Концерт-открытие на сцене Ярославской филармонии будет посвящен 270-летию со дня рождения Моцарта. В программе – Kyrie и Gloria из Мессы до минор, Пятый скрипичный концерт, Andante con variazioni из Симфонии-кончертанте для квартета духовых с оркестром, Сороковая симфония Моцарта, а также Moz-Art à la Haydn для двух скрипок и камерного оркестра Шнитке и «Белый свет» для гобоя и альта с оркестром Валерия Воронова. В концерте примут участие Павел Милюков (скрипка), Федор Освер (гобой), Арсений Захаров (альт), Андрей Поскробко (скрипка), Михаил Ашуров (скрипка), Филармоническая хоровая капелла «Ярославия», Камерный ансамбль «Солисты Москвы» под управлением Юрия Башмета.

2 мая в Российском театре драмы имени Ф. Волкова покажут спектакль Полины Агуреевой «О любви (5 пудов любви, 22 несчастья, 33 истерики)» – совместный проект «Мастерской Петра Фоменко» и Зимнего международного фестиваля искусств Юрия Башмета. В постановке задействованы актеры Карэн Бадалов, Наталия Курдюбова, Полина Агуреева, Илья Шакунов, Максим Литовченко. Музыку Валерия Воронова исполнят «Солисты Москвы» под управлением Башмета.

3 мая в Концертном зале имени Собинова с сольными программами выступят главный органист церкви св. Фомы Штефан Кисслинг (Лейпциг, Германия) и главный органист церкви Мариенкирхе в городе Мюльхаузен (Германия) Дэнни Вильке.

4 мая в Концертно-зрелищном центре «Миллениум» публике представят «Иоланту» Чайковского в версии Башмета и режиссера Павла Сафонова. Премьера спектакля состоялась в июле 2025 года на фоне живописных развалин усадьбы «Демьяново». Главные партии исполнят артисты Молодежной оперной программы Большого театра в сопровождении Государственного симфонического оркестра «Новая Россия» под управлением Башмета.

Также в афише – концерт китайского квинтета Ming Quintet (5 мая) и вечер барокко с участием итальянского камерного оркестра Magnifica comunità (7 мая).

Закроет фестиваль спектакль-концерт «Бедные люди» с участием Евгения Миронова, Юлии Хлыниной и камерного ансамбля «Солисты Москвы» под руководством Юрия Башмета. Режиссер – Мурат Абулкатинов.

Среди образовательных проектов фестиваля – Международная барочная академия и Школа молодых журналистов, проходящая в восьмой раз.

Фото: предоставлено пресс-службой Русского концертного агентства

Одним из главных акцентов нынешнего, семнадцатого по счету фестиваля в Ярославской филармонии стал авторский концерт Цинь Вэньченя – композитора среднего поколения (р. 1966), которого хорошо знают в мире: его исполняют Берлинский симфонический оркестр, Симфонический оркестр Венского радио, Нидерландский новый оркестр и многие другие уважаемые коллективы. В России его произведения впервые прозвучали два года назад в Московской консерватории.

Вечер Циня вызвал в памяти 2012 год, когда в том же зале имени Л.Собинова на IV фестивале Юрия Башмета выступал Тан Дун (р. 1957) – один из самых известных и исполняемых в мире китайских авторов, лауреат «Грэмми» и «Оскара». Он продирижировал тогда своим сочинением «Смерть и Огонь: диалоги с Паулем Клее», написанным, по его признанию, «под большим влиянием Шостаковича». Концерт произвел эффект разорвавшейся бомбы. Какие только тембры не использовал автор! Автомобильные диски, морские камни, пакеты с пшеном… А еще голоса музыкантов «Новой России», которые не только играли, но и шипели, шептали и кричали…

