Сегодня, надо признать, от былого статуса вокальной номинации у нас остаются преимущественно воспоминания. Сильные иностранцы давно перестали приезжать. Кроме того, сейчас первые два тура проходят в  маленьком Зале имени Мусоргского (Мариинка-2), что само по себе недопустимо: акустического пространства для оперных голосов недостаточно, публика сидит слишком близко к сцене. Появляется риск, что на третьем туре участники выйдут петь с оркестром на большую сцену, и мы их голоса не узнаем.

В этом году вплоть до дня открытия тщательно скрывался состав жюри, в который вошли, например, замечательные певцы – Ольга Бородина, Альбина Шагимуратова, Хибла Герзмава, Дмитрий Корчак, Эльчин Азизов. На третьем туре к ним подключится крупнейший оперный агент Алессандро Ариози – единственный в этом «жанре», что странно, ведь конкурс такого масштаба должен выполнять функцию кастинга для предоставления молодым певцам работы. Международный статус также обеспечивают профессор по классу вокала Центральной консерватории в Пекине Юань Чэнье, пианист и вокальный педагог из США Рутенберг Крейг (слушает первые два тура онлайн) и другие специалисты.

К участию в Конкурсе имени Чайковского после предварительного отбора по видеозаписям допустили шестьдесят пять человек – наверное, слишком много, поскольку первый тур ожидаемо обеспечил лишь средний уровень. Единственная представительница Европы Лаура Анастасия Меенен, выпускница Санкт-Петербургской консерватории и Академии молодых оперных певцов Мариинского театра, заявленная от Германии, в полуфинал не прошла. В первом туре на протяжении четырех дней участники показывали откровенно плохое владение техникой: силовая манера пения, сбивчивое дыхание, фальшивая интонация, зажимы, страх перед верхними нотами. Другие были научены лучше, но не прошли из-за отсутствия вкуса и стилевой грамотности: например, у одного известного московского тенора ария Рамиро из оперы Россини «Золушка» звучала как русская народная песня на плохом итальянском языке.

Конечно, не обошлось без того, что лирические тенора и сопрано  пели драматический репертуар. Но основные ошибки оказались в другом: многие участники просто еще не доросли до такой сложной музыки как, к примеру, моцартовская Донна Эльвира, а иногда корень ошибки скрывался в элементарном непонимании характера той или иной арии, вследствие чего выбирались неправильные выразительные средства. Случались и курьезы, связанные с путаницей в нотном и литературном тексте. Хочется, чтобы певцы соответствовали уровню Конкурса имени Чайковского, который нельзя окончательно терять. Мы до сих пор предпочитаем считать, что это наш главный конкурс. Хотя конкуренция нарастает: не теряет позиций Конкурс Елены Образцовой, также недавно и уверенно презентовала собственное состязание Хибла Герзмава. Достичь цели можно только одним путем – еще более строгим отбором с прицелом на талант, интеллект и музыкальность певца. Однако вокальное образование в России переживает не лучшие времена, поэтому требовать колоссальных прорывов и быстрых результатов после затяжной стагнации неразумно: нужно время, энтузиазм.

Жюри, подводя итоги первого тура, превысило регламент и пропустило в полуфинал вместо запланированных двадцати человек на пять вокалистов больше: они представляют преимущественно Россию, но все же соревнуются с Китаем, Южной Кореей, Беларусью и Узбекистаном. К сожалению, качество выступлений во втором туре некоторых участников не подтвердило необходимость такой щедрости. Однако певцы, достойные пройти в финал и обрести звание лауреатов легендарного Конкурса имени Чайковского, у нас все же есть.

Баритон Хун Чжэньсян уверенно провел Сцену смерти Родриго из оперы Верди «Дон Карлос», а для иллюстрации XX века выбрал национальную музыку – арию Чжан Шуэйяо из оперы «Баллада о канале», которую написал китайский композитор Инь Цин. Ария в его интерпретации слушалась интересно: яркий мелодический язык в стиле неоромантизма, но с еще более раскованным расчетом на артистизм и харизму. Кроме того, Хун Чжэньсян стал одним из немногих, кто с убедительной выразительностью и техническим мастерством спел романс Чайковского «Примирение». Кстати, романсы композитора в виде обязательной части программы в очередной раз для некоторых оказались камнем преткновения: участники выбирали, например, шедевр «Нет, только тот, кто знал», требующий филигранно ровного и инструментального звуковедения, безупречного ансамбля с пианистом.

«Заветный» безупречный ансамбль демонстрировали артисты Молодежной оперной программы Большого театра Альбина Тонких (сопрано) и Сергей Константинов (фортепиано): наконец-то большой талант и мастерство оттенили эффект конкурсного прослушивания, выступление воспринималось как полноценное отделение сольного концерта. Ария Сюзанны Ain’t it a Pretty Night из оперы «Сюзанна» Флойда прекрасно соседствовала с образом Маргариты из «Фауста» Гуно, такое владение стилистическими нюансами, языками, умением воплотить самые сложные грани содержания в нашем оперном мире встречается редко.

