программы, он рассказывал преимущественно байки – веселые и анекдотичные истории о том, как, например, Прокофьев восхищался находкой Стравинского, лихо изобразившего в «Прибаутках» бульканье вина, выливающегося из бутылки. Были и неожиданные интерпретации сюжетов – мораль того, что Лиса в «Байках» высунула собственный провинившийся хвост на съедение зверям, Ярослав сравнил с участью пропагандистки, поверившей в собственную «методичку» и ставшей жертвой ею же созданного иллюзорного мира.

Воплощали изыски программы Московский камерный оркестр Musica Viva под управлением Александра Рудина и талантливые молодые певцы – Эльмира Караханова, Давид Посулихин, Ярослав Абаимов, Николай Землянских, Алексей Кулагин и Данил Князев. К большому сожалению, комфортной и выверенной сыгранности оркестра и певцов в этот раз не случилось. Во всех номерах программы, кроме опять же не самого убедительного исполнения «Пульчинеллы», было абсолютно невозможно разобрать слова, а это все-таки является определяющим фактором в такой музыке, без которого все становится бессмысленным, – разве что процентов десять текста все же оказывались в зале, когда «выключалась» плотность оркестровки.

Обидно, что многообещающий по задумке концерт не сложился из-за чисто технических «недосмотров», ведь Musica Viva – прекрасный и чуткий оркестр, и всех без исключения вокалистов мы также многократно слышали на разных сценах и знаем, что у них нет проблем с дикцией и объемом голоса. Возможно, само пространство Концертного зала имени П.И.Чайковского со специфической акустикой не очень подошло для исполнения этой программы, либо можно было бы пересмотреть рассадку музыкантов, найти другие комфортные варианты, чтобы исполнение состоялось на том уровне, который наверняка могли бы продемонстрировать все участники концерта.

Абонемент «Весь Стравинский» продолжится в ноябре 2024 года, на третий сезон  запланированы четыре вечера. Публика услышит оперы «Мавра» и «Царь Эдип», «Свадебку», Концерт для фортепиано и духовых инструментов, камерную музыку 1913-1925 годов и многое другое. Кроме того, специально для проекта Александр Рукавишников создал скульптуру композитора, и теперь на входе в зал перед концертами своего цикла Стравинский будет встречать меломанов «лично», а в другие «свободные дни» его можно будет увидеть в пространстве арт-кафе «Рукав». Общественность, естественно, как это часто бывает, восприняла изваяние в штыки: что ж, Игорю Федоровичу к таким реакциям на себя не привыкать.

Как рассказал со сцены автор проекта, это образ Стравинского на перекрестке трех дорог: «Одна дорога ведет в Россию, чей образ воплощен в песне бурлаков, другая – в Америку, это регтайм, и третья – в Китай, символом которого стала “Песня соловья”. А “камень” с указателями находится в Швейцарии – тогда центр мира Стравинского. Именно там было создано сочинение “Сказка о беглом солдате и черте”».

Концерты цикла проходят с неизменным успехом. Совершенно очевидно, что публику привлекает не только максимализм замысла, но и фигура лектора, ведущего концертов. «Цель проекта – научиться понимать музыку Стравинского через опыт его предыдущих сочинений. Все уже привыкли к “Жар-птице”, “Петрушке” и “Весне священной”. А когда звучит что-то из среднего или даже позднего периодов, оно кажется странным, сухим, скучным. Но если прожить со Стравинским всю его 88-летнюю биографию, то можно приучить свои уши слышать там красоту», – рассказывает создатель проекта Ярослав Тимофеев.

Открылся вечер крошечной увертюрой, музыкальным эпиграфом, в котором концентрированно выражен дух революционного времени. Транскрипция русской народной песни «Эй, ухнем» звучит совершенно по-стравински. Композитор избирательно меняет нотный текст, и оригинал преображается почти до неузнаваемости. Так и не став гимном новой России, написанное по заказу сочинение исполнялось автором на бис на протяжении всей жизни. Песня бурлаков звучит фиксированными вертикалями медных духовых в значительно медленном сопровождении ударных. Какой же получается образ новой России? Простор, мощь, холод и пустота. Величественное и в то же время меланхоличное звучание гимна в исполнении артистов Госоркестра России имени Е.Ф.Светланова под управлением Федора Безносикова не оставило сомнений в сложности авторского взгляда на образ новой России. Завершающий аккорд – не совсем мажор или минор, скорее тоника со «съехавшей» верхней нотой.