Что касается его младшего коллеги Циня, то в каком-то смысле он кажется последователем Тан Дуна, особенно в том, что касается тембровых поисков, создания тонкого, ни на что не похожего звукового полотна. Во всяком случае, нынешняя программа оказалась во всех отношениях оригинальна и даже экстравагантна. Это сугубо сольные произведения, написанные как для национальных инструментов, так и для европейских (фортепиано и виолончели). Программа, согласимся, вызывающе смелая: сплошные соло! Не скучно ли? Но звуковая палитра, сочиненная Цинем, оказалась невероятно разнообразной. Чего только не делала, например, со своим гучжэном (древней китайской цитрой) профессор Уханьской консерватории Лю Вэньцзя! В двух композициях – «Тень солнца IV» (2000) и «Звучащие молитвенные флаги»/«Псалом на ветру» (2011) – Лю продемонстрировала недюжинную техническую оснащенность: играла пальцами, смычком, плектрами (приклеенными к пальцам «искусственными ногтями»). Щипала, гладила струны, «возила» и даже била по ним смычком, и все это в динамическом диапазоне от pianissimo до fortissimo. Музицирование напоминало сеанс медитации. Публика затаив дыхание следила за порхающими по огромному корпусу инструмента руками артистки, пытаясь ничего не пропустить, ведь в этой тонко сплетенной звуковой ткани, как говорит сама Лю, «особенно важна роль эха». О да, все эти шорохи, отзвуки, паузы, замирания невероятно выразительны – не менее, чем, собственно, звучащие ноты.

Или вот пьеса, открывшая вечер, «Миры пипы» (пипа – древняя четырехструнная китайская лютня), наполнившая зал каким-то особым музыкальным воздухом. Автор передал в ней «капли воды в солнечном свете, которые потом становятся рекой, озером, бурным океаном, затем все успокаивается и возвращается на круги своя». «Миры» Цинь написал в 2006 году специально для профессора Центральной консерватории в Пекине Лань Вэйвэй, которая считает эту композицию настолько сложной, что ее «мало кто может сыграть, а я смогла, я поднялась на эту вершину». И в Ярославле оценили ее мастерство.

Вообще, нам, европейцам, трудно определить стиль той тонкой звуковой материи, что выстраивает Цинь, в которой далеко не все определяется нотами. Но когда я напрямую спросила об этом самого композитора, то и он затруднился с ответом. Высказался витиевато, мол, «стиль каждого композитора – это его тень, а поймать свою тень сложно». К тому же в музыке Циня ощущается двойственность: китайская почвенность, дух родной природы, восточные мотивы – с одной стороны, и западные веяния – с другой, недаром он учился в Германии, а среди любимых композиторов назвал Стравинского и Губайдулину.

Амбивалентность Циня проявилась «в полный рост» и на этом концерте. Скажем, в произведениях, описанных выше, конечно же, ощущался мощный китайский дух, а в тех, что написаны для европейских инструментов – фортепиано и виолончели, ярче улавливалась его вторая, западная «тень». Вот композиция «Далекое» (2020) – медленная, мрачная, посвященная «невинным жертвам коронавируса». Это эдакий «Этюд в багровых тонах», всемирный реквием, который с большим чувством исполнил обаятельный виолончелист Мо Мо, тоже «продукт» двух систем: родился и учился сначала в Пекине (в школе при Центральной консерватории), а затем в Йельской школе музыки (США). А лауреат Международного конкурса имени П.И.Чайковского (2019) пианист Ань Тяньсю, словно по контрасту с предыдущей пьесой, исполнил темпераментный, яркий «Фантастический танец» в шести частях, идущих без перерыва. Вполне себе европейский авангард, но названия частей чисто китайские, вслушайтесь: «Рассеянные ветром тени и свет», «Танец на земле, приближающийся издалека», «Украшения на открытых струнах»… Вообще, столь изящные, образные наименования и самих пьес, и их частей – яркий маркер Цинь Вэньченя. Откуда такая поэтичная программность? Цинь объясняет это впечатлениями детства: он вырос во Внутренней Монголии (автономном районе на севере Китая), живописная природа которой – леса, горы, озера, степи – «и была сама поэзия».

