В 2025 году компании «Норникель» исполняется девяносто лет, и к празднованию этой даты решено было приурочить новый фестиваль. «Норильские сезоны» поражают в первую очередь размахом планирования и разнообразием программы – он будет проходить в течение всего года, ожидаются и музыкальные вечера, и гастроли ведущих театров, и мастер-классы именитых деятелей искусства… Открытие фестиваля было доверено ГАСО имени Светланова под управлением Федора Безносикова. Для норильчан-меломанов приезд в город знаменитого столичного коллектива стал огромным событием: билетов не было в продаже уже за неделю до концерта!

Программа вечера, названная «Сказки по нотам», была придумана Ярославом Тимофеевым, и основной идеей ее было контрастное сопоставление двух волшебных историй. В первом отделении – главный новогодний хит Чайковского: «Щелкунчик» по-особому звучит в атмосфере города, где зима длится девять месяцев. Так или иначе, наше восприятие этой гениальной музыки по привычке происходит сквозь призму ее хореографического воплощения, концертное же исполнение становится самоценным лишь в контексте яркой субъективной интерпретации. Федору Безносикову и руководимому им коллективу это удалось: партитура Чайковского была исполнена очень рельефно, насыщенно по тембровым краскам, убедительными казались и сдержанные темпы, к которым был склонен дирижер. Отсутствие балета самого по себе парадоксальным образом стало «плюсом» – было интересно следить за симфоническим развитием сочинения и смаковать музыкальные детали, упускаемые обычно театральными зрителями. Отметим, что определенным вызовом оркестру стала акустика зала Заполярной драмы, предназначенная в первую очередь для актерской речи, а не симфонического полотна. Остается лишь мечтать о появлении в городе полноценного концертного зала: Норильск этого бесспорно достоин!

Во втором отделении Ярослав Тимофеев как составитель программы пошел на определенный риск: публике была предложена «История солдата» Стравинского (или, в полном авторском варианте, «Сказка о беглом солдате и чёрте, играемая, читаемая и танцуемая»). Сочинение, концепция которого была вдохновлена идеей бродячего театра, кажется, на первый взгляд, доступным для восприятия широкой публики, но это впечатление, как часто бывает у Стравинского, обманчиво.

За фасадом архетипической крестьянской истории о солдате и потусторонней силе скрывается философская притча, в полной мере доступная лишь весьма опытному слушателю, привычному к соответствующей эстетике. Конечно, для неискушенной части норильских меломанов прослушивание Стравинского стало определенным испытанием, но просветительский пафос Ярослава Тимофеева в данном случае все же оправдан: нельзя все время гладить публику «по шерстке», избегая трудных задач просвещения аудитории.

Масштабное полотно Стравинского было представлено на стыке концертного и сценического воплощения: музыка сопровождалась визуальным рядом, проецируемым на задник (за него отвечал Владимир Гусев), однако Рассказчик, Солдат и Черт (Виктор Рыжаков, Евгений Цыганов и Юлия Хлынина) оставались сугубо в амплуа чтецов, без каких-либо моментов актерской игры. Это, пожалуй, и стало единственным спорным моментом действа: любимые отечественной публикой актеры, конечно же, могли бы без труда добавить красок своей яркой игрой. В остальном «История солдата» (а для Норильска с большой долей вероятности исполнение этого сочинения было премьерой) стала бесспорным успехом. Виртуозно показали себя солисты из числа оркестрантов ГАСО, в особенности хотелось бы отметить скрипача Алексея Гуляницкого и трубача Александра Лебедева, подчеркнем и мастерство дирижера Федора Безносикова, сумевшего выстроить форму этого коллажного и чуть рыхлого полотна. Такой интерпретации позавидовали бы и отечественные культурные столицы, для Норильска же исполнение «Истории солдата» стало, вероятно, событием на грани сенсации.

Надолго запомнившийся публике концерт – лишь первый триумфальный аккорд фестиваля. Впереди – гастроли театра «Мастерская Петра Фоменко», а осенью на «Норильских сезонах» планируют представить музыкальную сказку «Бременские музыканты». Ожидаются и другие события. Фестиваль уже стал одной из главных тем в разговорах норильчан, многие пытаются переносить свои отпуска, чтобы не пропустить важные события. Девиз «Норильских сезонов» – «фестиваль открывает город», и спорить с этим невозможно: суровые заполярные земли получили такой праздник искусства, которым бы гордились и наши главные культурные центры, а жители Норильска по праву могут чувствовать теперь не оторванность от «большой земли», а вовлеченность в напряженную и захватывающую культурную жизнь страны.

Как рассказал со сцены автор проекта, это образ Стравинского на перекрестке трех дорог: «Одна дорога ведет в Россию, чей образ воплощен в песне бурлаков, другая – в Америку, это регтайм, и третья – в Китай, символом которого стала “Песня соловья”. А “камень” с указателями находится в Швейцарии – тогда центр мира Стравинского. Именно там было создано сочинение “Сказка о беглом солдате и черте”».

