Чайковский, создавая оперу, допустил вольную трактовку пушкинского сюжета, перенеся время действия в XVIII век. Режиссер пошел еще дальше – в его версии присутствуют аллюзии на четыре века сразу. Действие оперы, по Архипову, происходит в определенном месте, но в неопределенное время. Скорее, даже в неопределяемое, потому что в костюмах (художник по костюмам – Алена Пескова) довольно убедительно сочетаются кринолины и солнцезащитные очки, а среди реквизита и декораций встречаются и цилиндры, и пакеты из ДЛТ, и салют, проецируемый на задник сцены. И лишь силуэт Петропавловской крепости, прошлый и нынешний символ Петербурга, является связующим звеном в этой вселенной. Постановка словно говорит: когда бы ни случилась эта история, она будет актуальна во все времена.

Эклектика присутствовала не только в декорациях, но и в составе исполнителей: на одной сцене встретились солисты Музыкального театра имени Ф.И.Шаляпина, «Геликон-оперы», театра «Зазеркалье» и Мариинского театра. Музыкальным руководителем выступил Фабио Мастранджело, под управлением которого симфонический оркестр «Северная Симфония» в этот вечер звучал очень вдохновенно – сказались еще акустика и камерность театра, благодаря которым каждая оркестровая деталь могла быть услышана.

Композиционно «Пиковая дама» слегка трансформировалась. Семь картин уложились не в три, а в два действия. Не обошлось и без купюр. Исключив уже из первой картины часть массовых хоровых сцен – она начинается с диалога Чекалинского (Дмитрий Григорьев-Кан) и Сурина (Иосиф Пилиев) и сцены и ариозо Германа, – режиссер сразу дал понять, что в его трактовке личные драмы героев на первом месте.

Выдвинутое на первый план противопоставление «Герман – общество», как и образные характеристики героев оказались достигнуты визуальной драматургией. Так, помимо музыкальных лейтмотивов в постановку добавляются лейтмотивы визуальные. Любитель женского общества (и публики) Томский (Дмитрий Мулярчик) неизменно появляется в компании двух кокетливых дам. В Петербурге Архипова постоянно кто-то умирает: буквально в каждой картине мы видим на заднем плане похоронную процессию, недвусмысленно намекающую на будущую трагическую развязку для трех героев оперы. Германа (Виталий Серебряков) постоянно сопровождают образы воронов, от белого ворона на занавесе до проекции кружащих в узловые моменты истории силуэтов птиц. Эти птицы словно олицетворение его безумия. И сам Герман здесь белая ворона.

Цвет вообще несет в себе смысловую нагрузку. Преобладающие цвета – черный, белый и красный – характеризуют героев. Белый – олицетворяет Германа. С самого начала герой предстает в ослепительно белых одеждах – и поначалу так отличается от окружающих, одетых в строгое черное, что кроме как за безумца его считать нельзя. Кроме того, с прогрессирующим помешательством костюм героя постепенно превращается в лохмотья. Образ, созданный Виталием Серебряковым, оказался убедительным. Его Герман получился и страстным («Красавица! Богиня! Ангел!»), и действительно безумным (дуэт из шестой картины), и лирически нежным. Сильный голос солиста «Геликон-оперы» позволил показать и изобилие эмоциональных всплесков, и уверенные верхние ноты.

Из основной массы людей в черном выделяется и денди, представитель местной богемы Елецкий (Владимир Целебровский), щеголяющий в дорогих красных костюмах. Его роль трактована особым образом. Во время своей арии «Я вас люблю, люблю безмерно» князь одаривает Лизу дорогим колье, практически обесценивая заветные слова «На все, на все для вас готов я»: складывается ощущение, что подарок – самое большое, на что готов Елецкий. Солист театра «Зазеркалье» с данной трактовкой роли справился – его герой получился слегка надменным и самовлюбленным. Казалось, что даже сам город благоволит князю: багрово-красный Петербург предстает перед взором сразу после увертюры, как намек на трагический исход и победу Елецкого в решающей партии.

Лиза (Елизавета Михайлова) демонстрирует в своем костюме и черные, и белые оттенки, их соотношение постоянно меняется. Квинтэссенция визуального лейтобраза любви – белоснежное платье – одновременно сближает ее с Германом и отдаляет от общества. В критический момент, в сцене у Зимней канавки, Лиза появляется в багровом плаще и с бутылкой в руке. Героиня Елизаветы Михайловой получилась очень эмоциональной: слишком уж надрывно звучали ее знаменитые ариозо «Откуда эти слезы» и «Ах, истомилась я горем» в верхней тесситуре.