Программу международного уровня на четырех языках представил еще один лидер конкурса – также артист Молодежной оперной программы Большого театра баритон Максим Лисиин. Певец в первом туре высококлассно спел ультрасложную и редко исполняемую арию Герцога из оперы Доницетти «Герцог Альба», в полуфинале исполнил миниатюру Брамса Nicht mehr zu dir zu gehen, ничем не уступая выдающимся мастерам камерного музицирования. Успех закрепил репертуарным прорывом – арией Билли Бадда из одноименной оперы Бриттена, блестяще переключившись после нее на сосредоточенное и выразительное исполнение «Липы вековой».

Китайский бас Ливэй Хоу имеет хорошие шансы на успех в финале. Многие его уже знают по I Международному конкурсу вокалистов и концертмейстеров Хиблы Герзмава, где он стал лауреатом второй степени. Во втором туре отлично спел «Лесного царя», где важно ни на секунду не останавливать скачку – и у них с пианистом это получилось. Ярко, интересно и с хорошим контролем техники прозвучала Каватина Базилио из «Севильского цирюльника» Россини.

Оба тура с заявкой на финал прошел тенор Сон Чи Хун из Южной Кореи, лауреат конкурсов Монтсеррат Кабалье и Эвы Мартон. Его программы грамотно строились вокруг музыки Россини, тем удивительнее было услышать в его исполнении арию Мао из оперы Адамса «Никсон в Китае». Кроме того, что появление этой музыки в программе – интеллектуальное достижение, он еще и спел ее убедительно.

Ольга Маслова во втором туре сразу же обезоружила аккуратно сделанным романсом Чайковского «День ли царит» и даже не очень удачно исполненным Вокализом Рахманинова. Важно отметить, что она добивается таких, казалось бы, простых эффектов трогательности и душевности, не забывая о технике и грамотности, что особенно чувствуется в другом репертуаре: с той же глубиной, серьезностью и профессионализмом она представила Сцену и арию Абигайль из оперы Верди «Набукко».

Из троих представителей Большого театра России в полуфинал прошла только солистка-стажер Полина Шабунина. Удачу в первом туре ей принесла ария Эвридики Che fiero momento из оперы Глюка «Орфей и Эвридика», исполненная довольно тонко и стильно. Не прозвучала идеально, но и не стала ошибкой ария Чио-Чио-сан. Тенденция развития голоса к крепкому репертуару во втором туре подтвердилась арией Лиды из оперы Верди «Битва при Леньяно», требующей при этом мелкой нюансировки на пиано. Думается, ее выступление в полуфинале – оценка большого потенциала, но достаточного, чтобы пройти и в финал.

По регламенту конкурса жюри должно отобрать для финала восемь певцов: четыре мужских голоса и четыре женских. Если вновь будет нарушен регламент и возьмут больше – это окажется скорее правильным решением. На сцене Мариинского-2 с оркестром нас могут ждать сюрпризы, кто-то может не прозвучать или, наоборот, раскрыть свои возможности гораздо ярче. Возможно, голоса некоторых участников мы даже не узнаем. Финал состоится 29 июня.

ДО Академические певцы, записывающиеся в обычной студии с полной заглушкой и в наушниках, обычно чувствуют себя неуютно. Им обязательно нужно слышать отзвук зала. Поэтому в первую очередь важно подобрать правильное помещение, затем выбрать относительно отдаленную точку расположения микрофона. Если делать конкурсную запись, вполне подойдет звуковой рекордер начального уровня: Zoom H1, Zoom H5 или Zoom H4n. Их можно купить в пределах 30 тысяч рублей. Что касается видео, сегодня даже на айфоны можно снять 4K и HD. Если правильно выставить свет и позаботиться о качественном звуке – этого уровня будет достаточно. Правильная запись больше зависит от помещения, от звука рояля и от пения певца, чем от технической части.

СБ Как подобрать правильный зал для записи?

ДО Для конкурсной записи я советую выбирать камерные залы библиотек или музыкальных школ: как правило, в них есть акустическая картина, и это не церковь, в которой все расплывется. Если в одном и том же зале поставить три микрофона – в оркестровой яме, в центре зала и на балконе, – мы получим три разных микса. Понять, куда лучше поставить микрофон, можно только опытным путем, надо взять рекордер с наушниками и слушать. У профессиональных звукорежиссеров есть специальные программы, они ставят микрофоны в разных частях зала, потом запускают в колонки так называемый розовый шум, микрофон анализирует спектрограмму и уже под акустику автоматически подстраивает наиболее оптимальные настройки для конкретного помещения.

СБ Есть ли сегодня какие-то «проблемные» голоса для записи? Например, записывается певица с огромным голосом, и потом на записи кажется, что она форсирует.

ДО Современные качественные конденсаторные микрофоны не искажают звук и его частотные характеристики. Они дают результат, близкий к восприятию человеческого уха. Другой вопрос в том, что певцы зачастую удивляются, услышав свой голос в записи так, как он звучит для слушателя, – ведь они его слышат только «изнутри», а также в акустическом отзвуке. Именно поэтому для профессиональной записи классической музыки обычно используют две стереопары микрофонов: одну устанавливают поближе, чтобы снять «прямой звук», а вторую – на значительном расстоянии, чтобы записать отзвуки акустики зала.