Партитуры Стравинского своего рода профессиональное мерило для дирижеров и показатель сыгранности коллектива. Изобилие тембральных красок, выразительных контрастов и хитрых ритмов говорит само за себя – не каждому оркестру хватит мощи передать образное богатство этой музыки. Экстренно заменяя заболевшего Алексея Рубина, молодой дирижер Федор Безносиков бесстрашно спас концертный вечер. Удивительный дебют с ГАСО имени Е.Ф.Светланова представил профессиональный уровень, чуткую музыкальность и мобильность маэстро. Для этого дирижера нет сложностей и секретов в постижении языка Стравинского, он чувствует драматургию формы и мастерски выстраивает ее.

Спасая музыку от пагубного влияния театра и декораций, Стравинский создает музыкальный симфонический конспект своей оперы «Соловей». В единственной симфонической поэме композитор отказывается от оперного нарратива, оставляя только орнамент и красоту музыки. Выразительные штрихи, таинственное пиано и прозрачные краски верхних регистров инструментов – все погружало зрителей в атмосферу чарующего Востока. Впечатляет находчивая красочная звукоизобразительность. Причудливые певучие мелодии, виртуозные frullato и мастерски озвученные пассажи флейты для многих визуализировали образ маленькой птички.

В последние годы Первой мировой войны в европейскую музыку стремительно ворвался джаз – Стравинский моментально откликнулся двумя рэгтаймами: один звучит в «Сказке о беглом солдате», другой стал самостоятельной пьесой. Ключевое свойство этого жанра – сложный рваный ритм и синкопы: в этом весь Стравинский. Рэгтайм для одиннадцати инструментов – возбужденный и слегка нервный танец в честь окончания войны. На законченной 11 ноября 1918 года рукописи Стравинским было написано: «Господа немцы капитулировали». Явная изюминка ансамбля – цимбалы, которые, вероятно, напоминали композитору звуки американского банджо. Эта музыка звучит как идеальное воплощение танца, ведь импровизационный танец – это набор пластических формул, которые комбинирует танцовщик. Так и Стравинский мастерски «играл» с музыкальными кубиками и составлял новые экспериментальные звучания.

«История о беглом солдате» – собранные вместе вариации на один русский народный сюжет, созданные композитором для исполнения в Швейцарии. На сцене КЗЧ состоялась премьера режиссерской версии Виктора Рыжакова (художественное слово, чтец) с видеографией Владимира Гусева (кадры из фильма-сказки «Садко», режиссер А. Птушко). Волнение премьерного исполнения помешало Виктору Рыжакову идеально актерски произнести свои реплики. Однако режиссерская находка – декламация в духе рэпа – удивила публику непосредственностью исполнения и современной манерой произнесения авторского слова. Особенно артистично и эмоционально убедительно этим приемом овладела Юлия Хлынина (художественное слово, Черт).

Ожесточенный спор между скрипкой (душой Солдата) и ударными (инструментом Черта) сразу приковывает внимание публики. Мастерское владение многоликой палитрой красок, многогранность эмоциональной выразительности, разнообразие исполнительских штрихов – сильные стороны каждого солиста. Ожидания публики, вероятно, не были удовлетворены в полной мере, поскольку каждый продемонстрировал не только свои лучшие качества, но и попытался «перетянуть» эмоциональную «включенность» слушателей на свою сторону, однако голос скрипки в конце замолчал навсегда…

Музыка Стравинского, как «хамелеон», каким-то образом резонирует с разными жанрами и формами, так что можно сказать, что он композитор, не принадлежащий одной эпохе. Стравинский принадлежит только себе самому, и в каждый период своего существования он изобретал себя заново. Его по праву можно назвать мастером перевоплощений, потому что в этих смелых и художественно ярких «масках» и есть его сущность.