Самый загадочный персонаж оперы, Графиня (Анастасия Самарина), хоть и не показывает в первой половине оперы своего лица, скрывая его за вуалью, но предстает скорее не «осьмидесятилетней каргой», а настоящей дивой, окруженной не только приживалками, но и собственной подтанцовкой (балет Музыкального театра Шаляпина). Она вполне бодра, энергична и одета до неприличия роскошно. Все ее выходы театральны (порой даже решены в опереточном ключе), и лишь в арии-воспоминании из Гретри, выгодно раскрывшей бархатный тембр певицы, почувствовалась некоторая усталость героини от жизни. Кроме того, здесь Графиня не умирает от сердечного приступа, а картинно застреливается.

Интермедия «Искренность пастушки» трактована в духе кабаре. Центром притяжения взглядов здесь становятся вовсе не Прилепа и Миловзор-Полина (Анна Викулина и Евгения Семирозум), – которым в знаменитом дуэте не хватило чистоты мелизматики, – а девушки, одетые как пудели и исполняющие танцы, сочетающие галантность XVIII века и эротику кабаре. В целом танцевальное начало в постановке переосмыслено. После романса Полины, под «Русскую» девушки воспроизводят дискотечные движения, а темные фигуры в масках, то составляющие «подтанцовку» Графине, то сопровождающие всюду главных героев, двигаются в духе контемпорари и даже выполняют каскадерские трюки.

Режиссерское мышление, балансирующее на гранях «опера-оперетта», отсылает к довольно интересному, но не широко известному моменту музыкальной истории. В 1864 году австрийский композитор Франц Зуппе написал на пушкинский сюжет «Пиковой дамы» оперетту. Так что возможности для расширения жанра были открыты еще даже до появления партитуры Чайковского.

Исключив драматургическое сопоставление «герой – общество» из первой картины, режиссер подчеркнул его в последней, прибегнув к иммерсивности. Пространство игорного дома распростерлось до зрительного зала – под его сводами зажегся зеленоватый свет, и весь зал стал как бы частью сцены. Но с приходом Германа сцена снова становится «камерной», и действие сосредотачивается на личной драме.

Золотая клетка, опускающаяся на Германа в конце оперы, словно символизирует его осознание своей зависимости от идеи трех карт. Но искупление, о котором так просит тихий финальный хор, происходит: благодаря световым эффектам мы видим, как из героя словно вылетают вороны. Светло и возвышенно звучит в оркестре тема любви. И только Петербург, как еще одно полноправное действующее лицо, вобрав в себя более чем трехвековой опыт, мрачно и неумолимо возвышается над людскими горестями.

ТЕ Виталий, с нашей первой беседы прошел полный театральный сезон, который был отмечен для вас двумя премьерами в операх XX и даже XXI века. Это первая встреча с современной академической вокальной музыкой?

ВС Когда я работал солистом Камерного хора Минина, мы исполняли произведения классиков-современников: Свиридова, Гаврилина, Бернстайна. Кроме того, вместе с тремя коллегами из хора мы организовали мужской вокальный квартет, выступавший в стиле «Барбершоп» – это направление американской популярной музыки, основанной на фольклоре и духовных песнопениях европейских переселенцев в США в начале XX века. Хотя там легко узнаются и джазовые, и блюзовые мотивы. Изначально такие песни звучали в парикмахерских, чтобы не было скучно и грустно в ожидании своей очереди, отсюда такое название. Исполняется всегда a capella, требует чёткости интонирования и ансамбля.

ТЕ От лёгкого мелодичного «Барбершоп» до последней премьеры «Геликон-оперы» «Альфа и Омега», состоявшейся в октябре 2021, огромная стилистическая пропасть. Опера на иврите на модернизированный сюжет из Ветхого завета, написанная израильтянином Гиль Шохатом в 2001 году. Расскажите, пожалуйста, подробней об этой работе.

ВС О предстоящей премьере мы узнали ещё в начале 2020 года. Когда объявили первый локдаун в конце марта, думали, что недели на две, не более, уехали с женой к её родственникам в Брянскую область. Чудом взял с собой ноты «Альфа и Омега»! Задержаться в лесной глуши пришлось на два с половиной месяца. И всё это время пытался учить партию Альфа. Без инструмента, только с клавишами в айфоне. Первая моя реакция, когда послушал запись премьеры из Тель-Авива – музыка красивая, мощная, масштабная. Но, посмотрев клавир, слегка испугался: «Мама дорогая! Как же это всё можно выучить и сыграть на сцене? Тут бы просто ноты просольфеджировать!» Русского перевода текста ещё не было, на иврите слова наговорил автор, Гиль Шохат, и нам этот аудио файл разослали. Потом на какое-то время я отложил разучивание партии. Возобновил осенью 2020, премьера намечалась на декабрь. Но по ряду обстоятельств, связанных с пандемией, постановку заменили на концертное исполнение, в котором я не участвовал, не спеша впевал партию Альфа вплоть до полноценной премьеры в конце октября.