Как и концерт Тан Дуна тринадцать лет назад, авторский вечер Цинь Вэньченя собрал аншлаг в главном зале Ярославской филармонии имени Собинова. И это при том, что афиша состояла из сплошных неизвестных: имена автора и исполнителей публике были незнакомы. Только придя в зал, аудитория смогла оценить и качество музыки, и уровень игры китайских виртуозов, полюбить их самих и композитора, создавшего эти необычные звуковые миры. В финале музыкантов одарили стоячей овацией. Мне было интересно, кто пришел на концерт и почему. Как выяснилось, самые обычные ярославцы, я не заметила ни китайцев, ни музыкантов. Вот молодой папа-военный с десятилетней дочкой-кадетом рассказывает, что вообще они часто ходят в филармонию, «а тут стало особенно любопытно», но «не ожидали, что услышат настолько ярких артистов». Остались очень довольны. Многих заинтриговало само название вечера «Молитвенные флаги на ветру» (по наименованию финальной пьесы для гучжэна). И никто не мог разгадать, что же это значит. А таинственные «молитвенные флаги» – это на самом деле развешанные на нитях цветные фрагменты ткани, на которых размещают священные тексты. Тибетцы верят: когда молитвы и мантры развеваются ветром, они посылают добрую волю и сострадание во Вселенную, а значит, помогают всем. Да будет так!

Слева и справа от России

Яркая, необыкновенная, харизматичная – так говорили о ней слушатели, друзья, коллеги-музыканты. Выпускница Ярославского музыкального училища, РГПУ имени Герцена (Санкт-Петербург) и ассистентуры-стажировки РАМ имени Гнесиных Альбина Хрипкова четверть века была солисткой Ярославской филармонии. Не только голос (объемное, богатое оттенками лирико-драматическое сопрано), над совершенствованием которого она постоянно работала; но и широта репертуарного и жанрового диапазона (опера, романс, мюзикл); неиссякаемая энергия музыканта и человека, казалось, вовсе не знавшего усталости; наконец, природный артистизм, очаровывавший с первых минут появления на сцене, принесли ей признание далеко за пределами родного города. Альбина Хрипкова выступала с концертами в Москве, Петербурге и других городах России, гастролировала во Франции, Германии, Италии, Испании, Швеции, Португалии, Финляндии, но больше всего любила ярославскую публику. Во многом благодаря ее таланту и инициативе филармония Ярославля регулярно проводит оперные вечера – в памяти слушателей надолго останутся концертные исполнения «Свадьбы Фигаро», «Мадам Баттерфляй», «Евгения Онегина», «Иоланты», «Демона», «Алеко»… Концерт, где должна была петь Альбина, все же было решено провести – но уже в память о погибших музыкантах.

Первое, «пушкинское» отделение концерта в целом соответствовало намеченной ранее программе. В исполнении ярославского баритона Александра Суханова и приглашенных из Москвы солистов Михаила Губского и Андрея Фетисова звучали оперные арии Глинки, Даргомыжского, Чайковского, Рахманинова. Пожалуй, наиболее яркое впечатление оставил именно Суханов: слушая его благородно-сдержанного Онегина, мятущегося Алеко, ярославцы невольно вспоминали их совместные выступления с Альбиной Хрипковой, чей голос тоже звучал из динамиков, прерывая живую музыку и напоминая о той, кто могла царить на сцене в этот вечер.

Оркестровая интродукция к «Пиковой даме» послужила «модуляцией» ко второму отделению, в котором прозвучала Шестая симфония Чайковского.

