«Куда вы зовёте, небесные струны, зачем вы так страстно волнуете слух» – эти поэтические строки выражают главную идею концерта, в котором собраны шедевры эпох Барокко и Романтизма. Герои и героини старинных опер страдают и борются со своими чувствами, находясь в вечном поиске идеальной красоты, мечтая о возвышенной любви и проклиная неверность.

Эта музыка войдет в особый резонанс с пространством оранжерейной залы, превращенной сейчас в Портретную галерею. Парики, камзолы, кружева на картинах составят естественное декоративное обрамление вокальным фиоритурам, чувственным мелодиям и инструментальным орнаментам, из которых и рождаются божественные образы и небесные струны.

Программа «Небесные струны. Голос и орган» пройдет в рамках зимнего сезона фестиваля «Органные вечера в Кусково». Художественный руководитель – Елена Привалова. Начало концерта в 15.00. Подробности на официальном сайте «Кусково».

Произвел впечатление и предыдущий сольный диск Спайреса BariTenor, в котором певец очерчивает свой необычный диапазон, вспоминая постепенное превращение из баритона в тенора.

В новом диске Спайрес взялся за невозможное: он хочет доказать нам, что, несмотря на засилье ошеломляющих кастратов и ослепительных примадонн, XVIII век был богат на не менее феноменальных теноров. В своем коротком слове в буклете он называет самые знаменитые имена теноров того времени — но побеждает не заявление Спайреса, а его пение. К тому же буклет оформлен в стиле альбома Бартоли с Минковским, касающегося римских кантат (Opera proibita): тут у нас и удивляющийся певец с широко открытым ртом и сияющими голубыми глазами, и primo uomo, с восхищением глядящий на себя в зеркало, и даже два «памятника самому себе любимому» в виде квазиримских бюстов. Слово Contra-Tenor употребляется здесь как знак противостояния: вы там особенно не задавайтесь, кастраты и примадонны, и тенор вам может кое-что веское сказать в ответ.

Спайрес нанизывает арии в связную линию, как драгоценных рыб на кукан. Здесь, конечно, есть и Гендель, и Вивальди — куда без них сегодня, но поражают воображение и совсем забытые Доменико Сарро, Антонио Мария Маццони и Гаэтано Латилья — арии из их опер записаны либо впервые в истории, либо впервые в студии.

Диск начинается арией Персея из одноименной оперы Люлли, а заканчивается Глюком, Моцартом и Пиччинни. Мы проходим путь от XVII века до преддверия XIX столетия. И голос певца все время меняется: он нам являет искусство перевоплощения внутри вокальных средств. Дойдя до Глюка, Спайрес вкладывает в своего плачущего Орфея все трепещущее сердце, а в моцартовском Митридате неистово ищет трепещущее сердце зальцбургского гения. А когда поет нечто весьма серьезное из Пиччинни по-французски, мы ясно ощущаем перемену общего настроя внутри музыкальных структур.

Но не менее впечатляюще Спайрес, словно желая «открыть нам глаза», поет Генделя (арию Баязета из «Тамерлана») и Вивальди (менее знакомое — арию Артабана из одноименной оперы), поет с полной самоотдачей, которая так ему свойственна. Он убедителен до предела, но заново убедить нас в том, что тенорам тоже отдавали свое сердце композиторы в кастратолюбивом XVIII веке, ему не удается.

Новый альбом Майкла Спайреса сияет тем не менее самыми шикарными вокальными красками.

Бранденбургские концерты Баха (№6 и №3), исполненные подряд, в какой-то степени перебросили мостик ко второму отделению, целиком посвященному жанру concerto grosso. Шестой концерт, завершающий баховские музыкальные «подарки» маркграфу Христиану Людвигу Бранденбургскому, «Виртуозы Москвы» представили в духе ранней венско-классической симфонии, что, собственно, в этом трехчастном цикле и ощущалось (та же диспозиция темпов, контрастная динамика и развитие): впрочем, в барокко возвращало колоритное звучание старинных низких струнных – виолы да гамбы и виолы да браччо. В откровенно состязательном Третьем концерте, где с причудливыми темами словно жонглировали скрипки, альты и виолончели, исполнителям удалось подчеркнуть и танцевальность, и баховский юмор (довольно редкие вещи в музыке немецкого гения). А в цикле «Искусство фуги» – вершине полифонического мастерства Баха – все четырнадцать канонов переплетались между собой, погружая в некий совершенный хаос.

В Концерте для скрипки и гобоя с оркестром до минор солировали Алексей Лундин и Эмиль Мирославский. Имя Мирославского у публики давно на слуху: гобоист-виртуоз, победитель III Всероссийского музыкального конкурса сразу в двух номинациях (солист и участник духового квинтета), он зарекомендовал себя как универсальный артист, исполняющий самый разный репертуар. По словам музыканта, наибольший отклик у него вызывают сочинения французских авторов XX века, но к Баху он, конечно же, относится с благоговением. И все же не причисляет себя к ярым аутентистам, играющим на старинных инструментах. В интервью «Музыкальной жизни» Мирославский рассуждал так: «Невозможно с максимальной точностью определить, как это звучало в то время. Все равно мы находимся в плену каких-то догадок, чьих-то традиций. Поэтому я никогда не отношусь к барочному стилю как к некоему абсолюту и стараюсь найти нечто такое, что может идти в разрез с традицией, но будет органично с точки зрения логики». Его интерпретация баховского концерта словно подтверждала эту мысль: безукоризненно соблюдая аутентичные штрихи и мелизматику, великолепно чувствуя стиль эпохи, Мирославский показал, насколько ярко, свежо, «драйвово» можно исполнять музыку, написанную более трехсот лет назад.

Во второй части программы сочинения Баха уступили сцену Концертам Вивальди (увы, актуальное «Лето» из «Времен года» заявлено не было). Эмиль Мирославский и его коллега Михаил Штанько, солировавшие в двойном ре-минорном Концерте, словно соревновались между собой в умении филигранно преодолевать технические трудности. Мирославскому удалось сохранить легкость и полетность музыки Вивальди: звучание его инструмента не иначе как изящным и грациозным было не назвать. Эмиль Мирославский дважды за вечер доказал, что является опытным, чутким ансамблистом, органично существующим в тандеме со своими партнерами по сцене. Впрочем, можно абсолютно точно сказать, что этот исполнитель и в сольном «плавании» чувствует себя комфортно и уверенно: в будущем было бы любопытно услышать его инструментальные монологи, и не только в области старинной музыки. Еще один дуэт – Алексей Лундин (скрипка) и Вячеслав Маринюк (виолончель), выступившие в си-бемоль мажорном Концерте – напоминали современных мейстерзингеров, которые вышли к публике продемонстрировать свое искусство. Но справедливости ради, мастерами в тот вечер хотелось назвать каждого «Виртуоза Москвы» – настоящего профессионала способного дарить радость общения с бессмертными шедеврами.