ТЕ Что было труднее, освоить ни на что не похожий иврит или выучить мелодически?

ВС В плане языка особых проблем не было. Есть нюансы произношения, отличные от всех обиходных в опере иностранных: итальянского, немецкого. Сложно было произносить скороговорку в быстром темпе. Отдельные 5-6 тактов выучивал наизусть чуть ли не месяц. Мозги с «постковидным синдромом» срабатывали не сразу. Трудно было попадать в интервалы, запоминать правильные мелодические скачки без поддержки в оркестре вокальной строчки. Меня выручала мышечная память, порой на уровне интуиции. Но то, что казалось выученным и получалось в классе, потом при расплывчатой тихой фактуре оркестра выходило сомнительным, будто не те клапаны нажимаешь. В результате, всё впелось, спасибо хоровой практике и умению слышать всю музыкальную вертикаль.

ТЕ При первом знакомстве с либретто «Альфа и Омега» испытываешь шок. Блудница-скотоложица Омега и серийный убийца Альфа.

ВС Но по сути, это же вечный сюжет про Адама и Еву, про утерянный ими рай. Да, в Ветхом завете всё более прилично, есть только Змей-искуситель в единственном числе. В опере красок гораздо больше. Тема добра и зла, соблазна всегда присутствует и в нашей жизни. Лёгкий шок от сюжета у меня был только в самом начале. Когда погружаешься в постановочный процесс, то понимаешь, что автор хотел передать полноту и волатильность чувств, все нюансы нашего бытия: любовь, измена, пороки и грехи.

ТЕ Увиденное на сцене «Геликона» оказалось на редкость эстетичным, без тотальной обнажёнки и пластической пошлости.

ВС Было ожидание неприличия. В результате оказалось аккуратно, но понятно завуалированно. В целом, для меня эта постановка музыкантски и актёрски стала новой профессиональной ступенью.

ТЕ Едва закончилась премьерная серия «Альфа и Омега», вы приступили к стороннему проекту. На базе антерпризного театра Conlucia 24 и 25 ноября состоялось первое в России сценическое воплощение оперы Луиджи Даллапиккола «Узник».  

ВС Разучивать партию Тюремщика я начал самостоятельно, когда ещё шли прогоны «Альфа». Опера «Узник» написана в додекафонной технике, с листа партию не споёшь. Опять надо тщательно учить, активируя мышечную память. Иногда казалось, что материл сложнее, чем у Гиль Шохата, хотя эта опера была написана в 1948 году. Разве что объём не велик, вся опера – 50 минут, моя роль – около 15.

ТЕ У вас даже две роли – Тюремщик и Великий Инквизитор, так задумано автором. Тенор как воплощение зла и насилия – экстраординарный случай. Йонас Кауфман много раз повторял, как надоело ему быть положительным героем, как хочется для актёрского куража воплотиться в злодея вроде Скарпиа или Яго. Считайте, что у вас этот тандем из коварного псевдо друга (Тюремщика) и должностного садиста (Инквизитора) состоялся. Каковы ощущения?

ВС Люблю петь героев – брутальных, страдающих. Но когда я впервые примерил военное облачение Тюремщика, а в финале Инквизитора, стало интересно ощутить себя злодеем. Собственно, в каждом из нас намешано много всего, и кроме героя, любовника, ревнивца, найдётся место и для злодейства, по большей части подавляемого. К тому же, партия оказалась комфортна мне по тесситуре, близкой к вагнеровскому хельден-тенору.

ТЕ Вспоминали ли вы своего отца, проведшего в сталинских лагерях 25 лет только за то, что в юности, в годы войны, он был насильно угнан на работы в Германию?

ВС Мы играли «Узника» в «Музее Истории ГУЛАГа». Его атмосфера как нельзя более соответствовала сюжету. Там сами стены, экспозиция, с которой я познакомился, заставляли вспоминать папу, тяготы его жизни. Очень жаль, что он не дожил, когда я стал оперным певцом, солистом. Он после всех испытаний не озлобился, остро воспринимал современность. Уверен, что такой спектакль его бы кровно заинтересовал и мною он бы гордился, даже в отрицательном образе. Захотелось ещё сыграть нечто подобное. Жаль, что иезуит Рангони в «Борисе Годунове» написан для баритона

ТЕ Рангони, папский агент, совсем рядом с Инквизитором. А что скажете про Гришку Кутерьму из «Китежа»? Трагический предатель!