СБ Раньше небольшие голоса на запись ложились лучше. Сегодня проблема записи разных голосов ушла?

ДО У первых пластинок был маленький динамический диапазон, они писались моно, и сама толщина дорожки не могла работать как компрессор, с помощью которого можно сделать тихие места громче и наоборот. Известна даже пластинка-убийца: в одном фрагменте записанной на нее симфонии громкость достигала такого пика, что игла соскакивала и портила оборудование.  Исходя из этого, небольшие голоса находились в более выгодной позиции.

СБ Кстати, о виниле. Адекватен ли сегодняшний культ пластинок?

ДО Новые пластинки обычно записываются сначала на цифру, потом просто переносятся на винил, и тогда пластинки не сильно отличаются от цифры. Людям дарит радость сам флер аналоговости, это как сходить в кинотеатр и посмотреть старую киноленту. Историческая звукозапись сохранила для нас на виниле голоса великих певцов, но сегодня нужно понимать, что цифровые возможности качеством винил превосходят. Меня всегда удивляет еще такой момент: многие певцы, послушав одно и то же произведение в разных вариантах, обычно слышат разницу интерпретаций, при этом мало кто понимает разницу в качестве звучания. Например, исполнители трепетно относятся к тончайшим нюансам вокала, но при этом буквально все, если хотят показать какую-то запись, включают mp3 ужасного качества через динамики телефона.

СБ По вашим ощущениям, процесс звукозаписи вокалистам легко дается или в основном они испытывают стресс?

ДО Каждый раз, когда певцы приходят записываться, даже народные артисты, они ужасно боятся камеры и микрофона: им кажется, что это «в вечность», и они сразу начинают хрипеть, сипеть, фальшивить, забывать текст. Причем тот же самый певец, если я записываю его в концерте, выдает в привычной для себя атмосфере качество с первого дубля. При этом если человек записывается регулярно, со временем волнение перед записью уходит.

СБ Дмитрий, я знаю, что опыт звукозаписи и многочисленных видеосъемок концертов и спектаклей сегодня помогает вам в работе над новаторским проектом «цифровая опера». Расскажите немного об этом.

ДО Изначально, поступая в консерваторию, я мечтал о возрождении жанра фильма-оперы. Мне хотелось бы сочетать режиссуру с современными возможностями кинематографии.

СБ Наверное, причина исчезновения жанра в том, что фильмы-оперы снимались под фонограмму?

ДО Не совсем так. «Евгений Онегин» в режиссуре Романа Тихомирова снимался под студийную запись, там даже в кадре играли драматические актеры, а не певцы. Но при этом есть гениальная «Тоска» 1992 года режиссера Брайана Ларджа, где одновременно снимали и записывали живой звук. Мне причины исчезновения жанра видятся в следующем: когда снимались знаменитые фильмы-оперы, главенствовала эстетика реализма. В качестве исключения недавно был снят фильм-опера Каспера Хольтена «Хуан» с Михаилом Петренко в роли Лепорелло, где язык современной режиссуры перенесен в кино. Мне хочется пойти дальше, например, использовать спецэффекты супергеройских фильмов. Допустим, представьте себе оперу «Садко» Римского-Корсакова, снятую с бюджетом «Звездных войн».

СБ То есть привнести в жанр оперы все то, что невозможно на театральной сцене?

ДО Да! Каким грандиозным может быть «Князь Игорь» Бородина с тысячами несущихся половецких воинов, или «Любовь к трем апельсинам» Прокофьева, снятая с размахом диснеевской сказки. Мне кажется, это было бы интересно.

СБ У вас ведь уже есть первые режиссерские проекты в жанре цифровой оперы.

ДО Когда началась пандемия, я подумал, что вполне можно организовать оперную постановку в цифровой реальности. Я связался с певцами из Германии, Италии, Франции: и каждый, сидя у себя дома,  записал свою партию в опере Кюи «Пир во время чумы». Наш проект посмотрело 140 тысяч человек, он получил Национальную оперную премию «Онегин» 2020 года. Второй проект мы снимали уже с бюджетом – оперу Рахманинова «Скупой рыцарь» сделали в стилистике компьютерной игры.

Цифровая опера не конкурирует с живым оперным жанром – это новое течение, которое позволит расширить оперный репертуар, исполнять малоизвестные и новые оперы, даст возможность широкому кругу зрителей познакомиться с самим понятием оперы. Мы можем охватить людей в городах, где нет оперных театров, куда даже гастроли не доезжают. Для цифровой оперы не нужно строить декорации и привозить певцов из разных стран. Мне хочется воплотить в цифровой опере один из путей обновления самого языка режиссуры оперного жанра, на котором мы говорим со зрителями. Мой любимый комментарий к «Скупому рыцарю»: «Я вообще не знаю, что тут происходит, но мне очень нравится».