Концерты цикла проходят с неизменным успехом. Совершенно очевидно, что публику привлекает не только максимализм замысла, но и фигура лектора, ведущего концертов. «Цель проекта – научиться понимать музыку Стравинского через опыт его предыдущих сочинений. Все уже привыкли к “Жар-птице”, “Петрушке” и “Весне священной”. А когда звучит что-то из среднего или даже позднего периодов, оно кажется странным, сухим, скучным. Но если прожить со Стравинским всю его 88-летнюю биографию, то можно приучить свои уши слышать там красоту», – рассказывает создатель проекта Ярослав Тимофеев.

Открылся вечер крошечной увертюрой, музыкальным эпиграфом, в котором концентрированно выражен дух революционного времени. Транскрипция русской народной песни «Эй, ухнем» звучит совершенно по-стравински. Композитор избирательно меняет нотный текст, и оригинал преображается почти до неузнаваемости. Так и не став гимном новой России, написанное по заказу сочинение исполнялось автором на бис на протяжении всей жизни. Песня бурлаков звучит фиксированными вертикалями медных духовых в значительно медленном сопровождении ударных. Какой же получается образ новой России? Простор, мощь, холод и пустота. Величественное и в то же время меланхоличное звучание гимна в исполнении артистов Госоркестра России имени Е.Ф.Светланова под управлением Федора Безносикова не оставило сомнений в сложности авторского взгляда на образ новой России. Завершающий аккорд – не совсем мажор или минор, скорее тоника со «съехавшей» верхней нотой.

Партитуры Стравинского своего рода профессиональное мерило для дирижеров и показатель сыгранности коллектива. Изобилие тембральных красок, выразительных контрастов и хитрых ритмов говорит само за себя – не каждому оркестру хватит мощи передать образное богатство этой музыки. Экстренно заменяя заболевшего Алексея Рубина, молодой дирижер Федор Безносиков бесстрашно спас концертный вечер. Удивительный дебют с ГАСО имени Е.Ф.Светланова представил профессиональный уровень, чуткую музыкальность и мобильность маэстро. Для этого дирижера нет сложностей и секретов в постижении языка Стравинского, он чувствует драматургию формы и мастерски выстраивает ее.

Спасая музыку от пагубного влияния театра и декораций, Стравинский создает музыкальный симфонический конспект своей оперы «Соловей». В единственной симфонической поэме композитор отказывается от оперного нарратива, оставляя только орнамент и красоту музыки. Выразительные штрихи, таинственное пиано и прозрачные краски верхних регистров инструментов – все погружало зрителей в атмосферу чарующего Востока. Впечатляет находчивая красочная звукоизобразительность. Причудливые певучие мелодии, виртуозные frullato и мастерски озвученные пассажи флейты для многих визуализировали образ маленькой птички.

В последние годы Первой мировой войны в европейскую музыку стремительно ворвался джаз – Стравинский моментально откликнулся двумя рэгтаймами: один звучит в «Сказке о беглом солдате», другой стал самостоятельной пьесой. Ключевое свойство этого жанра – сложный рваный ритм и синкопы: в этом весь Стравинский. Рэгтайм для одиннадцати инструментов – возбужденный и слегка нервный танец в честь окончания войны. На законченной 11 ноября 1918 года рукописи Стравинским было написано: «Господа немцы капитулировали». Явная изюминка ансамбля – цимбалы, которые, вероятно, напоминали композитору звуки американского банджо. Эта музыка звучит как идеальное воплощение танца, ведь импровизационный танец – это набор пластических формул, которые комбинирует танцовщик. Так и Стравинский мастерски «играл» с музыкальными кубиками и составлял новые экспериментальные звучания.

«История о беглом солдате» – собранные вместе вариации на один русский народный сюжет, созданные композитором для исполнения в Швейцарии. На сцене КЗЧ состоялась премьера режиссерской версии Виктора Рыжакова (художественное слово, чтец) с видеографией Владимира Гусева (кадры из фильма-сказки «Садко», режиссер А. Птушко). Волнение премьерного исполнения помешало Виктору Рыжакову идеально актерски произнести свои реплики. Однако режиссерская находка – декламация в духе рэпа – удивила публику непосредственностью исполнения и современной манерой произнесения авторского слова. Особенно артистично и эмоционально убедительно этим приемом овладела Юлия Хлынина (художественное слово, Черт).

Ожесточенный спор между скрипкой (душой Солдата) и ударными (инструментом Черта) сразу приковывает внимание публики. Мастерское владение многоликой палитрой красок, многогранность эмоциональной выразительности, разнообразие исполнительских штрихов – сильные стороны каждого солиста. Ожидания публики, вероятно, не были удовлетворены в полной мере, поскольку каждый продемонстрировал не только свои лучшие качества, но и попытался «перетянуть» эмоциональную «включенность» слушателей на свою сторону, однако голос скрипки в конце замолчал навсегда…

Музыка Стравинского, как «хамелеон», каким-то образом резонирует с разными жанрами и формами, так что можно сказать, что он композитор, не принадлежащий одной эпохе. Стравинский принадлежит только себе самому, и в каждый период своего существования он изобретал себя заново. Его по праву можно назвать мастером перевоплощений, потому что в этих смелых и художественно ярких «масках» и есть его сущность.