Обратившись в конце концерта к публике, Мурад Аннамамедов признался, что исполнял «Патетическую» неоднократно и за прошедшие годы его интерпретация симфонии менялась. Иными гранями открывалась структура, логика кульминаций, баланс соотношения частей. Повод концерта побуждал заострить трагическую конфликтность – с тем более неожиданной сдержанностью была исполнена самая масштабная, первая часть. Нередко нас убеждают в том, что все уже свершилось в этом Allegro non troppo, между сумрачной интродукцией и траурной поступью коды. Но дирижер намеренно смягчал сильнейшие темброво-динамические контрасты, приглушал пронзительность меди в кульминациях, как будто щадя человека, не готового сразу и бесповоротно принять неизбежное. Напротив, с необыкновенной живостью прозвучало последующее Allegro con grazia (брат композитора Модест слышал в ней «ту радость жизни, которая не может сравниться с преходящими мимолетными радостями»); в ее набегающих вальсовых волнах струнных почти не ощущалась «иноходь» пятидольности. Смысл третьей части, споры о котором не утихают до сих пор, приоткрывался нам постепенно, к последнему проведению темы – где и раскрылось, наконец, полнозвучие последнего оркестрового tutti Чайковского во всем его зловещем великолепии (комментарий дирижера: «Это неугомонный, беспощадный молох, который давит все на своем пути»). И не «послесловием», но истинным финалом воспринялось в его интерпретации Adagio lamentoso. Лишь здесь ценой предельного психического напряжения и произошло принятие Смерти, когда мистический удар тамтама на pianissimo обнажил бездну небытия, отнимая последнюю надежду…

Но не этими звуками безотрадной скорби завершился концерт. Мурад Аннамамедов призвал запечатлеть в памяти светлые образы ушедших от нас музыкантов. «Они светились благодаря вам, – сказал он, – а теперь их души вознесутся в прекрасный мир, где будут обдавать нас уже иным, вечным сиянием». И по знаку маэстро оркестр заиграл «Ноктюрн» Важи Азарашвили. Его исполненная света и печали мелодия и стала последним приношением благодарных музыкантов тем, кто останется в памяти бескорыстным служением Музыке.

Всего три тура: первый прошел онлайн, на очный второй в Ярославль пригласили сорок человек, в финал вышли только двенадцать вокалистов, из них шестеро стали лауреатами. В принципе, финалисты оказались настолько ровными по уровню, что премии можно было бы дать всем. Но жюри оказалось куда более строгим и взыскательным. Итоги конкурса Ольга Русанова (ОР) обсудила с его председателем, профессором Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Владимиром Черновым (ВЧ).

ОР Вы удовлетворены итогами?

ВЧ И да, и нет. У нас были, естественно, легкие разногласия в распределении премий, так как каждый член жюри имел  свое видение. У меня картина сложилась только после третьего тура, потому что некоторые участники на разных этапах показывали прямо противоположные результаты. Тот, кто прекрасно выступил во втором туре, не очень ярко проявил себя в финале. И наоборот:  тот, кто вызывал сомнения в середине пути, в итоге получил высокий балл и премию.

ОР Ваши фавориты, как я поняла, определились в финале. Кто они – победители?

ВЧ Не совсем. Например, 32-летний тенор Дмитрий Токмаков из Беларуси, получивший первую премию, спел настолько ровно в третьем туре с оркестром, что сомнений вроде бы никаких не было. И все же мнения членов жюри разошлись. Я лично не был поклонником этого певца, а вот другой лауреат первой премии, сопрано Софья Цыганкова из Москвы, мне очень понравилась. Софья намного моложе, ей всего 24 года, но она заявила о себе как серьезный зрелый мастер. Меня привлекла прежде всего глубина интерпретации – она прекрасно перевоплощалась из одной роли в другую. Ей это удалось наилучшим образом, и все члены жюри были тут заодно.

Вторую премию разделили Дмитрий Чеблыков и Максим Лисиин, оба из Москвы. Лисиин меня вообще потряс. Ему всего 23 года, но он пел как сорокалетний, если судить по мастерству. Да, он пока еще не владеет в достаточной степени пластикой тела, у него нет сценических навыков, но вокальная техника практически безупречна.

Дмитрий Чеблыков и во втором, и в третьем туре произвел прекрасное впечатление. Это настоящий зрелый мастер, прекрасно знающий свой «инструмент». У него не все в порядке с верхним регистром, с крайними нотами – фа и соль. Но он блестяще спел арию Томского и контрастные по характеру Куплеты Эскамильо.

ОР Он, кстати, с этими Куплетами недавно получил первую премию Конкурса Елены Образцовой.

ВЧ А вы знаете его?