ВС Да, конечно!

ТЕ Ещё в тему тенорового злодейства – Питер Куинт в «Повороте винта» Бриттена, вернее, уже призрак порочного слуги, растлевающий духовно невинных детей. Получается, что будь оказия заказать у композитора специально для вас написать оперу, то попросили бы злодея?

ВС Было бы здорово! Сюжет может быть разным. Хотелось бы сыграть не палача, который всех расстреливает, а скорее мерзавца, методично влезающего в душу. Главное, чтобы музыка была интересная и по силам вокально и технически.

ТЕ Хочу спросить про вашего Германа. В юности мне повезло раз пять слышать живьём в «Пиковой даме» несравненного Владимира Андреевича Атлантова. И вот уже более 30 лет после его «Ангела падшего» всех прочих только терпела, иногда благосклонно, чаще стоически. Несколько ваших фрагментов из «Пиковой» в You Tube обнадежили. Но два майских спектакля в «Геликоне» просто поразили, в лучшем смысле! Такого вокального и актерского комплекса, честно говоря, не ожидала. Без педалирования одержимости и сумасшествия героя, он совершенно живой, объёмный. И в кои веки жертвенный выбор Лизы можно понять. От кого или чего вы шли в работе над ролью?

ВС В первую очередь, я перечитал Пушкина, когда начинал готовиться к «Пиковой даме». Понятно, что повесть сильно отличается от либретто Модеста Ильича. Но немецкая сдержанность персонажа, некий его флегматизм для меня важны. Он аскетичен по образу жизни, наблюдатель. И в первой арии «Я имени её не знаю» он влюблён, но боязлив. Я и в музыке слышу скачкообразные психоэмоциональные всплески, то подъём, то спад. На самом деле, мне сложно объяснить про Германа. Этот образ можно лепить без конца вместе со своим жизненным опытом. Постоянно находить новые краски в психологии персонажа. Думаю, «Пиковая дама» для многих стоит особняком от всех опер. И это не тот материал, который даётся легко и сразу, как итальянские оперы. Партию Германа невозможно постоянно играть в одном ключе. В разных постановках он у меня то более чувственный, то совсем психованный. Даже моё самочувствие или внешние переживания накладывают оттенки. В Германа можно привнести и свои жизненные сложности, синтезировать человеческие взаимоотношения. Он как аккумулятор впитывает в себя всю мою энергетику. Каждый спектакль – иной, образ как психоэмоциональный шар. Конечно, концепция постановки и партнёры тоже очень много значат. Если в других спектаклях я оставляю всё своё мирское в гримёрке, и выходя, допустим, Калафом в «Турандот», чётко знаю, что я пою и что делаю, то в «Пиковой» целиком погружаюсь в другую атмосферу.

ТЕ Чисто внешне ваш Герман, благодаря гриму, напоминает Олега Стриженова в фильме-опере «Пиковая дама» 1960 года.

ВС Мне многое там нравится в отдельных сценах, где он не поёт. Какой взгляд! Но копировать Стриженова даже в мыслях не было. Скорее хотелось бы вокально «поддать» в сцене Грозы, чтоб выразить всю свою яростную энергию. Больше всего от Германа устаёшь вокально и эмоционально именно от смены состояний персонажа. Но потому, наверное, «Пиковая дама» для меня самая полноценная опера и любимая роль.

ТЕ Прошлый сезон принёс вам и разочарование. Столько времени и творческих сил было отдано партии Каварадосси, но и премьера «Тоски» в «Геликоне» в феврале 2021 состоялась без вашего участия, и в последующих сериях спектаклей дебют так и не состоялся.

ВС Я об этом много думал. Жаль трудов и усилий. Особенно, когда был пройден весь постановочный путь вплоть до оркестрового прогона в костюме. Вокально мне не стыдно было перед Пуччини и у моих коллег тоже вопросов не возникало, но, по всей видимости, моя актёрская фактура не вписалась в режиссёрскую концепцию нашей «Тоски», радикально отличную от традиционной. С подобным сталкивался не только я один. И не однажды. Все переживают, но справляются и идут дальше. Сейчас впереди у нас другой шедевр – «Аида» в июне 2021. Я учу вокальную партию Радамеса, работаю над музыкально-техническими сложностями. Надеюсь на лучшее.