ОР Конечно, он же ученик Дмитрия Вдовина. А что вы скажете о лауреатах третьей премии?

ВЧ Мне понравился тенор Дамир Садуахасов из Казахстана. Но, несмотря на то, что он пел арию из «Дочери полка» с девятью «до» наверху, качество его голоса не вызвало особых восторгов у членов жюри. Я тоже был сдержан, но этот парень – настоящий артист, живой, и этим меня подкупил. Ну и напоследок еще один лауреат – Александр Ершов – наш местный герой из Ярославля, один из самых ярких участников. Он побеждал на детских, юношеских соревнованиях, и вот сейчас уже на взрослом. Думаю, у него в комплексе заложены все необходимые качества для успешной карьеры.

ОР А что можно сказать о других шести финалистах, ставших дипломантами? Среди них, как мне кажется, тоже есть интересные ребята…

ВЧ Да, например, бас Жасурбек Хайдаров из Узбекистана произвел впечатление многообещающего артиста. Хотя он, в принципе, не бас, а бас-баритон. Великолепно спел арию Алеко: прекрасная филировка, mezzo voce, отличная способность крещендировать на последней ноте. Это заявка зрелого, хорошо воспитанного музыканта, а не просто певца.  Я вообще люблю людей, которые ясно считывают партитуру. Были и другие очарования и разочарования. Вот, скажем, сопрано Элен Егиазарян из Армении. Тут впечатление двойственное. С одной стороны, отличная подача голоса, да и сам голос мощный. Но девушка чрезмерно жестикулирует, вне соответствия образам. Например, в арии Елизаветы из «Дон Карлоса» Верди она сразу же начала поднимать руки. Это типичная привычка, свойственная неопытным артистам. Надо обращать внимание на интонацию голоса, а не на отвлекающие моменты. Тем не менее Элен запомнилась прекрасным piano и просто божественной филировкой. Но, к сожалению, нижняя часть регистра у нее звучала довольно подозрительно, почти стерто. Она включила в репертуар арию Иоанны, и это был, с моей точки зрения, неправильный выбор.

ОР Ее же обычно меццо поют…

ВЧ Да, но, по-видимому, Элен посчитала себя  певицей широкого профиля. А вообще, у нее все впереди, ей только 28.

ОР А почему Гран-при все-таки не присудили?

ВЧ Не скрою, это была моя идея. Мы пришли с финального прослушивания, и я сказал, что не вижу никого, кому можно было бы вручить  Гран-при. Все со мной согласились.  Ограничились мы только разделением премий. Таким образом, у нас получилось шесть лауреатов первой, второй и третьей премий, по два на каждую. Остальные стали дипломантами. И я отдаю себе отчет в том, что наверняка многие остались недовольны.

ОР Как и на любом конкурсе, впрочем. Владимир, вы провели почти неделю в Ярославле: прослушали два тура, провели мастер-классы, в общей сложности познакомились с 350 новыми артистами, если считать и отборочный первый тур онлайн. Каково ваше резюме?

ВЧ В целом уровень вполне хороший. Если оценивать по 10-балльной системе, то в среднем оценки колебались в пределах 7 – 8.5. Но ставили и 9, и в отдельных случаях даже десятку –высший балл.

ОР Вы кому-нибудь из лауреатов конкурса пророчите большое будущее?

ВЧ Я не сторонник таких прорицаний. Мы знаем целый ряд победителей разных конкурсов прошлых лет, которые не сделали карьеры, «сошли с дистанции». Наша главная задача: определить точную дорогу молодым. Так что прогнозировать их будущее не берусь, но я их всех люблю.

ОР В следующем году исполняется 150 лет со дня рождения Леонида Собинова – певца, который одним из первых, наряду с Шаляпиным, завоевал не только русскую, но и западную аудиторию. Насколько важно, что конкурс носит его имя?

ВЧ Его имя ко многому обязывает, и петь под эгидой Собинова для молодых артистов, думаю, особенно ценно и интересно. Вообще, конкурс этот очень важен, и прежде всего для Ярославля, для его культурной жизни. И я желаю ему успешного продолжения.